Глава 27

Небеса были голубыми, сияющими и уютно-мягкими. Надо мной пушились облака, нежные, как коробочки созревшего хлопка. Отец возил меня в Теницу, показывал хлопковые поля. Отец, папа, папочка… Ты ведь правда желал мне добра? Раз случайный гибрид из пробирки стал тебе дороже славы и даже любимой науки.

— Очнулась!

— Уна!

— Сестра!

«Не Небеса», — поняла я и ощутила щемящую, безудержную радость. Взволнованные голоса принадлежали Нэлу и Ай-Мью. Значит, всё хорошо, я в безопасности. Можно сесть и оглядеться. Голубыми и сияющими были стены комнаты, а облака просматривались через прозрачную крышу.

— Я с тобой поседею раньше времени, — одетый, как и я, в такую же шелковистую тунику и свободные штаны, Нэл завладел моей рукой и переплёл пальцы. — Давай, ты больше не будешь лезть под пули?

— Договорились, — выдохнула я хрипло.

Ай-Мью тут же протянула мне воды в бокале, похожем на бутон диковинного цветка, и погладила меня по щеке:

— Ты выбрала правильного мужчину, сестра. Отважного и решительного. От него будут прекрасные дети.

Смущение Нэл спрятал за улыбкой, но аквамариновый ореол смущения говорил сам за себя.

— Как ты меня вытащил? — спросила я, подразумевая и моё прекрасное самочувствие, и пробуждение в Городе сиа.

— Вовремя вспомнил, что в Амьере есть ещё один целитель. Мне повезло: он был дома и за двадцать тысяч согласился не только подлечить нас, но и не сообщать в жандармерию о моём визите.

— Опять переплатил.

— За два пулевых ранения и молчание — в самый раз, — Нэл виновато вздохнул. — Мирон, скотина, прострелил мне плечо.

Я рывком вскочила. Эгоистка чёртова! Надо было первым делом проверить!

— Лежи-лежи, — Нэл мягко подтолкнул меня обратно, к упругому лежаку, плавно переходящему в подушку. — Со мной всё в порядке. Сквозная рана, ничего важного не задето, отлично зажила. С тобой было гораздо хуже, но целители — великий божий дар.

— Дар вашего Сиале, — эхом отозвалась Ай-Мью. — Сестра, я схожу, принесу тебе поесть. И ещё Эл-Лан просил известить его, когда ты очнёшься. Он хотел с тобой поговорить, если ты будешь в состоянии его слушать.

— Передай ему, что я прекрасно себя чувствую и жду его в любое время.

Стена перед Ай-Мью расступилась, сиа вышла. Мы с Нэлом остались одни, чем он тут же воспользовался. Обычно поцелуи туманят разум, мой же, наоборот, прояснился.

— Незавидное у нас положение, — пальцы сами ласкали ладонь Нэла. — Фактически я не просто убила человека, но и бросила вызов правителю Хитара.

— А ты уверена, что мерзавец действовал по приказу Керер?

— Он не лгал, — я снова вспомнила зелёный ореол. — Потом это очень на неё похоже — избавляться от людей после того, как они выполнили свою задачу. Заодно объясняет, почему Мирон действовал один. Его наверняка ожидал несчастный случай сразу после возвращения в Сежью.

— А Вилор?

— Вилор сравнительно мало знает, к тому же он скоро отправится на войну с Теницей.

— Гнусно, — помрачнел Нэл.

— Гнусно и грустно. Здесь есть ванная?

— Если это можно так назвать. Слева от окна открывается проход. Тебе помочь?

С помощью Нэла я дошла до ванной в понимании сиа. При нажатии на выступающий край ёмкости, напоминающей морскую раковину, из её центра потекла вверх вода. Не забила фонтаном, а именно потекла! Уходила эта вода через крохотные отверстия в потолке, вместо мыла из хрустального колокольчика капала душистая пенящаяся жидкость. Непривычно, но удобно и красиво. На стене висели несколько длинных полос мягкой ткани, то ли подобие халатов, то ли полотенца. Заворачиваться в них я не рискнула, просто вытерла лицо и руки.

Когда я вернулась в комнату, то внимательно огляделась. Окно или, вернее, прозрачная часть стены выходило на поле, два лепестка по краям служили занавесками. Вдоль стен шло что-то наподобие широкого дивана, а с прозрачного потолка свисал водопад мерцающих хрустальных брызг.

— Теперь расскажи мне всё подробно, — попросила я Нэла. — Что ты сделал с телом Мирона?

— Оставил в том помещении вместе с пистолетом.

— Он точно был мёртв?

— Да, я проверил. Мне пришлось залезть к нему в карман, чтобы забрать ключи от машины. Потом я схватил тебя и рванул к целителю. Очень ворчливый мьесс, но дело знает. После того как мы договорились о цене, я отогнал машину Мирона на стоянку, забрал свою и приехал к целителю за тобой. Целитель велел тебе лежать пару дней, и единственное безопасное место, которое пришло мне в голову, — это под куполом сиа.

— И машину пропустили?

— Там была ты, — просто ответил Нэл.

— Никто не видел, как ты ставил машину Мирона?

— Даже если видели, я могу сказать, что он попросил меня отогнать автомобиль назад. Например, мы расстались в том жутком переулке. Следы крови я уничтожил, гильзы и пули подобрал. Нашу испачканную в крови одежду Ай-Мью на моих глазах преобразовала в эти милые штуки, которые на нас сейчас, — он дёрнул подол туники. — Но я боюсь, Уна, что нам придётся остаться у сиа… надолго.

Непрозвучавшее «навсегда» царапнуло.

— Надо как-то дать знать твоим родителям, что ты жив, — произнесла я после паузы.

Нэл кивнул и крепко прижал меня к себе:

— Мы живы, Уна. И обязательно что-нибудь придумаем. Есть же тоннель, соединяющий купол с Амьером, существуют почта и телеграф. Но пока мы вынуждены быть пропавшими без вести. Хоть я и представляю, что будет испытывать мама.

Одна из стен слабо засветилась.

— Это Ай-Мью просит позволения войти, — пояснил Нэл. — Сиа невероятно деликатны.

Он дотронулся до светящейся стены. Вместе с Ай-Мью вошла Ле-Лин, которая несла второй поднос. Часть дивана взбугрилась и застыла плоской поверхностью стола.

— Еда скромная, — Ай-Мью повела рукой. — Потом будет лучше. Мы обрабатываем землю, но урожай не скоро.

Ле-Лин обняла меня:

— Не уходи от нас больше, сестра. Люди, которые раз за разом пытаются убить целителя, потеряли право на твой дар.

— Только я всё равно человек.

Ай-Мью что-то засвистела, Ле-Лин потупилась.

— Прости, сестра, не будем вам мешать. Доброй трапезы, — наклонила голову она.

— Ешьте, — Ай-Мью погладила по плечу сначала меня, потом Нэла. — Уна, я пойду за Эл-Ланом.

Обед состоял из отварных овощей с мучной подливкой, которые мы проглотили слишком быстро.

— Стыдно их объедать, — вздохнул Нэл. — Запасы продуктов и так мизерные. Твоя сестра показала мне посадки — там посменно трудятся все взрослые. Думаю к ним присоединиться. Физически я сильнее любого из мужчин сиа.

— Ты чудо, — произнесла я совершенно искренне.

Опять засветилась стена, на этот раз гостя впустила я. Эл-Лан приложил ладонь к груди в знак приветствия.

— Доброго солнца, сестра, доброго солнца, брат. Позволите присесть?

Садился он тяжело, словно человек, а не сиа.

— Устал, — произнёс доверительно тихо. — Совсем не отдыхал с ночи Сиале. Сложно нести груз вины и стараться выглядеть сильным.

Горчичный ореол подтверждал его слова. Эл-Лан тяжело вздохнул:

— Казнь была ошибкой.

— Люди всё равно не оставят вас в покое, — кивнул Нэл.

— Нет, брат, — покачал головой Эл-Лан. — Люди как раз услышали. Мы встали с ними на один уровень и сделались понятными. Но жить с грузом вины невыносимо. Едва я закрываю глаза, вижу погибших. Это я убил их. Сиале выбрал путь, но решение принял я, и ответственность на мне.

— Людям проще. Приказ бога освобождает нас от угрызений совести.

— Наш бог — это мы сами, — сиа глубоко вздохнул. — Брат, я умоляю о прощении. Нам казалось, все вы — бессердечные чудовища. Коварные, злобные, жестокие. Хуже диких зверей. И говорить с вами можно, только уподобившись вам. Но вот есть ты, и, значит, нашлись бы другие, которые поняли бы и без пролитой крови.

Нэл горько рассмеялся:

— Неделю назад я считал сиа опасными агрессивными животными, которых следует уничтожить. Нет, Эл-Лан, мы не поняли бы. Я не оправдываю казнь, однако точно знаю: даже ваш невероятный аол не помог бы вам получить свободу. Лишь угроза получить отпор удержит человека от соблазна что-то использовать, ничего не давая взамен. Пушных зверей разводят ради шкур, шелкопрядов ради шёлка, скотину ради мяса. На вас надели бы ошейники и заставили создавать дороги и здания. Может быть, улучшили условия содержания, построили бы фермы для размножения, кормили три раза в день.

— И обязательно оставили бы кнуты, — закончила мысль я.

— Как же вы живёте? — в глазах сиа отразился ужас, и он же чёрной полосой затенил ореол. — Убиваете друг друга и всё вокруг себя.

— Цепляемся за то, ради чего стоит жить, — Нэл посмотрел на меня. — За наших любимых, родных, друзей.

— Этого достаточно? — серьёзно спросил Эл-Лан.

— Чтобы окончательно не озвереть — да.

В голубом бездонном небе лениво плыли кипенно-белые ватные облачка. Такие очаровательные, мягкие, мирные, словно на Лернее не существовало горя и боли. Прекрасный ласковый мир, где солнце всегда доброе.

Солнце взорвалось ярчайшей вспышкой, от которой я на миг ослепла. Перед глазами заплясали радужные круги, и лишь через несколько секунд стало понятно, что это не обман зрения. Ослепительный свет исходил из одной точки, которая медленно опускалась всё ниже и ниже. Эл-Лан пронзительно засвистел, вскочил, бросился к стене и обернулся:

— Я уже видел это, — голос сиа дрожал. — Видел в ту ночь, когда нас забросило сюда…

Мы с Нэлом тоже поднялись: никакая сила не удержала бы меня в комнате. Эл-Лан подождал нас и повёл через расходящиеся стены явно коротким путём. Не прошло и минуты, как мы оказались снаружи, на сочно-зелёной лужайке. Отовсюду спешили сиа, над алыми гривами сияли голубой восторг, алое возбуждение и янтарное любопытство. Светящаяся точка достигла уровня земли и разошлась ещё одним взрывом, моих щёк коснулся сухой холодный ветер. В центре взрыва появилось оранжевое пятно и росло до тех пор, пока не достигло размеров двери.

Из пятна вышли сиа.

Их было трое, двое мужчин и женщина, сжимавшая в руках непонятное мерцающее устройство, постоянно меняющее форму. Над всеми тремя пылало алое и синее, и сами они казались одновременно синими и алыми из-за невероятно ярких грив и синих одежд. Гостья восторженно защёлкала, передала своё устройство мужчинам и подбежала к Эл-Лану. Я ожидала, что она обнимет его, но она опустилась на колени, уткнулась лбом в его ноги и отчаянно заговорила. Затем она посмотрела на нас с Нэлом и испуганно вскрикнула.

Эл-Лан сел рядом с ней и приложил ладони к её ладоням. Цвета в их ореолах постоянно менялись. Голубой, изумрудный, бирюза… Бирюзы было больше всего. Затем женщина поднялась и подошла к нам, Эл-Лан следовал за ней.

— Аэла, — поклонилась гостья. — Прости нас.

— Вы говорите на хитарском?! — глупейшим образом выпалила я.

— Сиале, — она обвела широкий круг. — Все знания общие, а брат Лан передал мне память. Мы виноваты, аэла. Мы искали способ… в вашем языке нет такого слова. Переброса, переноса… Окна через пространство. Мы не хотели нарушать ваш покой.

Гостья засвистела, и сиа резко разбежались, чтобы через минуту, две, три появиться вновь. Кто-то нёс вещи, матери вели детей, медные лица были сосредоточенны и восторженны. Ай-Мью с трудом пробралась через поток, Се-Лана она держала за руку.

— Домой! — Ай-Мью взволнованно погладила мою щеку. — Домой, Уна! Пойдём с нами!

— Я не могу, — растерянно ответила я. — Не могу, сестра… Мой дом здесь.

— Большая честь быть избранной Сиале, — гостья пронзительно поглядела мне в глаза. — Целительница душ благословенна и уважаема.

— Бесполезный дар, — вырвалось у меня. — Видеть эмоции — и всё!

— Всё? — гостья изумилась. — Не только видеть — менять. Представляешь иной цвет — меняется чувство. Ты даришь покой и радость вместо боли и злости.

Так просто?! Хотелось одновременно расплакаться и расхохотаться. Так просто… Меняешь цвет — и мир подстраивается под тебя!

— Вы уйдёте — и дар исчезнет?

— Дар — часть тебя, — гостья дотронулась пальцем до краешка губ. — Ты же не исчезнешь?

Сиа по одному заходили в пятно, дети впереди матерей. Оранжевое — это же небо! — вдруг осознала я. А трава огненно-алая…

— Я буду скучать, — Ай-Мью сняла с запястья браслет и надела на мою руку. — Буду очень скучать, сестра…

— У нас мало времени, — виновато пояснила гостья. — Примерно ваши четверть часа. Окно между мирами нестабильно. Мы так долго искали наших братьев и сестёр! Сиале подал нам знак, для него нет расстояний.

Цепочка сиа тянулась, словно алая река. Они не толкались, не шумели, проходили быстро и слаженно. Домой. Не выживать, а нормально жить. Я беззвучно заплакала. Эл-Лан ушёл последним, оглянулся на Город и поднял руку в прощальном жесте. Мужчины протянули гостье устройство. Вблизи оно выглядело как живой сгусток света. Гостья с секунду разглядывала его — и вложила в мою ладонь. На ощупь сгусток оказался холодным, словно снежок.

— Ты и твой избранный умирали за наш народ, вы заслужили право прохода. Чтобы включить, нужно сжать один раз, выключить — два. Благодарю тебя, аэла.

— Нет, — после секундной борьбы возразила я и протянула светящийся сгусток обратно. — Нельзя, понимаете? У меня ваш прибор можно украсть, отнять… Наконец, мы однажды умрём. Вместо нас в ваш мир придут другие, с пистолетами, минами и пулемётами.

Она не понимала. Эл-Лан бы понял… Но сиа не спорила и не утратила благожелательности. Её спутники скрылись в окне.

— Пожалуйста, отойдите как можно дальше от купола, — сказала она. — Только не на дорогу, её тоже нельзя оставлять.

— Машина! — встрепенулся Нэл.

— Быстрее, — поторопила гостья. — Время почти вышло.

Автомобиль стоял у самой границы купола, ключ торчал в замке. Я открыла проход, Нэл выехал и распахнул дверцу:

— Садись, пока не замёрзла!

Бурая трава снаружи была покрыта инеем. Мы отъехали метров на сто и развернулись. Вместо окна в мир Сиале снова сияла яркая точка, затем она взорвалась и рассыпалась мириадами ослепительных брызг. Тут же начали беззвучно таять купол и нереальные дома, словно их стирала невидимая рука. Несколько минут — и от чуждой красоты осталось лишь яркое пятно зелёной травы, единственное напоминание о сиа.

Вот теперь точно всё.