Глава 5

Влад Ларин. Вот уж кого я не ожидал встретить в Капелановке, так это его. Иду от Таниного дома по деревенской улице, и ноги сами набирают скорость, будто хотят убежать от того, что я только что увидел. Ларин во дворе у Тани с напильником в руках, рядом с мальчишкой, который зовёт его по имени и ждёт, как ждут своих. Ларин, который наклоняет голову и цедит: «Семёнов. Давно не виделись» — с таким лицом, будто это он здесь хозяин, а я забрёл на чужую территорию. Вспоминаю, как четыре года назад мы схлестнулись на тендере по жилому комплексу в Тушино. Хороший был проект — двадцать два этажа, подземный паркинг, благоустройство, бюджет жирный, заказчик надёжный. Моя компания к тому моменту уже три года работала на московском рынке, и я шёл на этот тендер уверенно, с сильной командой и проработанной сметой. А потом появился Ларин со своим ООО «Ларстрой» и влез в процесс на последнем этапе, когда все уже решили, что контракт мой. Тендер я выиграл. Но крови Ларин мне попортил столько, что победа далась тяжелее, чем должна была. Он копал под мою смету, находил нестыковки, забрасывал заказчика запросами, затягивал процедуру — и всё это с таким спокойным, вежливым лицом, от которого хотелось бить стену кулаком. Ларин из тех людей, которые никогда не повышают голос, всегда правильно одеты и всегда знают, куда ударить, чтобы было больнее всего. После объявления результатов мы столкнулись в коридоре. Я протянул руку — без задней мысли, по-мужски, мол, без обид. Ларин руку пожал, но не отпустил, а придержал на секунду и негромко бросил: «Пользуйся, Семёнов. В следующий раз я буду впереди. И в каждый следующий — тоже.» Я тогда хмыкнул и не придал значения. Мало ли кто что болтает после проигранного тендера. А потом начало происходить странное. Два проекта подряд, на которые я подавал заявки, ушли конкурентам при загадочных обстоятельствах. Третий сорвался на этапе согласования — заказчик вдруг передумал и выбрал другого подрядчика. Я поначалу списывал на невезение, рынок, кризис. Пока Серёга не раскопал, что за каждым из этих провалов торчали уши Ларина — то он перехватывал субподрядчика, то выходил на заказчика раньше, то скидывал цену до неприличия, работая себе в убыток, лишь бы я не получил контракт. Это была не конкуренция. Это была война. Или месть. Только я вообще не понял, за что. Ларин держал слово: каждый раз, когда я нацеливался на что-то стоящее, он оказывался впереди. Контракт с Красновым для меня сейчас — вопрос выживания. Жилой комплекс в Подмосковье, инвестор серьёзный, а выход на него — через Аркадия Волконского, отца Кристины. Без этого ужина завтра контракт уплывёт, а вместе с ним сгинет и моя компания, которая последний год держится на характере и упрямстве, а не на деньгах. Захожу в дом, плотно закрываю дверь и сажусь за кухонный стол. В голове колотится одна мысль: какого чёрта Ларин делает в Капелановке? Примерно год назад Ларин пропал с радаров, и я,признаться, чуть выдохнул. Потому что чертовски устал в этой гонке . Я уже и думать о нем забыл, а он, оказывается, здесь. Купил участок, строит дом — ладно, допустим. Сибирь большая, мест полно. Но он оказался именно здесь, именно в моей деревне, именно рядом с моей… рядом с Таней. Разум нашептывает противным голоском, что Таня — свободная женщина, она может встречаться с кем хочет. И Ларин может покупать участки где угодно. И то, что они оба здесь — чистая случайность. Только я давно перестал верить в случайности, особенно когда речь идёт о Ларине. Что, если он специально выбрал Капелановку? Что, если это очередной ход в его тихой войне — забрать у меня мое… Снова внутренний голос нудит, что Таня никогда и не принадлежала мне, если уж быть честным. Отгоняю эту мысль. Звучит по-идиотски, даже для меня. Ларин — расчётливый бизнесмен, а не злодей из сериала. Он не стал бы переезжать в глухую деревню и ухаживать за женщиной только ради того, чтобы насолить мне. Это паранойя, Семёнов, завязывай. Мы с Таней вообще друг другу никто. Но руки всё равно сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю Игоря рядом с Таней. Хватит. Мне нужно в Москву. Ужин с Красновым завтра, и если я его пропущу, Волконский мне этого не простит, а Ларин — тот уж точно не упустит шанс подобрать то, что я оставлю. Набираю секретаря. — Лена, мне нужен билет на ближайший рейс из Иркутска в Москву. И забронируй ресторан для ужина с Красновым на завтра. — Владислав Андреевич, ближайший прямой — завтра в шесть утра. Есть ночной через Новосибирск, прилетает в девять. — Бери ночной. И предупреди Серёгу, что я буду утром. Кладу трубку и начинаю собираться. Обхожу дом, закрываю окна, проверяю печку. В комнате матери задерживаюсь — кровать аккуратно застелена, на тумбочке очки в старомодной оправе и потрёпанная записная книжка матери. На автомате бросаю ее в сумку с вещами. Запираю дверь на ключ и иду к соседке. — Нина Федоровна, я уезжаю, вот деньги. Сделайте, пожалуйста, все, что нужно на девять дней, – протягиваю соседке конверт с деньгами и ключ от дома. — Владик, так ты Танюшке отдай деньги. Она все организовывала. Поминки тоже будет она делать, – охает старуха. — Опаздываю я. Передайте сами, пожалуйста. — А ты-то приедешь на девять дней? – пожилая женщина берет конверт, а в ее взгляде читаю явное неодобрение. — Я постараюсь. Не ожидая напутствий, спешу к машине. До Иркутска шесть часов. Если выеду сейчас, буду к полуночи, успею на ночной рейс. Завтра утром — Москва, душ, чистая рубашка, ужин с Красновым, контракт. Всё вернётся на свои места, и Капелановка снова станет точкой на карте, которую я буду вспоминать раз в полгода с лёгким чувством вины. Завожу двигатель и трогаюсь. Боковым зрением вижу, что Нина Федоровна провожает осуждающим взглядом. Зачем-то делаю крюк и проезжаю мимо Таниного дома — свет горит на кухне, за занавеской мелькает тень. Она или мальчишка, не разобрать. Давлю на газ. Деревня остаётся позади, дорога уходит в лес, и чем дальше я еду, тем злее становлюсь. На Ларина, который обживается в моей деревне. На Таню, которая выбрала моего врага — хотя она об этом, скорее всего, понятия не имеет. На мать, которая так и не рассказала мне то, что хотела рассказать. На себя — за то, что еду в Москву, вместо того чтобы… а вместо чего? Что я тут сделаю? Останусь в деревне, буду ходить за Танькой и выяснять, от кого у неё пацан? Какое мне дело вообще? За окном темнеет, фары выхватывают из темноты редкие берёзы и покосившиеся столбы. Где-то через час дорога вливается в трассу, и я наконец набираю скорость. Телефон мигает входящим — Кристина. Сбрасываю. Потом перезвоню. Через три часа, когда за окном уже глухая ночь и глаза слипаются от усталости, останавливаюсь на заправке, выхожу размять ноги и вдруг ловлю себя на том, что стою и гляжу в сторону, откуда приехал. Охватывает странное ощущение, что внутри что-то сдвинулось, и я никак не могу вернуть это на место. Сажусь обратно в машину, выезжаю на трассу и еду в сторону аэропорта, уговаривая себя, что через сутки всё забудется. А перед глазами — пацан на крыльце: «Мам, это Игорь?» И Танин голос, в котором дрожала каждая нотка: «Иди в дом, Мить.»