Глава 2

Рынок в нашем городке был местом, где жизнь била ключом, пахла спелыми фруктами, свежим хлебом и… моим неизбежным везением-невезением. Купив мох у знакомого травника (который, к моему удивлению, сам протянул мне сверток, не дав мне даже возможности уронить его), я уже поворачивала назад, когда заметила необычное оживление на главной площади.

У ратуши стояла карета. Не простая, грузовая, а длинная, лакированная, с гербом на дверце — какая-то хищная птица, сжимающая в когтях молнию. Возле нее толпились горожане, перешептываясь. По улице маршировал отряд стражников в непривычно чистых и блестящих доспехах.

«Столичные», — мелькнула у меня мысль. Сердце екнуло. Столица была для меня одновременно и мечтой, и страшилищем. Местом, где тетя Лира вращалась среди магов и лекарей, и где такая неуклюжая и бездарная, как я, наверняка бы сгинула в первый же день.

Я попыталась проскользнуть по краю площади, надеясь остаться незамеченной, но судьба, как обычно, имела на этот счет свое мнение.

Из ратуши вышел он. Высокий, худощавый мужчина в темно-синих одеждах, от которых веяло холодом и дорогими духами. Его лицо было бы прекрасным, не будь оно высечено изо льда — высокомерные брови, острый подбородок, тонкие губы, сложенные в выражении легкой скуки. Волосы цвета воронова крыла были убраны в строгую косу. Маг. И явно не из простых.

Это был лорд Каэлан. Я слышала обрывки разговоров — он и его свита расследовали какие-то «аномалии» в магии нашего региона. Говорили, что заклинания дают осечку, артефакты временами гаснут, а у местных магов-стихийников силы будто бы становилось меньше.

Лорд Каэлан что-то говорил своему помощнику, жестом указывая на здание гильдии магов. Его пальцы были унизаны перстнями, которые, я знала, наверняка были не просто украшениями.

И вот тогда это случилось. Я уже почти миновала площадь, как мой ботинок нашел единственный в округе выступ мостовой. Я споткнулась. Не просто пошатнулась, а понеслась вперед с грацией подстреленной утки, выпустив из рук свою корзину.

Все произошло за секунды. Корзина, набитая до краев мхом, пакетиками с травами и бабушкиными образцами новых сборов, описала в воздухе дугу и вывалила свое содержимое прямиком на лорда Каэлана.

Воздух наполнился облаком пыльцы, сухих листьев и запахом ста лечебных отваров. Пакетик с мятой угодил ему прямо в лицо, а мох живописно украсил его темные одежды, словно лесной дух решил его внезапно обласкать.

Тишина повисла густая, как кисель. Стража замерла с вытаращенными глазами. Горожане застыли в немом ужасе. Я сама сидела на мостовой, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и готова была провалиться сквозь землю.

Лорд Каэлан медленно, с невероятным усилием стряхнул с себя мох. Его ледяное спокойствие треснуло, в глазах вспыхнули зеленые молнии настоящей, не метафорической ярости.

— Кто… — его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. — Кто эта… особа?

Он потянулся к поясу, где висел изящный серебряный диск, испещренный рунами — его следящий артефакт. Видимо, он хотел использовать его, чтобы просканировать меня на предмет угрозы. Но его пальцы, дрожа от гнева, дрогнули. Дорогой артефакт выскользнул из его руки и упал на мостовую.

И прямо перед ним.

Прямо перед его замершими в ужасе глазами.

Я, пытаясь подняться и отползти подальше, неудачно уперлась ладонью в землю, чтобы оттолкнуться. Моя рука со всей дури приземлилась на серебряный диск.

Раздался оглушительный, сухой хруст. Не стекла, а чего-то более фундаментального — лопнувшей магии.

От артефакта во все стороны брызнули ослепительные искры всех цветов радуги. Воздух завибрировал, загудел, словно потревоженный улей. Энергетическая волна отбросила нескольких стражников назад, а самого Каэлана заставила отшатнуться.

Но самое странное было не это. Искры не погасли, не рассеялись. Они зависли в воздухе, словно рой светляков, а потом, как по команде, устремились ко мне. Они облетели меня, не причинив вреда, и сконцентрировались прямо у моей груди, образовав на мгновение яркий, пульсирующий светящийся шар, который затем бесследно исчез.

Лорд Каэлан смотрел на меня. Весь его гнев, вся надменность испарились. На его лице было чистое, незамутненное изумление. Он смотрел на меня не как на неуклюжую деревенщину, а как на… феномен. На загадку.

— Невероятно, — прошептал он, и в его голосе прозвучала не злоба, а жадное любопытство ученого, нашедшего уникальный экспонат. — Аномалия… Она персонифицирована.

В этот момент из толпы вышла моя бабушка. Она подошла ко мне, помогла подняться, и встала между мной и магом. Ее осанка была королевской, а взгляд — твердым.

— Лорд, — сказала она спокойно, но так, что ее было слышно на всю площадь. — Моя внучка, Адель Марсель. Прошу прощения за беспорядок. Она… неловка. Но не злонамеренна.

Каэлан не сводил с меня глаз. — Марсель… — протянул он, словно пробуя фамилию на вкус. — Не злонамеренна… Возможно. Но то, что я только что видел… Это переворачивает все законы магии. Ее «неловкость»… Она не просто случайна. Она… структурирована. Она подчиняется какой-то своей, извращенной логике.

Он сделал шаг вперед.

— Девушка, как ты это сделала?

— Я… я ничего не делала, — выдавила я, все еще чувствуя на себе жгучий взгляд его свиты и горожан. — Я просто упала.

— Именно, — его губы тронула тень улыбки, от которой стало еще холоднее. — «Просто упала». И уничтожила мой артефакт пятого круга. И поглотила его диагностическую энергию. «Просто».

Бабушка сжала мое плечо. — Лорд, моя внучка не обладает магическим даром. Это подтверждено.

— О, в этом я уже не сомневаюсь, — парировал Каэлан. — То, что я вижу… это не отсутствие дара. Это нечто иное. Не стихия, не знахарство, не колдовство. Это… вероятность. Осязаемая, управляемая вероятность. И она служит ей.

В его глазах загорелся опасный огонек. Огонек охотника, нашедшего свой след.

Бабушка поняла все без слов. Она видела этот взгляд. Она резко повернулась ко мне.

— Адель, домой. Сейчас же.

И она потащила меня за собой, оставив на площади ошарашенного мага, его свиту и горожан, которые уже начинали перешептываться с удвоенной силой.

Вечером в нашем доме пахло не травами, а страхом. Бабушка ходила по комнате, ее обычно спокойное лицо было напряжено.

— Его не остановить, — тихо сказала она, глядя в окно, на темнеющие крыши. — Он из тех, кто докопается до сути. А твоя суть, солнышко… она слишком необычна. Здесь тебе не остаться.

— Куда мне деться? — спросила я, и голос мой дрогнул.

Бабушка повернулась ко мне. В ее глазах была решимость и боль. — В столицу. К Лире. Завтра же уходит обоз с припасами для двора. Я уже договорилась. Ты поедешь с ними.

— Ба, но я…

— Нет «но»! — в ее голосе впервые прозвучала сталь. — Здесь ты — диковинка, за которой начнется охота. В столице, среди тысяч людей, у тебя есть шанс затеряться. Лира устроит тебя помощницей, ты будешь при дворе, под защитой. А здесь… — она махнула рукой в сторону площади. — Этот Каэлан не успокоится. Ты видела его глаза.

Я видела. И я понимала, что она права. Мое везение, моя неуклюжесть, всегда были моей личной трагедией и комедией. Но сегодня впервые они стали опасными. Не просто для разбитых горшков, а для моей свободы. Для моей жизни.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

А за окном, в густеющих сумерках, у дома Марены Марсель замер в тени высокий силуэт в темно-синих одеждах. Лорд Каэлан смотрел на освещенное окно нашей лавки с тем же выражением, с каким алхимик смотрит на тигель, в котором вот-вот произойдет чудо.

Он нашел свою аномалию. И он не собирался ее отпускать.