Глава 11

Откровение Рено висело на мне тяжелым плащом всю следующую неделю. Слова «бомба замедленного действия» отзывались эхом в тишине лаборатории, в шепоте придворных, даже в беззаботном щебетании птиц за окном. Я ловила на себе взгляды — не только любопытные, но и оценивающие, настороженные. Словно я была не человеком, а редким, опасным зверем, которого то ли следует приручить, то ли усыпить.

Тетя Лира заметила перемену во мне.

— Ты ходишь, как на похоронах, — констатировала она как-то утром, вручая мне кипу свежевыстиранных бинтов для перевязки. — Или как приговоренная. Выбери сама. Но перестань. Это привлекает ненужное внимание.

— О, простите, — я взяла бинты, стараясь не уронить их. — Я просто пытаюсь соответствовать своему новому статусу «человека-катастрофы». Думала, мрачность — подходящий аксессуар.

— Твой единственный аксессуар — это твоя голова на плечах, — отрезала Лира. — И постарайся ее не потерять. А теперь иди в библиотеку. Мне нужны выдержки из трактата Галена «О мышечных спазмах высшего порядка». В отделе запрещенных знаний.

Я замерла с бинтами в руках.

— Запрещенных знаний? Это что, ловушка? Вы хотите от меня избавиться, отправив в место, где я ненароком могу вызвать цепную реакцию среди пыльных фолиантов и обрушить на себя всю мудрость веков?

— Нет, — вздохнула Лира. — Просто там единственный экземпляр. И стражник там один — старый, полуслепой. Шансы, что ты устроишь катастрофу, минимальны.

«Знаменитые последние слова», — подумала я, но спорить не стала. Возможно, пыльные книги и тишина библиотеки были именно тем, что мне нужно.

Дворцовая библиотека оказалась не менее грандиозной, чем все остальное в этой каменной громаде. Бесконечные залы с дубовыми стеллажами, уходящими под самый сводчатый потолок. Воздух был наполнен запахом старой бумаги, кожи переплетов и воска. Тишина стояла такая, что слышалось собственное дыхание. Стражник, тучный мужчина в потертой ливрее, действительно дремал на стуле у входа, посапывая.

Отдел запрещенных знаний оказался в самом дальнем углу, за тяжелой ажурной решеткой. Дверь была не заперта. Внутри было темнее и еще тише. Полки здесь были металлическими, а книги — более старыми, многие в цепях, словно опасные преступники.

Я нашла нужный трактат — огромный, потрепанный том, пахнущий плесенью и тайной. Аккуратно сняла его с полки и присела за один из читальных столиков, заваленных свитками и картами с непонятными символами.

Я углубилась в чтение. Латынь давалась мне легко — еще одно следствие моей фотографической памяти. Я делала заметки, и на какое-то время мир сузился до пожелтевших страниц и сложных медицинских терминов. Я почти забыла, где нахожусь.

Почти.

Чувство пришло внезапно — не резкий толчок, а тихое, нарастающее давление в воздухе, словно перед грозой. Я подняла голову. Из-за стеллажа в противоположном конце зала вышел он.

Лорд Каэлан.

Он был один. Его темно-синий камзол на этот раз был без украшений, строгий и функциональный. Его шаги по каменному полу были беззвучными. Он остановился в нескольких шагах от меня, его руки были спрятаны за спиной, а холодные глаза изучали меня с тем же научным интересом, с каким я только что изучала трактат о спазмах.

— Мадемуазель Марсель, — произнес он. Его голос был ровным, без эмоций, и идеально гармонировал с тишиной библиотеки. — Находите чтение полезным?

Мое сердце заколотилось где-то в районе горла. Я сидела, и это было единственной причиной, по которой я не упала. — Лорд Каэлан, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — «Полезное» — не то слово. Я бы сказала... поучительное. Особенно раздел о непроизвольных сокращениях. У меня, можно сказать, с ними особая связь.

Его губы дрогнули на миллиметр. Это было не улыбкой, а скорее спазмом вежливости.

— Не сомневаюсь. — Он сделал шаг ближе, его взгляд скользнул по раскрытому трактату. — Гален был великим умом. Но он изучал лишь физическое тело. Есть и другие... анатомии. Более сложные.

— Вы о душе? — поинтересовалась я, откладывая перо. — Или о магии? Боюсь, я в обоих случаях профан.

— Я о вероятности, — поправил он мягко. — О самой ткани реальности. Ее тоже можно... препарировать. — Он наконец вынул руку из-за спины. В его пальцах он держал небольшой хрустальный шар, внутри которого медленно вращались частицы серебристого тумана. — Это — картоман. Он не предсказывает будущее. Он видит его возможные нити. Все... кроме тех, что связаны с вами.

Он протянул шар ко мне. Туман внутри закрутился быстрее, завихряясь в хаотичные, рвущиеся в разные стороны спирали.

— Возле вас картоман слепнет, — продолжал Каэлан, глядя на бушующий внутри шара хаос. — Вы не просто вносите случайность. Вы... разрываете полотно причинности. Вы — дыра в логике мироздания.

Я смотрела на шар, и мне было дурно.

— Звучит лестно. Как будто я не человек, а ходячее недоразумение вселенной.

— Недоразумение не обладает такой силой, — он убрал шар. — Вы — аномалия. И, как любая аномалия, вы нарушаете баланс. Баланс, который я призван охранять.

Вот оно. Прямо как сказал Рено. Я медленно встала, опираясь на стол для устойчивости.

— И что вы делаете с аномалиями, лорд Каэлан? Препарируете их, как Гален? Или просто... удаляете, как больной зуб?

Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни злобы, ни жалости. Был лишь холодный, неумолимый расчет.

— Это зависит от аномалии. Некоторые можно изучить и... адаптировать. Другие слишком опасны. Они угрожают не только дворцу или городу. Они могут ослабить магию целого региона. Разрушить вековые заклятья. Вызвать каскад непредсказуемых последствий.

Он сделал еще один шаг. Теперь он был совсем близко. Я чувствовала исходящий от него холод и запах — озон и старые чернила.

— Я наблюдаю за вами, мадемуазель Марсель, — тихо сказал он. — Каждое ваше падение, каждая «случайность». Я составляю карту вашего влияния. И я должен принять решение. Представляет ли ваша аномалия потенциальную ценность... или она является чистым риском.

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь.

— И кто будет вершить мой суд? Вы один?

— Я соберу доказательства, — ответил он. — И представлю их Тайному Совету. Но окончательное решение... будет за мной. — Он посмотрел на полку с закованными в цепи книгами. — Некоторые знания слишком опасны, чтобы быть свободными. Некоторые силы слишком непредсказуемы, чтобы им позволять существовать.

Он повернулся, чтобы уйти, его плащ беззвучно взметнулся.

— Продолжайте читать, мадемуазель Марсель. Знание — сила. Иногда — единственная, что остается.

И он растворился в полумраке между стеллажами так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять одна, дрожа от ярости и страха. Он говорил со мной как с вещью. С явлением. С проблемой, которую нужно решить.

Я посмотрела на свою дрожащую руку. Руку, которая могла случайно спасти герцога или обрушить меч на пол.

«Дыра в логике мироздания».

Я глубоко вздохнула, собрав всю свою иронию как щит.

— Что ж, — прошептала я в тишину библиотеки. — Похоже, пришло время этой дыре научиться мыслить логически. Или, на худой конец, научиться падать так, чтобы приземляться прямо на ноги этому самому Тайному Совету.

Я аккуратно закрыла трактат Галена. Урок анатомии закончился. Теперь начинался урок выживания.