Глава 15

Тишина в покоях тети Лиры после приема была оглушительной. Даже вечное потрескивание поленьев в камине звучало как ружейные залпы. Я сидела, укутавшись в грубый шерстяной плед, и не могла согреться. Внутри все замерзло. Замерзло от осознания простого факта: кто-то только что попытался меня убить. Не из-за интриги, не по ошибке — целенаправленно и с изощренной жестокостью.

Тетя Лира молча готовила какой-то отвар, ее движения были резкими, точными. Она не смотрела на меня, но я чувствовала ее напряжение. — Цикута, — проговорила она наконец, просеивая сухие листья через сито. — Быстрая. Безболезненная, если верить книгам. Смерть от удушья, похожее на сердечный приступ. Умно. И страшно.

— О, отлично, — мой голос прозвучал хрипло. — По крайней мере, обо мне позаботились и выбрали гуманный метод. Могли бы и попроще — придавить канделябром или столкнуть с лестницы. А так — элегантно, с перьями. Прямо как в плохом романе.

Лира поставила чашку с дымящимся отваром передо мной. — Пей. Это не успокоит твой ум, но хотя бы руки перестанут трястись.

Я взяла чашку. Пальцы все равно дрожали, и чай расплескался. Горячая жидкость обожгла кожу, и это странным образом вернуло меня в реальность. Боль была конкретной. Осязаемой. В отличие от абстрактной угрозы смерти.

— Каэлан, — сказала я, глядя на золотистую лужу на столе. — Он знал. Знал, что что-то случится.

— Каэлан много чего знает, — буркнула Лира, вытирая стол. — Или делает вид, что знает. Но сегодня... сегодня он действовал. Он убрал веер. Он не позволил Рориану раздуть из этого историю. Он отвел от тебя лишние взгляды.

— Чтобы самому получше рассмотреть? — я с горькой усмешкой отпила глоток горького отвара. — Он сказал, что я — приманка. Что мой дар вытягивает яд на свет. Значит, он использовал меня. Как наживку.

— Возможно, — Лира села напротив. Ее лицо в свете огня казалось высеченным из камня. — Но он же тебя и вытащил. Пока он считает тебя ценным образцом, ты жива. И, что важнее, он — единственный, кто понимает, с чем ты имеешь дело. Рориан видит в тебе игрушку. Его отец — инструмент. Каэлан... я не знаю, что он видит. Но он видит суть.

«Живой экспонат», — подумала я. — «Уникальная аномалия». Не самый лестный статус, но лучше, чем труп.

На следующее утро, когда я пыталась сосредоточиться на сортировке корней валерианы, в дверь постучали. На пороге стоял не паж с бездушной улыбкой, а один из людей Каэлана — мужчина в простой серой одежде, с непроницаемым лицом и внимательными глазами.

— Мадемуазель Марсель, — произнес он без предисловий. — Лорд Каэлан просит вас оказать ему честь и посетить его кабинет. В связи с вчерашним инцидентом.

Тетя Лира, стоявшая за моей спиной, напряглась. — Моя помощница все еще не оправилась от потрясения.

— Лорд Каэлан гарантирует ее безопасность, — парировал посланник. — И настаивает.

Слово «настаивает» повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое. Это был не просьба. Это был приказ.

Я вздохнула, отряхнула от валерианы руки и кивнула. — Хорошо. Ведете меня в логово льда и логики? Надеюсь, там хоть чаем предложат. А то вчерашний оказался на столе, а не во мне.

Кабинет лорда Каэлана находился в Крыле Магов, части дворца, куда такие, как я, обычно не допускались. Воздух здесь был другим — суше, холоднее, пах озоном, металлом и чем-то еще, неуловимым, словно запах самой магии. Стены были отделаны темным деревом, а вместо ковров на полу лежали шкуры незнакомых зверей.

Сам кабинет был воплощением порядка. Книги на полках стояли ровными рядами, без единой выступающей корешка. На массивном дубовом столе не было ни лишней бумажки, все приборы — письменные принадлежности, линейки, странные механические устройства — были разложены под прямым углом друг к другу. Ничего лишнего. Ничего случайного.

Каэлан стоял у большого окна, выходящего на внутренний двор дворца. На нем был все тот же темно-синий камзол, но сегодня он казался еще более строгим, лишенным каких-либо украшений. Он обернулся, когда я вошла. Его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий.

— Мадемуазель Марсель. Садитесь.

Он указал на строгий деревянный стул перед столом. Я села, стараясь не сделать лишних движений.

— Леди Изабелла, — начал он без предисловий, — утверждает, что найденный веер был ее, но она не знает, как на него попал яд. Она говорит, что потеряла его утром и нашла прямо перед приемом. Мы проверили ее покои. Ничего.

— Вы верите ей? — спросила я.

— Ее слова непротиворечивы и, что важнее, удобны, — ответил он. — Она идеальная пешка. Глупая, тщеславная и достаточно влиятельная, чтобы иметь доступ ко двору. Тот, кто подбросил ей этот веер, знал, что она не упустит шанса унизить вас «подарком».

Он подошел к столу и взял со стола не веер, а тот самый хрустальный шар. Туман внутри был спокоен. — Вопрос не в том, кто она. Вопрос в том, кто стоит за ней. И как они узнали о вас достаточно, чтобы спланировать эту атаку.

— Может, они просто прочитали столичную газету? — предположила я. — Мои «подвиги» не особо секрет.

— Нет, — он покачал головой. — Этот удар был точен. Они знали, что вы будете на приеме. Знали, что леди Изабелла будет там и что ее тщеславие можно использовать. Они знали о вашем… любопытстве к необычным вещам. Это не слепой удар. Это результат сбора информации. Наблюдения.

Он поставил шар на стол и посмотрел на меня прямо. — Кто-то ведет за вами наблюдение, мадемуазель Марсель. Так же, как и я. Но с иной целью.

В его кабинете, в этом оплоте логики и порядка, его слова звучали особенно зловеще.

— И какая у вас цель, лорд Каэлан? — спросила я, глядя ему в глаза. — Вы собрали достаточно «доказательств»? Вынесли вердикт своей аномалии?

Он помолчал, его пальцы барабанили по столешнице. — Мой вердикт… пока не вынесен. Вы опасны. Это факт. Но вы также… ценны. И не только как образец. Вчера вы не просто выжили. Вы выявили угрозу. Неконтролируемая сила, которая служит порядку. Парадокс.

В его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее… уважение? Нет, скорее признание сложности задачи.

— Совет Магов, — продолжил он, — не оценит этот парадокс. Они увидят только угрозу. И предпочтут устранить ее. Я пока сдерживаю их любопытство, ссылаясь на недостаток данных. Но мое время ограничено.

— Значит, что? — я сжала руки на коленях. — Вы будете меня защищать? Пока не решите, стоит ли меня сохранять для науки или же пора отправлять в утиль?

Он смотрел на меня, и в его глазах шла какая-то сложная, невидимая работа. — Я буду вас изучать. Глубже. Мне нужно понять механизм вашего дара. Чтобы предсказать его. А возможно… и контролировать.

— Удачи, — фыркнула я. — Я сама всю жизнь пытаюсь его «контролировать». Все, чего я добилась, — это умение падать, меньше ломая окружающие предметы.

— Возможно, вы просто подходите к вопросу с неправильной стороны, — сказал он. — Вы пытаетесь подавить силу. А нужно ее понять. Направить.

Он сделал шаг ко мне. — С сегодняшнего дня, мадемуазель Марсель, вы под моей защитой. Но это также означает, что вы под моим наблюдением. Более пристальным. Я буду документировать каждое проявление вашего дара. Каждую «случайность». Мы будем работать вместе, чтобы раскрыть его природу.

Я смотрела на него, на этого человека-ледышку, который предлагал мне стать его лабораторной крысой в обмен на защиту. Это была сделка с дьяволом. Но дьявол, по крайней мере, был честен в своих намерениях.

— Работать вместе? — я подняла бровь. — То есть, я буду ходить по дворцу и падать, как обычно, а вы — бегать за мной с блокнотом и записывать? Звучит как идеальное рабочее место. Только вот платят, я подозреваю, не очень.

— Плата — ваша жизнь, мадемуазель, — холодно парировал он. — И, возможно, будущее этого королевства. Ваш дар — это не просто ваша личная трагедия. Это фактор государственной важности.

Он говорил это без пафоса, как о погоде. И от этого становилось еще страшнее.

— Что ж, — я медленно поднялась со стула. — Похоже, у меня появился новый начальник. Надеюсь, вы не против, что ваш сотрудник имеет привычку устраивать на рабочем месте небольшие, но регулярные катастрофы.

— Я учитываю этот фактор, — он кивнул, все так же серьезно. — Теперь идите. И… постарайтесь не разгромить ничего ценного по дороге. Мои отчеты Совету должны быть безупречны.

Я вышла из его кабинета, и холодный воздух Крыла Магов обжег легкие. Я заключила сделку. Я продала свою свободу и право на частную жизнь в обмен на безопасность. Безопасность, которую обеспечивал человек, видевший во мне угрозу.

«Фактор государственной важности», — повторила я про себя, бредя по коридору. — «Неконтролируемая сила».

Что ж, если уж быть силой, так надо быть силой, с которой считаются. Даже если эта сила большую часть времени проводит, спотыкаясь о собственные ноги.