Глава 16

Следующие несколько дней прошли в странном ритме. Я была подопытным кроликом, тенью и придворным клоуном одновременно. Лорд Каэлан, верный своему слову, установил за мной тотальное наблюдение. Это не были грубые стражники, следующие за мной по пятам. Нет. Его люди были повсюду — служанка, поправлявшая шторы в коридоре; паж, несший свитки; старый садовник, подрезавший розы. Все они были его глазами и ушами, и все они с абсолютно невозмутимыми лицами фиксировали каждое мое чихание, каждый неверный шаг.

Я чувствовала себя рыбой в аквариуме. Прозрачной и абсолютно предсказуемой в своей непредсказуемости.

Наше «сотрудничество» началось с серии унизительных тестов в его кабинете. Каэлан заставлял меня проходить лабиринт, нарисованный на пергаменте (я опрокинула чернильницу на карту полушарий). Он бросал передо мной набор разноцветных шариков и требовал интуитивно выбрать один (я наступила на них, и они разлетелись по всему кабинету, закатившись в самые недоступные щели). Он даже пытался измерить некий «коэффициент искажения вероятности» вокруг меня с помощью хитроумного устройства из шестеренок и маятников (маятник сорвался и пробил дыру в дорогом гобелене).

После каждого провала он не ругался. Он просто делал пометку в толстой кожаной тетради, его лицо оставалось каменным.

— Бесполезно, — заявила я на третий день, с трудом оттирая с руки липкие остатки очередного «случайно» раздавленного пузырька с вязкой жидкостью. — Вы пытаетесь измерить взрыв с помощью линейки. Это не работает.

— Любые данные ценны, — ответил он, не глядя на меня. — Даже отрицательный результат сужает поле поиска. Вы не поддаетесь стандартным методам диагностики. Это само по себе — информация.

— Потрясающе, — проворчала я. — Значит, мое главное качество — это «неподдаваемость». Надпись на моей могиле можно сразу заказывать.

Выйдя от него в тот день, я была в особенно мрачном настроении. Моя жизнь свелась к роли неисправного механизма, который безуспешно пытались починить. Я направлялась через Зал Гобеленов, чтобы вернуться в лабораторию, как вдруг меня окликнул принц Рориан.

— Адель! Идеально! Я как раз искал вас!

Он был, как обычно, сияющим и беззаботным, в камзоле цвета молодой листвы, и в его руках был… лук.

— Ваше высочество, — я сделала реверанс, с опаской глядя на оружие. — Надеюсь, вы не планируете использовать меня в качестве живой мишени для оттачивания точности.

— Боги, нет! — он рассмеялся. — Я хочу научить вас стрелять!

Я уставилась на него. — Вы… хотите дать мне в руки лук. — Это прозвучало как приговор. — Вы ведь слышали истории? Видели последствия?

— Именно поэтому! — его глаза блестели азартом. — Представьте, какой невероятный выстрел вы сможете совершить! Стрела, выпущенная вашей рукой, может… обогнуть дворец и попасть точно в яблоко на голове у садовника! Или сбить летящую муху, не задев драгоценную вазу! Это будет шедевр случайности!

Это было так безумно, что почти гениально. И совершенно неоспоримо, учитывая, что предлагал это принц.

Через полчаса мы были в том самом саду Адалины, у фонтана «Нептун». Рориан с энтузиазмом демонстрировал мне основы стрельбы из лука. Я держала лук так, словно это была живая гадюка, а тетиву — как раскаленную докрасна проволоку.

— Расслабься, дорогая! — подбадривал он. — Доверься инстинктам!

Мои инстинкты кричали мне, чтобы я бросила это немедленно и побежала прятаться под кровать. Но я натянула тетиву, зажмурилась и выпустила стрелу.

Все произошло так, как я и ожидала, но в сто раз хуже. Стрела, конечно же, полетела не в мишень. При выпуске тетива больно хлестнула меня по руке, я вскрикнула и выронила лук. Он упал мне на ногу. Я, прыгая на одной ноге и потирая ушибленную руку, отступила назад и наступила на край своего платья. Потеряв равновесие, я полетела назад, прямо на принца.

Мы оба рухнули на мягкий газон. Я — сверху, он — снизу, снова с выражением полного восторга на лице.

— Божественно! — воскликнул он, не пытаясь даже подняться. — Такой грации в падении я еще не видел!

В этот момент мы услышали оглушительный треск. Мы оба подняли головы. Моя стрела, описав немыслимую дугу и рикошетировав от ветки старого дуба, влетела в открытое окно дворца. Последовали звон разбитого стекла, женский визг и громкие возмущенные крики.

Рориан расхохотался. — Попала! Я же говорил! Вы гений!

Я с трудом поднялась, отряхивая траву с платья. Мое внимание привлекло движение в тени кипарисовой аллеи. Там стоял лорд Каэлан. Он не смеялся. Он не аплодировал. Он просто стоял и смотрел. И снова делал пометку в своей проклятой тетради.

В тот вечер он вызвал меня к себе. В кабинете пахло озоном сильнее обычного. На столе лежала моя стрела.

— Интересно, — начал он без предисловий. — Ваша стрела, выпущенная с абсолютной неуклюжестью, пролетела ровно сорок семь ярдов, рикошетировала от ветки дуба, вошла в окно личных покоев герцогини де Монфор и разбила дорогую фарфоровую вазу эпохи Мин. При этом она не задела саму герцогиню, которая в тот момент находилась в двух шагах, не ранила ни одну из ее десяти собачек и не повредила портрет ее прабабки.

Я молчала.

— Вы понимаете, что это значит? — он поднял на меня взгляд. — Это не был хаос. Это была… коррекция траектории. Случайной стрелой вы устранили предмет, который, как выяснилось, герцогиня ненавидела — подарок нелюбимого покойного мужа. И сделали это, не причинив никому вреда.

Он отложил стрелу. — Вы не просто вносите беспорядок, мадемуазель Марсель. Вы вносите… поправки. Микроскопические, но точные. Вы не ломаете систему. Вы… оптимизируете ее, доводя до абсурда.

Я смотрела на него, и во рту пересохло. — Вы хотите сказать, что я… исправляю реальность? Своими падениями и разлитыми зельями?

— В каком-то смысле, да, — он кивнул. — Вы — живой алгоритм, находящий наиболее… элегантный выход из ситуации. Даже если этот выход выглядит как катастрофа.

Он закрыл тетрадь. — На сегодня достаточно. Можете идти. И в следующий раз, когда принц предложит вам урок стрельбы… соглашайтесь. Ваши «неудачи» куда информативнее, чем любые успехи.

Я вышла из его кабинета с совершенно новой, пугающей мыслью. Я была не просто неудачницей. Я была… корректором. Слепым, неуклюжим, но невероятно точным корректором реальности.

И теперь этот корректор знал, что за ним наблюдают. И что его «правки» тщательно документируют. Осталось только выяснить, собираются ли эти правки в будущем запретить… или поставить на поток.