Глава 17

Слова Каэлана висели в воздухе моего сознания, тяжелые и неудобоваримые, как свинцовые пули. «Живой алгоритм». «Корректор реальности». Это звучало как бред сумасшедшего ученого, но каждая клеточка моего тела, каждый синяк и каждый случайно найденный в нужный момент ключ подтверждали эту теорию. Я была не просто везучей. Я была… функцией. Частью уравнения, которую все это время пытались решить.

Эта мысль не приносила утешения. Быть инструментом — будь то талисман принца или объект изучения мага — не делало мою жизнь ценнее в моих собственных глазах. Это лишь означало, что мои падения и мои находки были не моими. Они были частью чего-то большего, какого-то абсурдного плана, в котором я была всего лишь неуклюжим исполнителем.

Тетя Лира, видя мое подавленное состояние, попыталась вернуть меня к реальности самым прямолинейным способом — работой. — Хватит ходить, как привидение, — отрезала она, сунув мне в руки метлу. — Пыль на полках не вытрется сама. А твои вздохи достаточно громкие, чтобы сдувать этикетки с банок.

Я принялась за уборку с таким усердием, словно пыталась вымести из лаборатории и собственные мрачные мысли. Пыль клубилась в лучах солнца, проникавших через высокое окно. Я драила полки, переставляла склянки, смахивала паутину с углов. И вот, взобравшись на табурет, чтобы протереть самую верхнюю полку, я поскользнулась на рассыпанном по неосторожности порошке из сушеных листьев.

Табурет с грохотом полетел из-под ног. Я инстинктивно вцепилась в полку. Дерево треснуло, и несколько тяжелых фолиантов с грохотом свалились вниз. Один из них, самый толстый и старый, с металлическими застежками, угодил прямиком в кадку с водой, предназначенной для настаивания корней мандрагоры.

Я висела на полке, как спелый плод, и с ужасом смотрела на раскисшую в воде книгу. Это был трактат о ядах пятого века, бесценный и, казалось бы, безнадежно испорченный.

— Проклятье! — выдохнула я, спрыгивая на пол и вытаскивая тяжелый, мокрый том. Страницы слиплись, чернила поплыли… но не все. Там, где вода размыла старые чернила, проступили другие, более бледные, ранее невидимые символы. Схемы. Алхимические формулы.

Тетя Лира, прибежавшая на шум, замерла у двери, уставившись на книгу. — Боги… «Трактат о Семи Тишинах»… Мы думали, это копия Галена… А это… это палимпсест. Под текстом…

— …другой текст, — закончила я, смотря на проступившие символы. Я узнала их. Это была тайнопись знахарей моего родного региона. Рецепт противоядия от «Королевской Лилии» — яда, не имевшего, как считалось, антидота.

Мы стояли и смотрели на случайно открывшуюся тайну. Мое очередное разрушение принесло не хаос, а знание. Знание, которое могло спасти жизни.

В этот момент в лабораторию вошел лорд Каэлан. Его появление было беззвучным, как всегда. Его взгляд скользнул по мне, по мокрой книге в моих руках, по лицу тети Лиры, и он все понял без слов.

— Любопытно, — произнес он, подходя ближе. Он не спросил, что произошло. Он просто констатировал факт. — Ваша способность к деструкции… имеет обратную сторону. Вы не просто вносите поправки в настоящее. Вы вскрываете слои прошлого.

Он взял у меня из рук книгу, его пальцы осторожно провели по влажной странице. — «Королевская Лилия». Яд, используемый для устранения особ королевской крови. Его следы невозможно обнаружить. Антидот считался утерянным.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не холодный анализ, а нечто иное. Озарение. — Вы — ключ. Не только к управлению вероятностью, но и к разгадке тайн, которые считались неразрешимыми.

Принц Рориан, появившийся в дверях как по заказу, сиял. — Видите? Я же говорил! Она — кладезь сюрпризов! Она даже из затопленной книги может извлечь пользу!

Каэлан даже не взглянул на него. Его внимание было всецело приковано ко мне. — Это меняет перспективу, мадемуазель Марсель. Ваш дар — не просто оружие или инструмент. Это… метод познания. Деструктивный, но эффективный.

— Спасибо за лестную характеристику, — сказала я, все еще дрожа от адреналина. — Значит, теперь я не просто корректор, но и археолог. Специализация — случайные открытия через разрушение. Надпись на визитке будет смотреться просто восхитительно.

— Это не шутка, — строго сказал Каэлан. — Тот, кто пытался вас устранить, возможно, боится не вашей силы, а того, что вы можете раскрыть. Ваш дар делает вас опасной для тех, кто прячется во тьме.

Рориан, не понимая сути разговора, но чувствуя напряженность, попытался вернуть все в легкое русло. — Неважно! Главное, что Адель снова всех спасла, даже не пытаясь! Давайте отпразднуем! Я прикажу подать нам самое лучшее вино!

Каэлан наконец перевел на него свой ледяной взгляд. — Ваше высочество, — его голос был подобен обсидиановому лезвию. — Праздновать пока нечего. Мы нашли антидот. Теперь нам нужно найти того, кто планировал использовать яд.

Рориан помрачнел. — Вы думаете, что покушение на Адель и этот яд… связаны?

— В этом мире все связано, ваше высочество, — ответил Каэлан. — Особенно при дворе. И мадемуазель Марсель, сама того не ведая, стала нашим лучшим детективом. Ее неудачи… вытягивают правду на свет.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была уже не просто научная заинтересованность. Было признание. Признание меня не как явления, а как союзника.

«Союзника». Это слово звучало в моей голове громче, чем все предыдущие «аномалии» и «корректоры». Союзник — это не вещь. Не инструмент. Это тот, с кем считаются.

Я посмотрела на мокрую книгу, на проступившие тайные символы, на серьезное лицо Каэлана и на озадаченное лицо принца.

Что ж. Если уж я была ключом, так надо было найти правильную дверь. И, возможно, с помощью этого ледяного мага и его логики, мне наконец удастся открыть ту, за которой скрывалась правда о том, кто я и зачем я здесь.

И если для этого придется и дальше падать, ронять и разливать… что ж, к этому я была готова. В конце концов, это была моя стихия.