Глава 18

Открытие антидота к «Королевской Лилии» стало тем самым камнем, который вызвал лавину. Тетя Лира и лорд Каэлан работали не покладая рук, чтобы проверить подлинность рецепта и изготовить пробную партию зелья. Я же, как источник этого прорыва, была временно отстранена от любой работы, связанной с хрупкими предметами, и по сумерам заперта в лаборатории с задачей «просто сидеть и не двигаться». Это было пыткой хуже любой уборки.

Через три дня ко мне ворвался Лорриан де Вальер, размахивая алым конвертом с золотой печатью. — Адель! Потрясающие новости! В честь успешного завершения переговоров с южными послами отец устраивает Бал Масок! И вы просто обязаны присутствовать!

Я посмотрела на него с долей отчаяния. — Лорд Лорриан, вы ведь понимаете, что маска на моем лице — это не защита личности, а приглашение для судьбы устроить катаклизм поистине эпических масштабов? Я могу, сама того не желая, сорвать маску с кого-нибудь важного, запутаться в шнуровке и рухнуть на весь оркестр или, в лучшем случае, пролить пунш на платье самой императрицы.

— Именно поэтому это будет грандиозно! — не унимался он. — Все будут в масках, все инкогнито! Ваши… э-э-э… выходы будут выглядеть как часть веселья! Никто не осудит! Более того, я настаиваю! Как ваш покровитель и друг!

Поняв, что сопротивляться бесполезно, я сдалась. Тетя Лира, узнав о предстоящем мероприятии, лишь тяжело вздохнула и вручила мне маленький амулет из сушеного корня мандрагоры. — На удачу, — сказала она с убийственной иронией. — Хотя, учитывая твои таланты, он, скорее, притянет в тебя все несчастья зала. Носи и не снимай.

Бал Масок проходил в самом большом зале дворца — Зале Зеркал. Это место и в обычные дни поражало роскошью, но сегодня оно было попросту ослепительным. Тысячи свечей отражались в бесчисленных зеркалах в золоченых рамах, заполняя пространство слепящим, мерцающим светом. Аристократы в шелках, бархате и парче, скрытые за масками из позолоченной кожи, страусовых перьев и узорчатого кружева, кружились в танце, словно стайка диковинных бабочек. Воздух был густ от запахов духов, воска, вина и человеческого возбуждения.

На мне было простое платье цвета темной сливы, которое Лира сочла «достаточно немарким», и маска из черного бархата с серебряной нитью, скрывавшая верхнюю часть лица. Я чувствовала себя чуждым элементом в этом блестящем водовороте, как ворона, залетевшая в райскую птицу.

Лорриан, в маске, имитирующей морду золотого дракона, сразу же нашел меня и, взяв под руку, повел в гущу толпы. — Не прячьтесь! Сегодня вы — загадочная незнакомка! Таинственная повелительница случая!

— Скорее, заложница случая, — пробормотала я, стараясь идти как можно осторожнее.

Именно в этот момент я увидела его. Лорда Каэлана. Он стоял у одной из колонн, немного в стороне от танцующих. Его маска была простой — черная полумаска, закрывавшая лишь глаза, но она лишь подчеркивала жесткость его линии рта и ледяную пронзительность взгляда. На нем был темно-синий, почти черный бархатный камзол, лишенный каких-либо украшений. Он был грозой, затаившейся на краю праздника.

Наши взгляды встретились через зал. Он слегка кивнул, давая понять, что я в поле его зрения. Охранник. Надсмотрщик. Я не была уверена.

Лорриан, заметив мое внимание, нахмурился. — Не обращайте на Каэлана внимания. Он всегда портит веселье своим вечным анализом. Давайте танцевать!

Танцевать. Это слово прозвучало для меня как смертный приговор. Но принц Рориан, появившийся из ниоткуда в маске из фазаньих перьев, с энтузиазмом подхватил идею. — Прекрасная мысль! Мадемуазель, я приглашаю вас!

И вот я оказалась в центре бального зала, с одной стороны — сияющий принц, с другой — восторженный Лорриан. Музыка лилась волнами, пары кружились. Я сделала неуверенный шаг, потом другой, пытаясь повторять движения.

И, разумеется, все пошло не так. Я наступила на подол своего же платья, качнулась, пытаясь удержать равновесие, и локтем задела слугу, проносившего поднос с полными бокалами. Поднос полетел вверх, бокалы — во все стороны, обливая пенящимся вином ближайших гостей.

Поднялся взрыв смеха и возмущенных возгласов. Я, красная как пион, пыталась извиниться, но мое тело, не желая останавливаться на достигнутом, сделало следующий шаг — прямо на ногу какому-то важному сановнику в маске с горностаем.

— Простите, я… — начала я, но сановник, отскакивая, налетел на даму в маске из павлиньих перьев. Та, вскрикнув, сделала шаг назад и задела высокую вазу с цветами, стоявшую на колонне.

Ваза медленно, почти грациозно, накренилась и полетела вниз. Прямо на голову Лордину Каэлану.

Все замерли. Даже музыка смолкла на мгновение. Каэлан, не двигаясь с места, поднял руку. Воздух вокруг него сгустился, завибрировал. Падающая ваза словно замедлила свое падение, затем отклонилась в сторону и мягко опустилась на пол, не разбившись.

В зале повисла гробовая тишина. Все смотрели на Каэлана, на его поднятую руку, на неразбитую вазу. Затем взгляды медленно переползли на меня.

И в этот момент маска на лице сановника, которого я толкнула, не выдержала напряжения и упала, открыв всем знакомое лицо канцлера империи, багровое от ярости и вина.

— Это… это безобразие! — проревел он, указывая на меня дрожащим пальцем.

Но его крик потонул в новом взрыве — на этот раз смеха. Абсурдность ситуации, цепная реакция моего падения, невероятное спасение вазы магией Каэлана и разоблачение канцлера — все это слилось в один комичный фарс. Даже разгневанный канцлер, видя, что все смеются, смущенно умолк.

Принц Рориан хохотал, держась за бок. — Божественно! Адель, вы гений! Вы устроили лучшее представление вечера!

Лорриан смотрел на меня с восхищенным ужасом. — Вы… вы даже Каэлана заставили проявить магию! На балу! Это невозможно!

Я стояла, пытаясь отдышаться, и смотрела на Каэлана. Он медленно опустил руку. Его взгляд из-под черной полумаски был направлен на меня. И в этот раз в нем не было ни осуждения, ни холодного анализа. В нем было… понимание. Почти что уважение.

Он подошел ко мне, игнорируя хихикающих вокруг аристократов. — Мадемуазель Марсель, — произнес он тихо, так, что слышала только я. — Вы не просто вносите поправки. Вы создаете… точки бифуркации. Моменты, когда все может пойти по-разному. И заставляете реальность выбрать наиболее показательный путь.

— Показательный? — переспросила я. — Вы называете это показательным? Я чуть не угробила вазу и канцлера!

— Вы вынудили меня раскрыть свое владение магией на публике, — парировал он. — Что я никогда не делаю. Вы сорвали маску с канцлера, выставив его гнев на всеобщее обозрение. И вы сделали это так, что все восприняли это как шутку. Вы не просто хаос. Вы… режиссер хаоса.

Он протянул руку, помогая мне переступить через разлитое вино. — И теперь, — добавил он, его голос снова стал деловым, — у нас есть кое-что общее. Мы оба были вынуждены сбросить маски. Пусть и по-разному.

Он отошел, растворившись в толпе, оставив меня с новой, тревожной мыслью. Сегодня вечером я не просто упала. Я заставила упасть маски. С себя. С него. С канцлера.

Игра в кошки-мышки усложнилась. Теперь мы все были и кошками, и мышами одновременно. И я, самая неуклюжая мышь во дворце, только что заставила самых ловких котов показать свои когти.