Глава 22

Решение было принято. Я поднялась в свою комнату и начала без особого энтузиазма собирать вещи. Что брать с собой в неизвестность, в «безопасное место» под крылом мага, который до недавнего времени считал тебя угрозой национальной безопасности? Я сунула в простую холщовую сумку пару смен белья, тёплый плащ, данное тётей Лирой зелье от бессонницы и заодно прихватила с полки небольшой кристалл — подарок Лорриана, который должен был приносить удачу. Ирония ситуации меня не ускользнула.

Тётя Лира ждала меня внизу. В её руках был небольшой свёрток. — Лекарства, — коротко пояснила она, вручая его мне. — От всего. И кое-что на экстренный случай. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Будь осторожна, девочка. И не только с теми, кто хочет тебя убить. Ледяные стены бывают обманчивы. Иногда за ними скрывается огонь, способный обжечь.

— Постараюсь не обжечься, — пообещала я, обнимая её. — И не развалить его убежище на части.

— В этом я не сомневаюсь, — фыркнула она, но в её глазах читалась тревога.

Каэлан ждал у чёрной, ничем не примечательной кареты с зашторенными окнами, стоявшей у потайного входа в саду. Он сменил парадный камзол на простую, тёмно-серую дорожную одежду из прочной шерсти, но даже в ней он выглядел собранным и опасным. Увидев мою скромную сумку, он кивнул одобрительно.

— Лучше не привлекать внимания, — сказал он, открывая дверцу.

Внутри карета была столь же аскетичной, как и его кабинет. Жёсткие сиденья, никаких украшений. Пахло кожей, деревом и им — озоном и холодом. Я устроилась у окна, Каэлан сел напротив. Карета тронулась, и дворец начал медленно уплывать за поворот.

Мы ехали молча. Я смотрела в зашторенное окно на размытые силуэты улиц, он — на меня. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и изучающий.

— Куда мы едем? — наконец спросила я, не выдержав тишины.

— В одно из моих владений, — ответил он уклончиво. — Небольшое поместье в предгорьях. Оно хорошо защищено.

— Защищено от чего? От вражеских армий или от меня? — поинтересовалась я.

— От всего сразу, — он не улыбнулся. — Включая любопытных глаз Совета.

Это заявление заставило меня насторожиться. — А разве Совет не на вашей стороне?

— У Совета есть свои интересы, — холодно пояснил он. — И их представление о безопасности Империи может не совпадать с… сохранностью уникального исследовательского образца.

— Снова «образец», — вздохнула я, откидываясь на спинку сиденья. — Как приятно осознавать свою ценность.

— Ваша ценность не вызывает сомнений, — возразил он. Его взгляд стал пристальным. — Но её природа… Вы до сих пор не спрашивали, какие именно доказательства я нашёл.

Я сглотнула. Честно говоря, я боялась спрашивать. — И какие же?

— Тот огонь в беседке, — его голос стал тише, — был не случайностью. Кто-то подмешал в масло для свечей алхимический катализатор, который сделал пламя нестабильным и практически неугасимым обычными средствами. Это была ловушка. Рассчитанная именно на вашу… склонность бросаться в опасность, чтобы «случайно» её устранить.

Ледяной ком сжался у меня в желудке. — Значит, они знают. Знают, как я действую.

— Они изучают вас, — кивнул Каэлан. — Так же, как и я. Но с иной целью. Они не хотят понять вас. Они хотят уничтожить. Или, что более вероятно, поставить под свой контроль. Ваш дар… магия Вероятности… это оружие. Самое мощное из всех, что я видел.

Он помолчал, глядя на свои руки. — Совет, узнай они всю правду, поступил бы так же. Но их методы были бы… грубее. Мне удалось убедить их, что для полного понимания феномена нужны время и осторожность. Но мои полномочия не безграничны.

Карета выехала за городские стены, и пейзаж за окном сменился на холмистые луга и лесистые предгорья. Воздух стал чище, холоднее.

— Почему? — тихо спросила я. — Почему вы защищаете меня? Если я такая опасная…

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах бушевала знакомая буря — конфликт между учёным и человеком.

— Потому что вы — самая захватывающая загадка, которую мне довелось встретить. И… — он запнулся, впервые за всё время. — И потому что, когда я видел, как вы падаете в тот огонь… логика оказалась бессильна. Сработало нечто иное.

Моё сердце сделало непроизвольный скачок. В карете стало тесно и душно.

— Каэлан… — начала я, но в этот момент колесо наехало на камень. Карета резко подбросило, и я с глухим стуком полетела с сиденья прямо на него.

Он поймал меня, как и в прошлый раз. Его руки обхватили меня, прижали к его груди. Но на этот раз он не отпустил сразу. Мы замерли. Я чувствовала твёрдые мышцы под грубой тканью его одежды, бешеный стук его сердца, которое на этот раз билось в унисон с моим. Его дыхание спуталось с моим.

Я подняла на него глаза. Его лицо было так близко. Я видела каждую ресницу, каждую морщинку у глаз, тень щетины на его щеках. Его тёмные глаза были широко раскрыты, в них плясали искры, и в них не было ни капли льда. Только жар. И вопрос.

— Это… это тоже часть протокола? — прошептала я, и мой голос дрогнул.

— Нет, — его ответ был тихим и хриплым. Его рука поднялась, и он провёл большим пальцем по моей щеке. Это прикосновение было таким нежным, таким неожиданным, что у меня перехватило дыхание. — Это… нарушение всех протоколов.

Он медленно, будто давая мне время отстраниться, наклонился. Я не отстранилась. Я закрыла глаза.

Его губы коснулись моих. Сначала осторожно, почти несмело. Потом увереннее. Это был не поцелуй учёного, изучающего феномен. Это был поцелуй мужчины, который потерял голову. В нём была вся сдерживаемая страсть, всё то напряжение, что копилось между нами неделями. В нём был огонь, способный растопить любую ледяную стену.

Когда мы наконец разомкнули губы, мы оба тяжело дышали. Он не отпускал меня, прижимая лоб к моему.

— Вот черт, — прошептал он с оттенком чего-то, похожего на изумление.

— Мой мысли точно, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат мои руки.

Он отодвинулся, его взгляд был тёмным и серьёзным. — Это… было безответственно с моей стороны.

— Со стороны ходячей катастрофы, — поправила я его, — это было практически предсказуемо.

На его губах дрогнула тень улыбки.

— Адель… это усложняет всё.

— А что в моей жизни было простым? — я наконец отодвинулась от него и с трудом удержалась на сиденье, когда карета снова дёрнулась. — Может, именно в хаосе и есть смысл?

Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Борьба между долгом, логикой и тем, что только что произошло.

— Возможно, — наконец сказал он. — Но теперь ваша безопасность для меня — не просто профессиональный долг. Это стало… личным.

Карета начала замедлять ход. Я рискнула отодвинуть занавеску. Впереди, на склоне холма, стоял неприступный на вид замок из тёмного камня. Его башни упирались в низкие облака. Это было не уютное поместье. Это была крепость.

Убежище. Или тюрьма. Теперь это зависело не только от его логики, но и от того огня, что мы только что разожгли.