Глава 24

Утро в каменном мешке моего нового «убежища» встретило меня пронизывающим холодом, пробивавшимся сквозь толстые стены, и горьким осадком на душе. Я провела ночь, ворочаясь под грубыми, хоть и дорогими, простынями, и к рассвету мой ум, наконец, прояснился. Озарение было безрадостным, как этот серый свет, лившийся из узкого окна-бойницы.

Каэлан был прав. Не в своей жестокости, а в своем отстранении. Мы были из разных миров. Он — лорд, маг, слуга империи, человек порядка и логики. Я — неуклюжая девчонка с окраины, живое воплощение хаоса, ходячая аномалия. То, что произошло в карете, было вспышкой. Искрой, перелетевшей через пропасть между нашими мирами. Но искра не могла зажечь мост через эту пропасть. Она могла лишь осветить ее бездонную глубину.

Он не мог позволить себе опуститься до моего уровня. А я не могла подняться до его. Мы были геометрически несовместимы, как круг и квадрат. И никакая магия вероятности не могла это изменить.

Меня разбудил тихий стук в дверь. На пороге стояла пожилая женщина в строгом темном платье и белоснежном чепце — экономка замка, миссис Гортензия. Ее лицо было морщинистым и непроницаемым, как сам камень стен.

— Лорд Каэлан ожидает вас в библиотеке, мадемуазель, — произнесла она без предисловий. — Если вы готовы.

«Готова ли я к очередной порции ледяной вежливости и научного интереса? Никогда не была готова», — подумала я, но кивнула и последовала за ней.

Библиотека замка оказалась точной копией кабинета Каэлана во дворце, только в большем масштабе. Бесконечные стеллажи с книгами, стоящими под идеальным углом, тяжелые дубовые столы, заставленные приборами, и ни намека на уют. И в центре этого царства порядка — он.

Каэлан стоял у большого стола, заваленного свитками и чертежами. На нем был простой серый камзол, но он сидел на нем с такой же безупречной строгостью, как и на придворном одеянии. Он был красив. Чертовски красив. И так же недостижим, как звезды за толстыми стеклами окон.

— Мадемуазель Марсель, — он кивнул мне, его взгляд был чистым, лишенным вчерашней бури. Профессиональным. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Приступаем.

Он не упомянул о вчерашнем разговоре. Не упомянул поцелуй. Как будто ничего и не было. И в этом был его ответ. Ясно, как горный воздух.

— Готова к новым опытам, лорд Каэлан, — ответила я с такой же холодной вежливостью. — Надеюсь, сегодняшние эксперименты будут менее… эмоционально затратными для вас.

Его веки дрогнули, единственный признак того, что мои слова достигли цели. — Сегодня мы будем работать над локализацией вашего дара. Попытаемся определить его радиус и интенсивность.

Он провел меня к большому кругу, выложенному на полу из серебряной пыли. Внутри круга были нарисованы сложные руны. — Встаньте в центр, пожалуйста.

Я послушно заняла место. Каэлан отошел к столу и взял в руки большой хрустальный шар, гораздо больше того, что я видела раньше.

— Я буду создавать небольшие, контролируемые возмущения вероятности на разном расстоянии от вас, — объяснил он. — Ваша задача — ничего не делать. Просто стоять. Шар будет фиксировать, как ваше поле искажает эти возмущения.

Он начал. Воздух в разных частях комнаты слегка дрожал, свечи на мгновение меняли цвет пламени, чернильница на столе слегка подпрыгивала. Я стояла, стараясь дышать ровно, и чувствовала, как внутри меня что-то отзывается на эти вибрации. Как струна, которую задевают где-то далеко.

И тогда я это увидела. На одном из стеллажей, прямо над головой Каэлана, стояла массивная бронзовая скульптура — орел, подобный тому, что был на его гербе. И один из «возмущений», созданных Каэланом, пришлось прямо на нее.

Я почувствовала это за долю секунды — знакомый, колющий толчок в солнечном сплетении. Мое тело среагировало раньше мысли. Я не упала. Я просто инстинктивно сделала резкий шаг вперед, выходя из серебряного круга.

В тот же момент тяжелая скульптура сорвалась с полки и с оглушительным грохотом рухнула вниз, разбивая паркет именно в том месте, где только что стоял Каэлан.

Он отпрыгнул, его глаза расширились от шока. Он смотрел то на разбитые обломки, то на меня, стоящую теперь вне магического круга.

— Вы… вы сдвинулись, — произнес он, и в его голосе было непонимание. — Локализация… вы вышли из круга. Вы предвидели это.

— Я ничего не предвидела, — честно сказала я, все еще дрожа. — Я просто… почувствовала. И двинулась. Как всегда.

Он медленно подошел ко мне, его взгляд был пристальным, почти болезненным. — Но вы не просто двинулись. Вы двинулись ко мне. Вы вышли из зоны контроля, чтобы оказаться ближе к эпицентру потенциальной опасности. Почему?

Я смотрела на него, на его прекрасное, озадаченное лицо, и горькая правда наполнила меня до краев.

— Потому что я идиотка, — сказала я тихо, и мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — Потому что даже зная, что мы из разных миров, даже понимая, что у нас нет и не может быть будущего, мое тело, мой проклятый дар… они все равно выбирают тебя. Они тянутся к тебе, чтобы отклонить летящий в тебя камень, даже если этот камень — я сама.

Я видела, как сжались его пальцы. Как дрогнула его маска. В его глазах вспыхнула та самая буря, но теперь в ней было что-то новое — боль.

— Адель… — он произнес мое имя, и оно прозвучало как стон.

— Нет, — я резко покачала головой, отступая назад, к двери. — Не надо. Вы были правы. Эмоции — это помеха. Они мешают вашей логике. А мои… мои эмоции — это хаос, который может все разрушить. В том числе и вас. Я не могу быть тем, что ты разрушаешь.

Я повернулась и почти выбежала из библиотеки, оставив его стоять среди обломков его упорядоченного мира и моих разбитых надежд.

Я не побежала в свою комнату. Я спустилась вниз, в главный зал, и уткнулась лбом в холодный каминный камень. Слез не было. Была только пустота. Пустота и ясность.

Нельзя желать того, что геометрически невозможно. Нельзя строить мосты через пропасти, которые не могут быть преодолены. Моя судьба — быть аномалией. Его — изучать ее. И точка.

Даже если где-то в глубине души, в самой сердцевине моего хаоса, жила крошечная, упрямая вероятность того, что я ошибаюсь. Но на такую вероятность, как я знала, рассчитывать не стоило.