Глава 27

После нашего взрыва в библиотеке замок погрузился в звенящую тишину. На следующий день Каэлан не пришел. Ни на следующий. Я оставалась в своих покоях, изнывая от безделья и неопределенности. Миссис Гортензия приносила еду, ее лицо было, как всегда, каменной маской, но в глазах я читала молчаливое осуждение. Я была незваным гостем, нарушившим покой ее господина.

На третий день я не выдержала. Я спустилась в тот самый внутренний дворик, где нашла ключ. Холодный ветер гнал по небу рваные облака, и в воздухе пахло снегом, хотя до него было еще далеко. Я сидела на ледяной скамье, сжимая в кармане тот самый железный ключ, и думала.

Он назвал меня катастрофой. И он был прав. Я принесла хаос в его упорядоченную жизнь. Но разве он не принес в мою такой же хаос? До него моя жизнь была простой цепью нелепых случайностей. Теперь это был клубок из страха, желания, обид и той странной, тянущейся нити, что связывала нас, несмотря на все доводы рассудка.

Внезапно я услышала шаги. Твердые, быстрые. Я узнала их по ритму. Сердце ушло в пятки, а потом подскочило к горлу. Я не обернулась.

Он остановился в нескольких шагах от меня. Я чувствовала его взгляд на своей спине.

— Вы не на ужине, — произнес он. Его голос был ровным, но в нем не было прежней ледяной стерильности. Он был… усталым.

— Аппетит пропал, — ответила я, глядя на серые стены. — Видимо, сказывается отсутствие ежедневных магических встрясок.

Он молчал с минуту. — Мне нужно в столицу, — сказал он наконец. — Дела Совета. Я уезжаю завтра на несколько дней.

Что-то холодное сжалось у меня внутри. Он уезжал. Оставлял меня здесь одну. В этой каменной тюрьме.

— Понятно, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не волнуйтесь, я постараюсь не развалить крепость в ваше отсутствие. Хотя, зная меня, это не гарантия.

— Адель.

Он назвал меня по имени. Тихо. И от этого что-то перевернулось во мне. Я обернулась.

Он стоял, закутавшись в темный плащ, и смотрел на меня. Его лицо было бледным, а в глазах — та самая буря, которую он больше не пытался скрыть.

— Я не хочу оставлять тебя здесь, — сказал он, и это прозвучало как признание. — Но взять с собой… еще опаснее.

— Я знаю, — прошептала я. — Ваш долг. Ваша логика.

— Черт возьми, мою логику! — он сделал резкий шаг вперед, и его руки сжали мои плечи. Не грубо, но сильно. — Моя логика говорит мне, что самый разумный поступок — передать тебя Совету и забыть, как страшный сон. Но я не могу. Я не могу, понимаешь?

Я понимала. О, как я понимала. Это было то же самое, что творилось во мне.

— Так что же нам делать, Каэлан? — спросила я, глядя ему в глаза. — Мы не можем быть вместе. Но мы не можем и быть врозь.

Он провел рукой по моей щеке, и его пальцы дрожали. — Я не знаю. Но пока я буду отсутствовать… я хочу, чтобы ты была осторожна. Не только с теми, кто может прийти извне. Но и с самой собой. И… — он запнулся, — …с этим местом. В западном крыле… там есть кое-что. Старые лаборатории моего отца. Они нестабильны. Не ходи туда.

Его предупреждение прозвучало как прямое приглашение. Ключ в моем кармане словно загорелся.

— Я всего лишь неуклюжая помощница знахарки, — сказала я с наигранной невинностью. — Какие уж тут старые лаборатории.

Он посмотрел на меня с долгим, тяжелым взглядом, словно видя меня насквозь. — Именно поэтому я и прошу. Потому что там, где появляешься ты, невозможное становится вероятным. А некоторые вещи… лучше оставить в прошлом.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был не страстным, а каким-то… прощальным. Горьким и нежным одновременно.

— Я вернусь, — прошептал он, касаясь лбом моего. — Обещаю.

И он ушел, его темный плащ развевался на ветру. Я осталась одна во дворе, с горящими губами, с ключом в кармане и с тяжелым предчувствием в сердце.

Он просил меня не ходить в западное крыло. Он знал, что его просьба будет для меня вызовом. Он знал меня. Возможно, лучше, чем я сама.

Я посмотрела на высокие, мрачные стены западного крыла, видневшиеся над другими постройками. Они манили. Как любая запретная дверь в моей жизни.

Он уезжал. У меня было несколько дней. И у меня был ключ.

«Некоторые вещи лучше оставить в прошлом», — повторила я его слова.

Но мое прошлое было поломанными горшками и случайно спасенными жизнями. Мое настоящее — ледяным магом и запретными крыльями. А будущее… будущее было туманным, как это предгрозовое небо.

И, возможно, именно в старых лабораториях его отца я могла найти ключ не к двери, а к чему-то гораздо более важному. К пониманию. Почему он стал таким? Что скрывалось за этой стеной льда и логики?

Он называл меня катастрофой. Что ж, возможно, пришло время этой катастрофе навести свои порядки. Начать с западного крыла.