Глава 4

Столица встретила нас не звоном колоколов и не ароматами экзотических пряностей, а вонью. Тяжелой, многокомпонентной вонью тысяч людей, лошадей, помоев, выливаемых прямиком на мостовую, и дыма сотен печных труб. Я высунула нос из-за брезента повозки, сделала осторожный вдох и тут же поперхнулась.

— Ну что, нравится? — хрипло усмехнулся Горан, не оборачиваясь. — Воздух свободы и возможностей.

— Пахнет так, будто возможности здесь уже не раз теряли, находили, а потом снова теряли в куче навоза, — отозвалась я, оттирая слезящиеся глаза. — Интригующе.

Город был не просто большим. Он был чудовищным. Каменные громады домов в три, а то и в четыре этажа теснили друг друга, оставляя для улиц лишь узкие щели, где царил вечный полумрак. Вывески — деревянные, кованые, позолоченные — скрипели над головой, предлагая товары и услуги, о которых в нашем городке и не слыхивали. Толпа гудела, как растревоженный улей, а кареты и всадники двигались в этом хаосе, подчиняясь каким-то своим, неведомым мне законам.

Мое тело напряглось, ожидая неминуемого катаклизма. В такой давке я должна была либо кого-нибудь придушить, упав на него, либо запустить цепную реакцию падений, которая закончилась бы где-нибудь на шпиле собора. Но, к моему изумлению, ничего не происходило. Я сидела, как завороженная, вжимаясь в тюки.

«Что, удача устала? Или ей просто не понравился местный колорит?» — подумала я.

Повозка, наконец, остановилась на относительно просторной площади перед массивным зданием из серого камня с бесчисленными окнами и высокими чугунными воротами. Это был Гостевой Дворец, куда свозили все казенные грузы.

— Приехали, — объявил Горан и оглянулся на меня. В его взгляде читалась какая-то новая, осторожная сложность. — Слезай. И… удачи тебе, девка. Ты… необычная.

— О, спасибо за лестную характеристику, — улыбнулась я, сползая с повозки и чуть не угодив ногой в лужу, но в последний момент поймав равновесие. — Я постараюсь и дальше соответствовать.

Я отряхнула свое дорожное платье, которое из скромно-серого превратилось в откровенно-грязное, и окинула взглядом свое новое временное пристанище. Внушительно. Неприветливо. И пахло тут не лучше, чем на улице.

Меня встретила сухонькая, как щепка, женщина в темно-синем платье и белоснежном чепце — экономка дворца. Она окинула меня взглядом, который мог бы заморозить кипящий котел.

— Адель Марсель? — произнесла она так, будто это было название редкой болезни. — Следуйте за мной. Вам выделена комната в служебном флигеле. Лекарь Лира будет предупреждена о вашем прибытии.

Меня провели через лабиринт коридоров, где пахло воском и стариной, и втолкнули в небольшую, но чистую комнату с крошечным окошком, выходящим в колодец двора. Кровать, стул, умывальник. Роскошь, невиданная для меня.

— Не шуметь, не сорить, по ночам не бродить, — отчеканила экономка и удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями и парой дохлых мух на подоконнике.

Я скинула с себя дорожную сумку, плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Тишина. Относительная чистота. Никто не кричит, не ругается, не падает, сметенный моим падением. Это было… странно.

«Может, столица меня нейтрализовала? — размышляла я. — Или тут просто слишком много людей, и моя удача растерялась, не зная, за кого взяться первым?»

Отдышавшись и смирившись с тем, что я теперь живу в каменном мешке, я решила осмотреться. Мне нужно было найти тетю Лиру. Спросив у пары проходивших мимо служанок (которые, кстати, смотрели на мое поношенное платье с таким презрением, что я чуть не получила ожог первой степени), я вышла во внутренний двор.

Двор был огромным, мощенным плиткой, и здесь уже кипела своя, придворная жизнь. Группы придворных в шелках и бархате, украшенных гербами и фамильными драгоценностями, лениво прогуливались, о чем-то беседуя. Маги в цветных мантиях, обозначавших их стихию, демонстративно избегали друг друга. Чувствовалось напряжение, паутина интриг и соперничества.

И вот тогда это случилось.

Я шла, стараясь держаться поближе к стене, как вдруг моя нога — моя предательница, моя злейшая подруга — наступила на край неровно лежащей плитки. Та подскочила, как катапульта, и я, потеряв равновесие, понеслась вперед.

Передо мной как раз стояла небольшая группа вельмож. В центре — дама в невероятно пышном розовом платье, с высокой прической, украшенной чучелом какой-то экзотической птицы. Она что-то говорила своему спутнику, томно помахивая веером.

Мое тело, не спрашивая разрешения, врезалось в нее. Несильно. Но достаточно.

Раздался легкий, сухой хруст. Птица на ее голове, оказавшаяся не чучелом, а живым, но очень спокойным попугайчиком, с писком взметнулась в воздух. А из складок пышной розовой юбки на мостовую выпал и разбился маленький стеклянный флакон.

Я застыла, ожидая оглушительного скандала. Дама обернулась. Ее лицо было не злым, а испуганным. Она смотрела не на меня, а на разбитый флакон, из которого по плитке растекалась маслянистая жидкость с резким, знакомым мне запахом.

— Мои… мои духи… — пробормотала она.

Ее спутник, мужчина с властным лицом и усами щеточкой, нахмурился. — Катерина, я же говорил, не носи эту отраву! От нее у меня голова болит!

— Но, Леонард… — начала она.

В этот момент попугайчик, описав круг, вернулся и уселся ей на плечо, весело прокричав: «Голова болит! Голова болит!»

Я, все еще лежа на плитке, не удержалась и фыркнула. Все взгляды устремились на меня.

— Простите, мадам, — выдавила я, поднимаясь. — Я неловка. Позвольте компенсировать ущерб.

Мужчина, Леонард, фыркнул.

— Ущерб? Дорогая, ты избавила меня от мигрени на весь вечер! — Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то вроде любопытства. — Встань, дитя. Ничего страшного.

— Это… это были не духи, — тихо сказала я, все еще глядя на лужу. — Это настойка гнилого корня плевела. Она действительно вызывает головную боль и легкое помутнение рассудка при постоянном вдыхании. Часто используется… э-э-э… недобросовестными женами.

Воцарилась мертвая тишина. Попугайчик умолк. Катерина побледнела, как полотно. Леонард посмотрел на нее, потом на лужу, потом снова на нее. Его лицо медленно побагровело.

— Так-так… — прошипел он. — «Подарок из далекой страны», говорила?

Он схватил свою супругу за локоть и потащил ее прочь, не говоря больше ни слова. Попугай, сидя на ее плече, оглянулся на меня и крикнул: «Спасибо!»

Я осталась стоять одна посреди двора, под тяжелыми взглядами придворных. Шепотки были слышны отовсюду.

«Кто это?»

«Служанка новая?»

«Свалилась прямо на баронессу Катерину!»

«И похоже, спасла барона Леонарда от отравления!»

«Неловкая какая…»

Ко мне подошла пожилая женщина в простом, но качественном платье и накидке с капюшоном. В ее руках была сумка лекаря. Ее лицо показалось мне до боли знакомым — те же умные, пронзительные глаза, что и у бабушки, но без их мягкости.

— Адель, — сказала она без всяких предисловий. Ее голос был низким и властным. — Я твоя тетя, Лира. Пойдем. Похоже, твое прибытие не осталось незамеченным. И, судя по всему, твоя… репутация… прибыла вместе с тобой.

Она повернулась и пошла, не оглядываясь. Я бросилась за ней.

— Тетя, я… я не специально.

— Я знаю, — бросила она через плечо. — Марена писала. «Очень неуклюжа, но очень везуча». Похоже, она не преувеличивала. Свалиться и случайно раскрыть придворный заговор в первый же день… Это даже для тебя, я подозреваю, рекорд.

Мы вошли в другой корпус, где пахло травами и лекарствами. Лира остановилась перед дверью и повернулась ко мне.

— Слушай меня внимательно, девочка. Здесь, при дворе, твоя неуклюжесть — не просто повод для насмешек. Это оружие. Опасное и непредсказуемое. Ты сегодня кого-то осчастливила, а завтра можешь разрушить чью-то жизнь. Будь осторожна. И постарайся… постарайся падать с пользой. Как сегодня.

Она открыла дверь и втолкнула меня в небольшую лабораторию, заставленную полками с склянками и сушеными травами. Было так похоже на бабушкину лавку, что у меня защемило сердце.

— Теперь рассказывай, — сказала Лира, усаживаясь на стул и смотря на меня прямо. — Что еще случилось по дороге? И не ври. По тебе видно, что история с разбитым флакончиком — далеко не самая интересная.

Я вздохнула и полезла за пояс.

— Ну, вообще-то… я еще кинжал нашла.

Я положила на стол изящное оружие с гербом хищной птицы. Лира посмотрела на него, и ее лицо стало совершенно непроницаемым.

— Проклятье, — тихо произнесла она. — Это герб дома Раэль. Лорд Каэлан. Ты не просто аномалия, племянница. Ты — ходячая катастрофа. Или ходячее спасение. Я пока не решила.

Она взяла кинжал, повертела в руках и спрятала его в ящик стола.

— Это мы никому не показываем. Поняла? Ни-ко-му.

Я кивнула. Пребывание в столице, похоже, будет куда интереснее, чем я предполагала. И куда опаснее. Но, по крайней мере, скучно не будет.

«Падать с пользой, — повторила я про себя слова тети. — Что ж, это я, кажется, умею».