Глава 36

Мы бежали, не разбирая дороги. Ноги сами несли нас вверх по склону, подальше от деревни, от завалов и осколков. Адреналин пел в крови громкую, дикую песню. Я чувствовала каждый мускул, каждый вздох, каждый стук сердца — своего и Каэлана, чья рука все еще сжимала мою, горячая и твердая.

Мы влетели в чащу леса, и только тогда позволили себе остановиться, прислонившись к стволам огромных сосен и пытаясь отдышаться. Воздух пах хвоей, влажной землей и… озоном. От меня. Серебристые искры все еще танцевали на моих пальцах, но теперь их танец был ликующим, а не яростным.

Каэлан повернулся ко мне. Его волосы были в беспорядке, на щеке алела свежая царапина, а глаза горели таким огнем, что у меня перехватило дыхание. — Ты… — он начал и запнулся, словно не находя слов. — Ты видела их? Нити?

Я кивнула, все еще не в силах говорить. Я видела. И не только видела. Я дергала за них.

Он покачал головой с каким-то почти болезненным восхищением. — Все это время… все мои попытки измерить, проанализировать… а ты просто… видела. И меняла.

— Ну, знаешь, — я с трудом выдавила из себя, пытаясь вернуть хоть каплю самоиронии, — когда постоянно падаешь, начинаешь замечать кое-какие закономерности. Например, что мир полон торчащих корней и скользких камней. И что иногда… иногда можно попросить их подвинуться.

Он рассмеялся — коротко, счастливо, и этот звук был лучше любой музыки. Он сделал шаг ко мне, его руки обхватили мою талию, прижимая к себе. — Просить? Адель, ты не просила. Ты приказывала. Это было… — он снова запнулся, ища слово, — …самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни тени прежней холодности, ни научного интереса. Было только обожание. И что-то еще… что-то голодное и нетерпеливое.

И тогда я сама потянулась к нему.

Этот поцелуй был другим. Не таким, как в пылу погони — яростным и отчаянным. Этот поцелуй был… утверждением. Он был медленным, глубоким, полным осознания. Осознания того, кто мы есть. Он — маг, отринувший все ради меня. Я — хаос, научившийся говорить. И вместе мы были силой, против которой не устояли трое искателей и магический подавитель.

Его губы были мягкими и настойчивыми. Я чувствовала вкус его дыхания — смесь горного воздуха, адреналина и чего-то неуловимого, что было просто им. Мои руки сами поднялись, вцепились в его волосы, притягивая его ближе. Серебристые искры с моих пальцев перекинулись на его виски, заиграв в его темных прядях, и он даже не вздрогнул, только глубже погрузился в поцелуй.

Мы стояли, прижавшись друг к другу под сенью древних сосен, и весь мир сузился до этого места, до этого момента. До нас. Погоня, опасность, бегство — все это отошло на второй план, уступив место этому простому, первобытному чуду — тому, что мы были живы, вместе и свободны.

Когда мы наконец разомкнули губы, мы оба тяжело дышали. Он прижал лоб к моему, его глаза были закрыты. — Я чуть не потерял тебя, — прошептал он хрипло. — Когда увидел, что они там… а ты вернулась…

— Ты сказал держаться ближе, — напомнила я ему, и мой голос дрогнул. — Я просто последовала инструкциям. Как образцовая подопытная.

Он снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе слышались слезы. — Никогда. Никогда не называй себя так. Ты не образец. Ты… ты все.

Мы простояли так еще несколько минут, просто держась друг за друга, пока наши сердца не успокоились, а серебристые искры на моих руках не угасли, оставив после себя лишь легкое, приятное покалывание.

Наконец, Каэлан вздохнул и отстранился, его взгляд снова стал собранным и внимательным. — Нам нужно двигаться. Тот четвертый… он ушел. И он доложит. Деревня Ущелье Теней для нас потеряна. Нужно идти дальше. В обход.

— Куда? — спросила я, поправляя свой растрепанный плащ. — У нас ведь был план — порт, корабль…

— План изменился, — он покачал головой. — Они знают, что мы направлялись на восток. Знают о порте. Нам нужно исчезнуть по-настоящему. — Он посмотрел на север, где горы были выше и суровее. — Есть места, куда не ступала нога имперского чиновника. Где магия дикая, а законы пишутся ветром и когтями. Мы можем затеряться там.

«Места, куда не ступала нога имперского чиновника». Звучало как приговор. И как освобождение.

— С тобой? — уточнила я, поднимая на него глаза.

Он улыбнулся, и в его улыбке была вся нежность и вся решимость мира. — Всегда.

Мы снова двинулись в путь, но на этот раз не бежали. Мы шли, держась за руки, и я больше не спотыкалась. Не потому что стала осторожнее. А потому что он был рядом. И пока его рука была в моей, я чувствовала, что могу все. Даже пройти по краю пропасти и не упасть. Особенно если это будет самый интересный и непредсказуемый путь из всех возможных.