Глава 41

Последние несколько дней пути прошли в странной, зыбкой тишине. Мы не видели больше искателей, но ощущение, что за нами следят, не покидало. Каэлан был настороже, его взгляд постоянно скользил по заснеженным склонам, а я… я чувствовала себя выжатой, как лимон. Тот выплеск силы у ледника забрал у меня больше энергии, чем я думала. Я почти не светилась, лишь изредка, когда особенно сильно спотыкалась, кончики пальцев вспыхивали тусклым серебром, словно отдаленное эхо.

Но мы шли вперед. Спускались с гор, оставляя за спиной царство вечных снегов. Воздух постепенно терял ледяную хватку, становился влажным, соленым. А потом, наконец, мы увидели его.

Порт.

Он раскинулся в глубокой бухте, окруженной темно-зелеными холмами. Не огромный, кишащий людьми столичный порт, а нечто среднее между рыбацкой деревушкой и торговой факторией. Деревянные пирсы, скрипучие под ветром, десяток кораблей — от потрепанных штормами рыбацких лодок до пары более крупных, явно торговых, судов. Воздух пах рыбой, смолой, водорослями и свободой.

Мы стояли на последнем холме, смотря вниз на эту картину. После месяцев бегства, опасностей и ледяной пустоши это зрелище казалось почти нереальным.

— Ну что, — сказала я, ломая молчание. — Похоже, мы пришли. Надеюсь, у них есть горячая еда, которая не состоит из сушеного мяса и сосновых иголок. И, возможно, кровать. Просто как концепция.

Каэлан улыбнулся, но его улыбка была напряженной. — Это только начало, Адель. Порт — это дверь. Теперь нам нужно найти нужный корабль и капитана, который согласится нас взять, не задавая лишних вопросов.

Мы спустились в город. Он был таким же, как и с холма — небогатым, шумным и полным жизни. Люди в грубой рабочей одежде сновали по узким, вымощенным булыжником улочкам. На нас смотрели с любопытством, но без той враждебности, что была в горной деревне. Здесь чужаки, видимо, были обычным делом.

Мы нашли захудалую таверну «Пьяный морж» с вывеской, изображающей весьма унылое ластоногое. Внутри пахло пивом, жареной рыбой и влажным деревом. Несколько моряков в углу оживленно о чем-то спорили, хозяин, толстый мужчина с красным носом, лениво протирал стаканы.

Мы заняли столик в дальнем углу. Каэлан заказал еду и эль, а я, уткнувшись носом в потертый деревянный стол, почти плакала от счастья при виде тарелки с дымящейся ухой и куска свежего, еще теплого хлеба.

— Знаешь, — сказала я с полным ртом, — я готова простить этому месту его незамысловатое название и сомнительную гигиену. Этот хлеб — лучшее, что случалось со мной с тех пор, как я случайно не сожгла беседку принца.

Каэлан отпил эля, его взгляд блуждал по залу, оценивая, запоминая. — Нам нужно найти капитана. И быстро. Каждый час здесь увеличивает риск.

Пока мы ели, он незаметно расспросил хозяина о кораблях, готовящихся к отплытию. Выяснилось, что утром должен отчалить «Морской Призрак» — старое, но крепкое судно под командованием капитана Сильвано. Ходил на юг, в империю Аш-Назр.

— Сильвано? — я подняла бровь. — Звучит как имя пирата из дешевого романа. Он хотя бы не носит повязку на глазу и не говорит «каррамба»?

— Хозяин говорит, что он человек слова, — ответил Каэлан, не улыбаясь. — И что он не любит лишних вопросов. Это то, что нам нужно.

Мы нашли «Морской Призрак» на дальнем конце пирса. Он и впрямь выглядел потрепанным, но достойным. Капитан Сильвано оказался не похож на пирата — это был сухощавый, жилистый мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными в косичку, и лицом, выветренным морскими штормами. Он осматривал снасти и что-то кричал матросам на гортанном наречии.

Каэлан подошел к нему. Они говорили недолго. Я видела, как капитан сначала нахмурился, потом внимательно посмотрел на Каэлана, затем на меня, стоящую поодаль. Он что-то спросил. Каэлан ответил. Сильвано покачал головой, потом вдруг резко кивнул и протянул руку. Они пожали друг другу руки.

— Все решено, — сказал Каэлан, возвращаясь ко мне. Его лицо выражало облегчение. — Мы плывем с утренним приливом.

— И что, он просто так согласился? — не поверила я. — Не спросив, кто мы и от кого бежим?

— Я сказал ему, что мы бежим от людей в серых плащах, которые очень хотят заполучить мою спутницу, — тихо ответил Каэлан. — Оказалось, у него есть свои счеты с Имперским Советом. Он ненавидит их почти так же сильно, как я начинаю ненавидеть холод.

Мы провели ночь в тесной, но чистой каюте, которую капитан выделил нам на корабле. Лежа в подвесной койке и слушая, как за деревянной обшивкой плещется вода, я не могла уснуть.

— Каэлан? — прошептала я в темноту.

— Я здесь, — его голос донесся с соседней койки.

— Мы действительно уплываем? Насовсем?

Он помолчал. — Насовсем — это громкое слово. Но мы уплываем. В новую жизнь. В место, где тебе не придется прятаться. Где ты сможешь быть собой. Полностью.

Я перевернулась на бок, чтобы видеть его силуэт в слабом свете луны, пробивающемся через иллюминатор. — А ты? Ты сможешь быть собой? Без своих протоколов и таблиц?

Я услышала, как он улыбается в темноте. — Я начинаю понимать, что моя истинная сущность — это не протоколы. Это — быть с тобой. Где бы мы ни были.

Утром, с первыми лучами солнца, «Морской Призрак» отчалил. Мы стояли на палубе, смотря, как пирс, порт, а затем и весь берег медпенно удаляются, превращаясь в тонкую полоску на горизонте. Ветер трепал мои волосы, пах солью и свободой.

Каэлан стоял рядом, его рука лежала на моей талии. — Боишься? — спросил он.

Я посмотрела на бескрайний океан, на паруса, наполненные ветром, на его лицо, озаренное утренним светом.

— Нет, — ответила я честно. И это была правда. Потому что самый страшный шторм и самые непредсказуемые воды были позади. Впереди же была только бесконечность возможностей. И он был со мной. А с ним я была готова на все. Даже на то, чтобы никогда больше не спотыкаться. Ну, или, по крайней мере, спотыкаться с размахом и на новом материке.