Глава 14

Орлов сразу же включает подогрев сидений и выкручивает печку на максимум. В салоне прохладно, но под попой быстро теплеет. У Никиты внедорожник, машина подходит его габаритам, поэтому неудивительно, что он выбрал большое и надежное авто, а не пафосный спорткар.

Я называю адрес, Никита вбивает его в навигатор на бортовом компьютере. Наблюдаю за тем, как ловко перемещаются по экрану его пальцы. Мы не особо разговаривали с ним в последнее время, и теперь мне немного некомфортно, хотя насильно меня в его машину никто не тащил.

Закончив с навигатором, Орлов включает музыку и плавно выезжает с парковки. Я покачиваю в такт мелодии. Не знаю, радио это или нет, но судя по тому, как Никита постукивает пальцами по рулю, нам одинаково нравится композиция. Это почему-то вызывает улыбку. Два месяца мне казалось, что мы с Орловым из разных вселенных: он слишком увлечен спортом, я с головой погружена в работу. Он эмоциональный и вспыльчивый, я же до последнего все держу в себе. Никите претит пустая болтовня, а я люблю поговорить по душам, особенно со спортсменами. Как оказалось, они душки. Ну, все, кроме Орлова.

– Спасибо, – роняю тихо. Никита вопросительно поднимает брови и бросает на меня быстрый взгляд. – За предложение подвезти, – добавляю решительнее.

– А, пожалуйста, – возвращает взгляд на дорогу. – Но вообще не за что. Я задержался в тренажерке, и мне по пути, – он небрежно пожимает плечами, будто не делает ничего необычного.

Я рассматриваю свои пальцы, будто никогда их не видела. Они немного подмерзли, и теперь под кожей будто иголки.

– Как вы не мерзнете на льду? – спрашиваю, устраиваясь на сиденье и расслабляясь от тепла.

– Серьезно? – смеется Никита, перестраиваясь в средний ряд.

У него приятный смех, я немного засматриваюсь. А еще думаю, что из этого получился бы прекрасный ролик для соцсетей, который девочки разобрали бы на эдиты. Но доставать телефон не спешу, как-то он кажется не к месту. Орлов по доброте душевной предложил меня подвезти, и будет кощунством превращать все в работу.

– Почему нет, – поджимаю губы, пряча улыбку. За два месяца работы я успела многое узнать о хоккее, но что-то по-прежнему для меня осталось загадкой. Наверное, нужно больше допытывать ребят, хотя после тренировок они выглядят такими уставшими, что я не снимаю и половины контента, который запланировала, жалея их и заботясь о режиме, в котором отдых – самое важное.

– Надень термобелье, всю необходимую защиту и попробуй побегать по льду минимум два с половиной часа, – отвечает весело. Это логично, я примерно так и представляла себе ответ. – Жарко становится в первые пять минут.

– А горло? Воздух ведь все равно холодный.

– Знаешь, на игре я больше переживаю о зубах, чем о больном горле.

Мы смеемся в унисон, а затем одновременно прислушиваемся к играющей песне. Никита прибавляет звук, и вот мы уже несемся по пустой дороге под «I was made for loving you», подпевая.

Я все-таки достаю телефон и включаю запись видео. Никита полностью сосредоточен на дороге. Я перестаю подпевать – снимаю Орлова, как он уверенно ведет машину, как качает головой в такт и периодически отбивает ритм по рулю. Он хорошо смотрится в кадре. Добавить еще пару лайв-роликов и можно отправлять в монтаж, а потом представлять новую рубрику в соцсетях или просто пилить контент без опознавательных признаков и оповещений о новом формате.

Улыбаюсь, наблюдая за Никитой. Когда он не ворчит и не закатывает глаза, с ним просто и легко. Мы можем общаться, веселиться и даже петь песни, по сути, не имея ничего общего, кроме работы.

Словно почувствовав, что я пялюсь на него совсем не через объектив камеры, Орлов поворачивается ко мне. Он не выглядит удивленным, когда понимает, что я его снимаю. Не возмущается, что не спросила разрешения, хотя я обязательно сделаю это потом, когда закончу. Он смотрит прямо в камеру, но даже сквозь нее я чувствую на себе его взгляд. Он длится не дольше пары секунд, мы все еще несемся на скорости по дороге.

– Никит, улыбнись! – прошу весело, не отвлекаясь от камеры.

– Это обязательно?

– Давай, будет круто!

Кивнув, он замедляется, чтобы повернуть, я засматриваюсь на руки и длинные пальцы, обнимающие руль и поворачивающие его так филигранно, что мне остается только восхищаться.

Выровняв машину в ряду, Орлов снова смотрит на меня пристально, и я забываю сделать вдох. В свете фонарей его глаза хитро сверкают, в них будто прячется что-то невысказанное, как та самая фраза, которую он оборвал на середине несколько минут назад.

Никита подмигивает и, улыбнувшись, возвращается к дороге. Я продолжаю снимать, потому что песня еще идет, но запал Орлова быстро теряется, как и мое желание быть оператором во внерабочее время.

– На самом деле, твой вопрос ввел меня в ступор. Я в хоккее с детства, и не помню, было ли что-то подобное, – Никита снова убавляет звук.

Заканчиваю снимать, на экране появляется фотография Дениса и входящий. Он наверняка звонит сказать, что уже освободился, но мне не хочется прерывать Орлова, поэтому я моментально выключаю звук входящего и блокирую экран. Малодушно, знаю. Не так должна вести себя любящая девушка с парнем, который ей звонит.

Завтра точно поговорю с Савицким и расставлю все точки над «ё».

– Во сколько ты начал играть?

– Ну, играть – это громко сказано. Родители отдали меня в секцию в три с половиной. Я почти всю жизнь на льду, так что уже не чувствую холода. Скорее, иногда становится очень жарко.

– Во время драк?

– Нет, Настя, во время опасных игровых моментов. Когда нас прессует противник или когда проводим сложный маневр в атаке. Со временем не думаешь о том, что могло бы произойти, если бы все сложилось не так удачно, как сложилось. Но иногда такие мысли лезут в голову, особенно когда выходишь на лед после пересмотра матча. Хоккей – это совокупность силы, профессионализма и удачи. У каждого в команде есть свои ритуалы перед игрой.

– Расскажешь?

– Нет, прости. Это… – он осекается, так и не договаривает. – Вдруг перестанет работать, если расскажу, – улыбается.

– Ладно.

Мне приходит сообщение. Конечно, от Дениса. Он пишет, что освободился, и просит перезвонить. Пока я перечитываю сообщение и думаю, что ответить, Никита сворачивает к моему дому.

– Парень соскучился? – интересуется он вроде бы спокойно, но я чувствую исходящие от него волны агрессии.

– Это не твое дело, – тяну нараспев. Убираю телефон в сумку и отстегиваю ремень. – Спасибо, что довез.

– Тебе спасибо за компанию, Настя, – обезоруживает одной фразой. – Могу завтра забрать после тренировки, вместе поедем на съемку, – предлагает он легко и просто, будто не игнорировал меня два месяца.

– Эм… давай лучше встретимся у Ледового. Я приеду к концу трени.

– Тогда до завтра.

Он не открывает для меня дверцу, не провожает до входа. Никита ведет себя не по-джентльменски, он не пытается меня впечатлить. Я жду, что мотор его кроссовера зарычит, и он сорвется молнией с места, но Орлов не уезжает, пока я не захожу в подъезд.