Глава 38

Наша близость и вправду жаркая. И начинается она еще в коридоре. Прижав меня к двери, Орлов стремительно избавляется от моей одежды, подбираясь к телу. Опустившись на колени, жадно меня вылизывает, игнорируя робкие попытки сбежать в душ.

Я забываю, как дышать, думать и где я вообще нахожусь. Особенно когда Орлов кладет мою ногу на свое плечо и толкается в меня двумя пальцами, не переставая скользить по самой чувствительной точке языком. Я извиваюсь и кусаю губы, чтобы не кричать у двери слишком громко.

В какой-то момент движения становятся слишком настойчивыми. Я перестаю сопротивляться и отпускаю себя. По телу беспрерывно проходит ток, пока пальцы Никиты двигаются вперед-назад, а настойчивый язык надавливает и кружит. Бормоча «господи» и с трудом удерживая рвущиеся из груди признания, я улетаю в страну оргазмов, откуда не собираюсь возвращаться, потому что Орлов не прекращает меня ласкать.

Я запускаю ладонь в его волосы, притягивая ближе к себе. Мне так хорошо, что не остается ничего, кроме голых ощущений и полыхающих в груди чувств. Я обожаю Никиту всем сердцем. И вовсе не потому, что он всегда щедр на прелюдию и за непродолжительное время наших отношений успел облизать меня, кажется, везде. Совершенно нет. Мне просто чертовски великолепно, когда он рядом. Я люблю наши переписки, отогреваюсь прикосновениями и млею от признаний, которые у Орлова никогда не заканчиваются.

Там же, в прихожей, я медленно оседаю в руки Никиты. Подняв меня, он направляется к кровати.

– Ты самый классный парень, – целую его плечи и лениво поглаживаю мощную спину.

– Посмотрим, что ты скажешь после второго оргазма. – Уложив меня в кровать, Никита раздевается сам и нависает сверху.

Если он правда надеялся, что я смогу произнести хотя бы что-то внятное, то мне придется его разочаровать, потому что после второго захода я только молчу и ласково прижимаюсь к крепкому боку.

Мне требуется десять минут, чтобы прийти в себя. Еще пять, чтобы разогреть еду и покормить своего спортсмена. Никита уплетает за обе щеки, нахваливая мою стряпню. От добавки отказывается, прикрывшись тренировкой, до которой всего лишь час.

Я молча наблюдаю за ним, потягивая кофе. Глупо улыбаюсь, мысленно признаваясь, что это было одно из лучших свиданий. И, оказывается, не в букетах роз дело и не в дорогих подарках, а во внимании, которым тебя искренне окружают, и бескорыстной заботе, после которой не ждут ничего взамен.

Когда Никита собирается уезжать, я напрашиваюсь с ним. Еду не в Ледовый, а в мамину квартиру, чтобы спасти цветы от засухи.

* * *

Здесь тихо и как-то совсем уж холодно. Проверяю, закрыты ли все окна и греют ли батареи. Я сбежала из этой квартиры, как только представилась возможность. Сняла отдельное жилье и выдохнула с облегчением. Почему-то это место никогда не было для меня домом. Наверное, потому что я никогда не чувствовал себя здесь собой. Возможно, потому что для мамы не существовало личных границ, и она вероломно нарушала мои. А может, я просто выросла и захотела стать хозяйкой в собственном доме, а чтобы появилось что-то новое, нужно отпустить старое.

В общем, я быстро поливаю цветы и, поежившись, собираюсь быстрее уйти, но зачем-то решаю задержаться и все-таки стереть собравшуюся за пару недель маминого отсутствия пыль.

Видимо, это последствия двух оргазмов, которые превратили меня в добрейшую пироженку.

Или я просто еще на что-то надеюсь. Например, что мы с мамой все-таки сможем быть той семьей, о которой я всегда мечтала. И я буду спокойно приезжать к ней на чай и слушать, как она мной гордится, а не бесконечные тирады о том, что я плохая дочь, раз не позвонила и не догадалась финансово позаботиться о единственном родственнике. Да, существование отца мама упорно игнорирует.

В общем, когда фея чистоты складывает свои полномочия, квартира оказывается вымытой, а я – очень довольной.

Выключив свет в комнате, иду в прихожую, слушая голосовое Полинки о том, что на завтра ей внезапно поставили открытый урок, на который придет директор и все завучи. Она вроде уже не молодой специалист, четвертый год в школе, но тем не менее начальство не перестает за ней следить и с каждым разом делает условия работы все неприятнее. Но Полинка девочка упрямая, отшучивается, что уйдет из школы только ради мужа-олигарха и по ночам еще успевает писать статьи для городского новостного портала. Я желаю ей удачи, пока влезаю в сапоги, говорю, что она со всем обязательно справится и что у меня есть парочка рук, готовых вырезать примерно тонну всего из бумаги и нарисовать пару плакатов. Полина от помощи отказывается, присылая мне совсем не женские татуированные руки.

О, вау! Так может, пора бросить школу?

Намекаю ей на некогда брошенное условие.

Не олигарх 😞.

Я смеюсь, но радость быстро проходит, когда за дверью я слышу мамин голос.

– Ну что ты? Конечно, есть время. Пойдем-пойдем, мне интересно. Хоть так узнаю о жизни своей дочери. Настенька мне ни-че-го не рассказывает о себе, – причитает мама, выставляя злом кого угодно, но только не себя.

– Вы не подумайте, я не хочу жаловаться. Просто Настя связалась не с тем парнем, и я за нее переживаю, потому что она мне небезразлична, – уже совсем елейно звучит другой, тоже хорошо знакомый голос.

Мои глаза округляются, а сердце стремительно летит вниз и падает на еще влажный после мытья пол. Катастрофа быстро принимает глобальный масштаб. На глаза наворачиваются слезы, а тело деревенеет, потому что нож, который метафорически мне всадили в спину, совсем неметафорически задевает нервы, отвечающие за движение конечностей.