Глава 44

Льну всем телом к нему. Сердце колотится, больно ударяясь о ребра и стремясь перекочевать к Никите в грудную клетку. Тело после напряженного дня наконец расслабляется, а мозг, до этого вертевший на подкорке мысли о происходящем, отключается.

Я прикусываю его губу. Никита рычит в мой рот. Дверь с грохотом закрывается.

– Нахер все эти фокусы, – зло бормочет, терзая мои губы жадными поцелуями. Наглые руки уже забираются под одежду, тянут ее вверх. Не сопротивляюсь – поднимаю руки и помогаю Орлову себя раздеть. – Настя, я чуть с ума не сошел за это время. – Подхватив меня под ягодицы, подбрасывает вверх. Целует шею, кусает, лижет. Сумасшедший мой! – К черту все. Я его, блядь, в горах прикопаю или неудачно с лыж спущу, – губы опускаются к груди. Кончик языка скользит вдоль кромки бюстгальтера.

И в этот момент я очень сильно согласна с Никитой и готова принять любое его предложение. Потому что даже один неполный день вдали от него стал адом. Что говорить о неделях и месяцах, на которые, я думала, затянется наша игра в «мы не вместе»? И хорошо, что Орлов не выдержал и пришел ко мне первым. Хорошо, что перестал вести себя, как сегодня утром и днем. Это было ужасное время, самое жуткое из всех за последние месяцы. С Савицким было не так ужасно и страшно расставаться, как полдня притворяться, что мы с Никитой расстались.

Обхватив ладонями его лицо, набрасываюсь на обожаемые губы. Господи, я полнейшая идиотка: моя нормальная жизнь висит на волоске, а я вместо того, чтобы придумать адекватный план по своему спасению, собираюсь заняться сексом с таким же ненормальным хоккеистом, помешавшимся на мне.

– Бля, какая же ты отзывчивая, – говорит, когда я выгибаюсь навстречу его неугомонным губам. – Кайф, Настюш. Я одержим.

– Я заметила, – впиваюсь ногтями в его плечи. Хочу оставить на них следы. Это что-то на нездоровом, да? Пометить, присвоить. Так обычно поступают альфачи и недалекие парни, считающие, что засосы – это круто. Но мне так плевать на все устои. Орлов мой, и мне нужно потверждение этого немедленно. – Хочу тебя. Сейчас.

– Всегда готов оказаться в тебе, – серьезно заявляет Никита, опуская меня на кровать.

Одежда стремительно пикирует на пол. Я завожу руки за голову и выгибаюсь в груди, демонстрируя себя во всей красе. Никита со свистом втягивает воздух. Улыбаюсь. Мы будто опьянели друг от друга, и теперь готовы делать глупости.

Я не замечаю, как он надевает презерватив. Секунда, и Орлов уже нависает надо мной. Целует в ложбинку, опускается ниже до пупка, обводит его языком и кусает внутреннюю сторону бедра.

– О боже… – рвано выдыхаю.

Язык прижимается к клитору. Давит, дразнит, выписывает круги и другие фигуры. Кажется, Никита всерьез воспринял схемы сварочных швов, которые я ему прислала пару дней назад. Хватаю его за волосы, прижимая теснее. Орлов усмехается, но продолжает меня ласкать, доводя до исступления и заставляя желать его еще сильнее.

– Пожалуйста! – не до конца понимаю, о чем прошу.

Продолжить. Остановиться. Быть со мной. Дышать мной.

Пожалуй, все и сразу.

– Никита, господи, ты мне нужен, – бормочу, то и дело прикусывая нижнюю губу зубами. – Сейчас, прошу, – тяну его за плечи к себе.

Орлов подается навстречу. Мы целуемся. Я ощущаю свой солоноватый вкус, но, смешавшись со вкусом и запахом Никиты, получается нечто потрясающее. Отзываюсь на его прикосновения каждой клеточкой. Шепчу его имя, срываюсь на громкие стоны и тянусь навстречу.

– Давай сюда, – он садится, упираясь спиной в грядушку. Тянет меня к себе, успевая потрогать за грудь и ущипнуть попу. Развернув к себе спиной, усаживает на свои ноги.

– Что ты…

– Чш-ш-ш-ш, сейчас все поймешь, – целует мою шею и, подняв за бедра, медленно опускает на твердый член.

– О-о-о…

Мурашки разбегаются по коже. Сердце, кажется, останавливается, давая мне прочувствовать момент на полную. Я, улыбнувшись, завожу руку за голову и зарываюсь пальцами в жесткие волосы.

Никита начинает двигаться. Помогаю ему, подмахивая бедрами. Мне так хорошо, что я не готова останавливаться. Еще, еще и еще. И так по кругу.

Орлова слишком много внутри. Задыхаюсь от приятной наполненности, от рваных движений. Мы надышаться друг другом не можем. Запрокидываю голову, и мы снова целуемся, пока Никита в меня вбивается. Сильно, рвано, грубо.

Горячие волны накатывают на тело. Внизу живота пожар разгорается все сильнее, а от предвкушения все медленно сводит. Кружу бедрами, подталкивая нас обоих к грани. Никита рычит мне в ухо, какая я охуенная и как во мне классно и туго. Я густо краснею и прошу еще. Продолжать, не останавливаться. Еще, еще, еще. Так же одуряюще и бешено. До дрожи в коленях, до сорванного голоса, до покрывшей тела испарины и до взорвавшегося вулкана в груди.

Наш оргазм такой же быстрый и оглушительный, как вся прелюдия. Сжимаюсь, пульсирую вокруг его члена. Никита толкается быстрее. Быстрее, еще быстрее. Ощущения усиливаются. Теперь не только дрожь, не только сумасшедшее удовольствие, но и блаженная нега. Полное опустошение, на место которого уверенно ступает любовь. Теплая, сильная, глубокая и яркая.

Тело радостно встречает новое чувство, откликается. Сердце ускоряет бег, а я кусаю губы и прикрываю глаза, смакуя момент.

Никита заканчивает следом. Мы долго нежимся, много целуемся, вместе принимаем душ и все-таки забираем тележку с едой, которая ждала нас за дверью номера. Я тихонько радуюсь, что рассказала все Орлову, а не побежала с ним расставаться после угроз Дениса.

Иначе не было бы сейчас счастливых нас, моей улыбки и щемящей грудь нежности.

Правда, к ужину нам все равно приходится вернуться к своим ролям. Мы спускаемся в лобби по отдельности. К ресторану тоже идем, разделенные командой. Никита на меня не смотрит, но теперь без конца строчит СМС-ки, а я стараюсь не улыбаться, чтобы не выдать себя с потрохами.

– О, смотри, Ник, это же вы с Настей! – кто-то из парней хлопает Орлова по плечу и указывает пальцем на огромный экран телевизора.

Там реклама сервиса доставки ПП-рационов. Я уже и забыла, что мы в ней снимались. Кажется, это было в прошлой жизни. Ребята свистят, когда в конце ролика мы едва не целуемся, и переглядываются.

Я смущенно отвожу взгляд, а Орлов просит парней быть поспокойнее, но все это не имеет смысла, потому что уже через пять секунд начинается вакханалия. Нас окружают спортивные журналисты, интересующиеся, это игра на камеру и отечественный кинематограф потерял прекрасного актера или все-таки настоящие чувства и у капитана команды наконец-то появилась девушка?

Мне хочется провалиться сквозь землю и сбежать куда подальше. Рядом со мной вдруг оказывается Вадим, прикрывает своими широкими плечами и кивает в сторону ресторана, куда мы теперь медленно идем.

По спине бегут неприятные мурашки, в затылке стучит, а грудь стягивает невидимым корсетом, так что я не могу нормально вдохнуть. Возможно, это из-за повышенного интереса к моей персоне. Я слышу, как журналисты спрашивают, что за девушка снималась с Никитой в рекламе. Он отвечает уклончиво, но настойчивые вопросы продолжают сыпаться.

Когда мы доходим до двери ресторана, я с облегчением выдыхаю, но ожидаемой легкости не приходит. В груди неприятно сверлит, а в висках стучит, словно мартышке в голове вместо тарелок дали барабанные палочки, которые она не стесняется использовать.

В горле вмиг пересыхает. Вадим открывает для меня дверь.

Поворачиваю голову вбок, чтобы поблагодарить его, но взгляд раньше времени упирается в полыхающие праведным гневом глаза Савицкого.