Глава 45

Утро следующего дня проходит как нельзя лучше. Сначала меня будит Орлов чередой поцелуев и жарким сексом. После – он уносится тренироваться, а я валяюсь в постели почти до десяти и едва успеваю на завтрак.

Правда, аппетит мне портят журналисты, оставшиеся в отеле. Забыв, что стала в неком роде знаменитостью, я расслабленно попиваю чай, когда возле меня оказываются два репортера. Конечно, они интересуются статусом моих отношений с Орловым. Конечно, они жаждут подробностей. И конечно, я прошу их оставить меня в покое, потому что не собираюсь давать никаких комментариев. Они незаметно делают фото, я даже не сразу понимаю, что это звук камеры на телефоне, и уходят, игнорируя мои просьбы удалить снимки.

Я с неохотой ковыряю вилкой изумительнейшие сырники, которыми планировала лениво наслаждаться. Когда на горизонте появляется новая парочка репортеров, я быстро заталкиваю в себя остатки еды и спешу ретироваться, гадая, где жадным до информации журналистам не удастся меня поймать.

Возможно, стоит уйти в спа или отсидеться в номере. Последнее звучит как план. Буду почти до вечера смотреть фильмы, а когда ребята вернутся, займусь работой и немного поснимаю их.

Вот только стоит мне взглянуть в окно и увидеть заснеженный склон, по которому спускаются лыжники и сноубордисты, как я тут же меняю свои планы. Вряд ли кто-то окажется настолько любопытным, что станет гоняться за мной по склону и задавать вопросы, правда ведь?

– Анастасия, можно вас на минутку? – окликает меня администратор, когда я выхожу в лобби.

Нахмурившись, подхожу ближе. Девушка за стойкой широко и приветливо мне улыбается.

– Что-то случилось? – спрашиваю, всполошившись. Надеюсь, с моим номером все в порядке и мне не придется переезжать. Мне слишком понравилось большое пространство и мини-кухня.

– Нет-нет, все хорошо. Ваш отец просил вам передать. – Она достает пластиковую карту. – Это платиновая карта гостя. Открывает доступ к бесплатному прокату. Сюда входит аренда оборудования, безлимит на подъемник и приветственный глинтвейн или чай в ресторане наверху первой очереди канатки.

– Оу, спасибо. – Я забираю карточку, уже точно зная, как пройдет мой день.

Наверное, стоило хотя бы немного посмущаться, а после неловко принять подарок, невинно хлопая ресницами. Но чертовы журналисты выбили меня из равновесия, поэтому карта оказалась спасительной и для моего кошелька, и для душевного спокойствия.

Собравшись за рекордно быстрое время и надев новенький лыжный костюм, выхожу на улицу. Снег в солнечный день слепит глаза, даже в очках приходится щуриться. Подставив лицо зимним лучам, ощущаю легкое тепло. Душа сразу расцветает, а еще все проблемы отходят на второй план.

Карта у меня, может, и платиновая, но на очередь в прокате она не действует. В итоге потратив добрых сорок минут на получение снаряжения, я, преисполнившись счастья, выхожу на склон.

Сначала иду на мини-трассу для начинающих. В последний раз на лыжах я стояла три года назад, а потом все не было времени. Так что теперь надеюсь исключительно на мышечную память.

Съехать получается с первого раза. Для убедительности я повторяю маневр еще трижды, и только потом иду к подъемнику. В первой очереди наверх везут фуникулеры, так что приходится брать лыжи в руки и при помощи работников забираться в кабинку.

Так получается, что я еду одна, поэтому достаю телефон. Пишу папе благодарности и говорю, что воспользовалась его подарком сразу же. Делаю пару селфи и пейзажей снежных гор. Отправляю Никите, а дальше меня захватывает снежный мир.

Я поднимаюсь выше, а после на всех парах лечу вниз, лавируя между другими лыжниками и сноубордистами. То набираю скорость, то сбавляю. Ветра даже не чувствую – мне жарко от адреналина, гуляющего в венах. И все проблемы исчезают, отступают не то что на второй – на десятый план. Есть только я, лыжи и трасса, по которой нужно съехать. Думать о чем-то еще не получается – лишь о поворотах и мягких петлях.

Когда оказываюсь внизу, с облегчением выдыхаю. В ближайшем магазинчике за баснословные деньги покупаю бутылку воды и жадно выпиваю. А потом, все еще чувствуя небывалый подъем, иду на еще один заход.

Ноги, конечно, немного гудят. Завтра утром, когда не смогу даже встать с кровати, я буду ругать себя за рвение, но сейчас… сейчас мне так хорошо, что я готова продолжать до самого вечера!

– Это же Настя? Наша Настя? – слышу за спиной знакомый голос и оборачиваюсь.

Поднимаю лыжную маску и смотрю на Вадима с Никитой, стоящих в пяти метрах от меня. Орлов в куртке нараспашку, будто ему нипочем даже зима и снег. Стоит там как настоящий укротитель стихии, и мне хочется броситься ему в объятия, наплевав на все угрозы Савицкого.

Но вместо этого я просто переминаюсь с ноги на ногу и широко улыбаюсь.

– О, вы уже вернулись? Не знала, что будете так быстро.

– Я писал, что сегодня закончим пораньше. Много команд тренируется.

Вдруг становится неловко. Мы будто не знаем, что делать и как себя вести. Дениса в поле зрения нет, но есть Вадим и фиктивное расставание, которое мы продолжаем разыгрывать, когда оказываемся вдвоем среди других людей.

– Господи, да поцелуйтесь вы уже! Я отвернусь, – бросает Вадим и действительно становится к нам спиной.

Мы с Никитой смотрим по сторонам, а потом… бросаемся друг к другу, не обнаружив никого на горизонте. Я швыряю лыжи и палки в снег и ныряю в объятия, по которым скучала ровно с того момента, как Орлов вышел из моего номера. Мы совсем невинно целуемся – просто встречаемся губами – и отступаем на безопасное расстояние. Касаемся пальцами, как в лучших ромкомах, когда герои стремятся продлить близость на доли секунды.

– Катаешься, серьезно? – спрашивает Никита, улыбаясь. – Чего еще я о тебе не знаю?

– Что я быстро пьянею от шампанского и не люблю слитные купальники?

– Знаешь, я бы посмотрел на тебя в бикини, – наклонившись ко мне, шепчет Орлов на ухо, так что я краснею.

Толкаю его локтем в живот. Вообще-то для окружающих мы официально не вместе, так что ни о каких пошлых намеках и речи быть не может. Хотя, если честно, купальник я взяла, потому что здесь есть купели под открытым небом. В одной из таких я планировала просидеть парочку часов вместе с Никитой.

– Я собираюсь еще раз спуститься. Вы поедете?

– Нам нельзя, – вмешивается Вадим. – До конца сезона никаких травм, полученных вне льда. Но мы можем прокатиться с тобой наверх. Можем же? – хлопает Никиту по плечу.

– Вполне, – кивает мой спортсмен.

Когда ребята возвращаются со ски-пассами, я уже готова ехать и снова покорять трассу.

Втроем мы подходим к подъемнику. Мне снова помогают установить лыжи в специальный отсек снаружи. Я запрыгиваю первой, следом за мной Орлов. А Вадим… Вадим делает вид, что у него развязался шнурок на ботинках и, не давая очереди продвинуться, оставляет нас в фуникулере вдвоем.

– Ты ему все рассказал? – строго спрашиваю у Никиты. Мы договорились держать наши отношения втайне, и если он…

– Нет. Он просто фанат нашей пары, – улыбается Орлов и тянет меня к себе.

Кабинку перекашивает, я, взвизгнув, возвращаюсь на свое место. Нет-нет-нет. Ни за что с него не сдвинусь.

– Даже не думай, – качаю головой.

– Сколько нам подниматься? – Я вижу, как темнеет его взгляд, когда он смотрит на мое обтянутое дутым лыжным костюмом тело.

В кабинке моментально становится душно. Я облизываю губы и расстегиваю молнию от горла до живота.

– Восемь минут, – голос внезапно садится. – Уже меньше.

Орлов вопросительно приподнимает бровь. Подается вперед и опускает ладони на мои бедра, разводя их в стороны. И смотрит-смотрит-смотрит неотрывно, так что мой пульс подскакивает до критических значений.

– И не пытайся, – едва выталкиваю из себя. – Мы не успеем.

Боже, что я несу? Что значит не успеем? Вообще нельзя заниматься сексом в фуникулере! Это небезопасно и административно наказуемо.

– Зато ты – да.

С этими словами Никита медленно опускается на пол, становясь на одно колено. Тянется ко мне и впивается губами в мой рот. Я не могу не отвечать – оставаться равнодушной к тому, кого выбрало сердце, попросту невозможно. Поэтому я тоже подаюсь навстречу и позволяю поцелую вскружить мне голову.

А дальше все происходит слишком быстро, чтобы можно было соображать. Руки Орлова жадно трогают меня везде. Лыжный костюм спускается до колен, а пальцы Никиты забираются под резинку термобелья.

– Мы… Боже, остановись, – прошу, сжимая бедра.

Кабинка покачивается, и приходится замереть. Орлов затыкает меня очередным поцелуем. Глубоким, жадным, от которого становится нечем дышать.

Я забываю обо всем и могу только тихо стонать, когда пальцы Никиты оказываются во мне. Сразу два. И сразу с оглушительным темпом, от которого я выгибаюсь навстречу и ерзаю на узком сиденье.

Цепляюсь за плечи Орлова, шепчу ему, как сильно его ненавижу и обожаю. Никита на это демократично хмыкает и продолжает сладкую пытку. Еще толчок, и он сгибает пальцы, задевая нужные точки, от которых по телу проносится ток.

Безумие. Я и подумать не могла, что когда-то буду заниматься сексом на подъемнике. Кажется, нас видят и слышат все, хотя я знаю, что это не так. Ну разве что по запотевшим стеклам можно все понять.

Когда горячие губы касаются моей шеи, от наслаждения я поджимаю пальцы ног. Хватаюсь за плечи и шею Никиты, прижимаю его к себе. Он утыкается носом мне в грудь и шепчет, что я свожу его с ума.

Он меня тоже. Потому что от рваных толчков я перестаю соображать. Только молю его ускориться и не останавливаться. Еще, еще и еще, пока в теле не вспыхивает молния и пока колени не начинают трястись. Я перестаю чувствовать свое тело – есть только чистое удовольствие, накатывающее оглушительными волнами. И оно не отпускает, ведь Никита продолжает двигаться. Уже не так интенсивно – плавно, осторожно, ласкающе, но мне хватает, чтобы нежиться в томной неге.

Откинувшись на спинку, наблюдаю за ним. Плаваю в каком-то эфемерном ощущении счастья. Мне так хорошо, что больше не хочется гоняться за адреналином. Я бы с радостью медленно спустилась с горы вместе с Никитой. После оргазма на высоте мозг окончательно превратился в желе, и теперь мне хочется только обниматься и целоваться.

Никита медленно отстраняется. Вернувшись на свое место, демонстративно облизывает пальцы. С его губ слетает тихий стон, от которого я завожусь так сильно и быстро, словно только что не была на пике. Прикусываю губу, наблюдая за Орловым.

– Ты сумасшедший! – Мои щеки горят от стыда.

– Все для тебя, малыш, – подмигивает.

Поправляю свой костюм, снова застегиваюсь, а потом проходят считанные секунды, прежде чем открывается дверь, и мы оказываемся на улице.

Отходим немного в сторону, чтобы дождаться Вадима. Никита несет мои лыжи, закинув их на плечо. Я держу в одной руке палки.

– Может, зайдем в кафе ненадолго? Мне нужен перерыв, – совсем не намекаю на потоп в трусах, от которого нужно избавиться, прежде чем выходить на трассу.

– Как скажешь, – Орлов прижимает меня к своему боку и целует в лоб.

Я жмурюсь от тепла, как кошка, пригревшаяся на солнце. Только у меня персональная звезда, которая не перестает греть – классный спортсмен, капитан команды и просто самый лучший парень.

То ли от высоты, то ли от присутствия Никиты рядом не хватает воздуха. Повернувшись в сторону кафе, ровно и глубоко дышу. Там много людей, кто-то даже сидит на террасе, сложив рядом инвентарь: пьют чай, едят хычины и много болтают.

Когда открывается дверь кафешки, я не сразу обращаю внимание на знакомую фигуру. Но стоит мне опознать темно-серую спортивную куртку, которую мы вместе выбирали в торговом центре, как на место счастья приходит настороженность. А еще недоумение.

Потому что в нескольких метрах от меня совершенно точно Денис, а рядом с ним, повиснув на его плече, идет девушка с длинными светлыми волосами. И все бы ничего, но в какой-то момент, остановившись на лестнице, они целуются взасос.