Глава 17

Я не стал ничего говорить Джошу, от которого так и веяло смесью решимости и тщательно скрываемого чувства вины.

Даже не посмотрел на него.

Для меня этот человек просто-напросто перестал существовать.

Конечно, возможно это какой-то хитрый план, но… я же видел его около той насыпи, которая, похоже, была ни чем иным, как братской могилой.

Не исключено, что это часть какой-то большой игры, но его эмоции… Эмоции не врали.

А раз так, нужно вспомнить, доступ к какой информации был у Джоша и Фреда? Но это чуть позже…

Сейчас главное — стоящий передо мной дворянин.

Громов с интересом наблюдал за моей реакцией и, казалось, совершенно меня не боялся.

А ведь он совершенно точно видел наш поединок со Сноу Вурстом, а значит… знал о лазерном пистолете и, видимо, позаботился о защите.

Что ж, у меня найдется, чем его удивить…

— Отличная речь, Михаил, — Громову надоело молчать, и он первый начал разговор. — Вот только ты по неопытности допустил небольшой просчет.

Слова про неопытность я проигнорировал — пусть считает, что перед ним взбалмошный юнец, а вот насчет просчета заинтересовался.

— И какой же?

— Пройдем в кабинет? — вместо ответа предложил Громов и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне спиной и бросил через плечо. — Джош, ты знаешь, что делать.

Воин молча кивнул, бросил на меня виноватый взгляд и направился к паромобилю.

Мне же не оставалось ничего иного, как последовать за Громовым.

Нет, можно было, конечно, отступить прямо сейчас, тем более, происходящее мне уже не нравилось, но я же сюда не просто так приехал, верно?

— Шикарный дом…

Про просчет спрашивать было бессмысленно, ведь Громов недвусмысленно дал понять, что об этом мы будем говорить в его кабинете. Поэтому я решил зайти с другой стороны.

— … такое ощущение, что войска северян обошли вас стороной.

Поместье Громовых, действительно, поражало своим величием.

И дело было даже не в роскоши, которая, к моему удивлению, была не кричащая, а наоборот, подчеркнуто аскетичная, но в атмосфере.

Картины, висящие на стене, демонстрировали различные эпизоды из жизни Громовых, и практически везде были изображены битвы.

Да и стоящие вдоль стен латные доспехи, в которые можно было одеть малую дружину, намекали о воинственности рода.

Ну а когда мы проходили мимо гостиной, там стены и вовсе были увешаны различным холодным оружием.

Преимущественно мечами.

В общем, если охарактеризовать особняк Громова одним словом, то на ум само собой приходило слово «Величие».

— Хах, — Алексис едва заметно усмехнулся, заметив скрытый подтекст. — Да. Да. Нет.

Ох уж эти дворянские игры!

Я с трудом удержался от того, чтобы поморщиться.

Ей-Богу, лучше схлестнуться с противником в честном бою, чем лавировать среди сотен островков недосказанности!

Но, как говорится, назвался груздем, полезай в кузовок.

Первое «Да» совершенно точно относится к дому, мол, да, шикарный. Второе «Да», по идее, относится к северянам, мол, обошли. Но куда девать последнее «Нет»?

Хотя… Как я там говорил? Такое ощущение, что войска северян обошли вас стороной.

То есть, кажется, что «Да», обошли, но по факту, «Нет», не обошли…

Хм…

Что ж, я не гордый, могу и уточнить.

— По вашему поместью не сказать, что здесь кипели ожесточенные сражения.

— О, — Громов и не думал оборачиваться, не спеша шагая по сверкающему полу. — Ты не один такой умный.

А вот сейчас и вовсе стало непонятно.

При чем здесь я? И, самое главное, почему «не один»?

Эту задачку я, как ни пытался, решить не смог. Ну а Громов и не думал мне помогать.

— Располагайся.

Наш путь закончился в просторном кабинете, который разительно отличался от остального поместья.

Здесь не было ни клинков, ни доспехов, ни картин, иллюстрирующих славные победы династии Громовых.

Вместо этого книжные шкафы чуть ли не ломились от множества трудов и талмудов.

И целые кипы бумаг.

На письменном столе, на тумбочке, на притаившемся в углу столике…

Но самое главное, несмотря на наличие огромного количества бумаг, в кабинете царил… образцовый порядок.

Но больше всего моё внимание зацепили две вещи.

Первое — пять хрустальных шаров, стоящих на рабочем столе Громова.

Видимо, ВрИО князя стремился постоянно быть на связи со множеством людей.

Второе — столик с шахматной доской, стоящий между двух кресел.

Напротив уютно потрескивал камин, а на столике, помимо шахмат, стояла вазочка с вкусняшками, небольшой колокольчик и белоснежный пузатый чайник.

Громов не уточнил, куда именно садиться, но вариантов было не так уж много. Либо на стул, стоящий напротив рабочего стола, либо на одно из кресел.

Сперва у меня в голове мелькнула было мысль усесться на рабочее место Громова за письменный стол, но мой инстинкт самосохранения тут же от неё избавился.

В итоге, немного помедлив, я уселся на правое кресло.

— Значит чёрные? — усмехнулся Громов, занимая левое кресло, — занятно.

На этот раз в его словах не было недосказанности. Ведь если посмотреть на шахматную доску, получалось, что Алексис играет за белых, а я за черных.

Я и сам не знал, почему выбрал черных, возможно из-за того, что кресло находилось ближе к книжному шкафу?

А может из-за лежащих в Инвентаре фигурок, я чувствовал какое-то родство к черным?

Или, что вероятней, меня привлекла черная ладья, от которой так и веяло чем-то родным.

— Играешь? — Громов двинул вперед королевскую пешку.

— Немного, — уклончиво ответил я, отзеркаливая ход.

Сейчас, когда Алексис склонился над шахматной доской, я смог рассмотреть его получше.

Бледный, будто несколько лет не покидал стен своего кабинета, лицо… породистое и даже надменное — эдакая постаревшая версия Дмитро.

И если при взгляде на Оута я видел Воина, а на Мастера Нико — Инженера, то Алексис совершенно точно был Магом.

Тонкие пальцы пианиста, высокий лоб и… перстни. Огромное количество всевозможных колец с камнями и без.

И самым большим был перстень с огромным рубином.

Алексис был под стать своему кабинету — он больше походил на свиток, чем на клинок.

Точно! Если поместье ассоциировалось у меня с Воинами, то кабинет Громова с Магом. Ну или с каким-то ученым.

— Любопытно… — Громов с интересом взглянул на меня. — Почему не стал шаховать ферзем?

— Предпочитаю в начале развивать фигуры, — машинально отозвался я. — В противном случае, вы бы сейчас гоняли моего ферзя по всему флангу, успешно развивая свои фигуры.

— Верно, — покивал Громов. — А что скажешь на это?

Я посмотрел на слона, который, срубив пешку, нацелился на моего короля, и задумался.

Какая-то ловушка? Но какая? Рубить или отойти?

— Скажу, что вы зря поддаетесь, — я ещё раз пробежался взглядом по доске и решительно забрал слона, выводя короля из домика.

— Я не поддаюсь, — Громов едва заметно пожал плечами. — Забавно, не находишь?

— Что именно? — терпеливо уточнил я.

— Твой король, — Громов кивнул на фигуру. — Вместо того, чтобы оставаться под защитой пешек, он лезет вперёд. Под удар ферзя.

— Действительно забавно, — согласился я, по-новому посмотрев на доску. — Ферзь, я так понимаю, это вы?

— Правильно понимаешь, — кивнул Громов, не отрывая взгляда от шахматной доски. — шах.

Я прикрыл короля конём и выжидающе посмотрел на Громова.

— Только не говорите, что в этой партии король снова допустил просчёт.

— Просчёт? — переспросил Алексис, неодобрительно рассматривая моего коня. — Какой просчёт?

Он с явной неохотой оторвался от доски и посмотрел на меня.

— Ааа, просчёт, — на его лице появилась покровительственная усмешка. — Твоя речь.

— А что не так было с моей речью?

— Ты говорил её для своих Воинов, а не для зрителей.

— В этом и был смысл, — нахмурился я.

Либо я чего-то не понимал, либо я переоценил Громова.

— Бездна, — с едва заметным раздражением пояснил Громов. — Думаешь, о ней кто-то знает? До недавнего времени о Бездне знали только Серебряные, да некоторые князья. Ты же говорил так, будто все в курсе.

— Хм…

А ведь Алексис прав.

Я действительно не стал расписывать все ужасы Бездны, решив, что это будет перебором и вообще второсортной пропагандой.

К тому же, мои ребята видели все это своими собственными глазами…

С другой стороны, зрители тоже много чего видели.

— Но Золотой меч…

— Все видели, как доблестный Золотой гимназист сражается с северянами, — Громов покачал головой и переставил ладью на соседнюю клетку. — Чувствуешь разницу?

— Чувствую, — неохотно согласился я, двигая вперед пешку, одновременно защищаясь от ладьи и подготавливая прорыв на королевском фланге.

Всё-таки Громов прав, а значит нужно немедленно связаться с Оутом и попросить его сделать акцент именно на борьбе с Бездной.

Зрители всё равно увидят следы этой пакости, да и Серебряные с удовольствием продемонстрируют последствия заигрываний с этой сущностью, но лучше подготовить почву.

Что ж, ход за мной.

— А вам как играется… без короля?

Громов поморщился и посмотрел на меня с явным раздражением.

— И ты туда же?

— Да ладно, — я внимательно прислушивался к эмоциям дворянина. — Кто у нас сейчас сидит на княжеском престоле в Горном княжестве? Яромир?

— Ярополк, — поправил меня Громов. — В чем суть претензий?

— Суть претензий? — я аж головой покачал, восхищаясь наглостью сидящего передо мной Мага. — Тихой сапой подминать под себя княжества? А неугодных и неудобных устранять?

— Крис должна была рассказать, что случилось с князем на самом деле, — Громов, в отличие от меня, оставался полностью спокоен. — Твой ход.

Он целенаправленно ходил ладьей, явно намереваясь поддержать ею ферзя и нанести удар по пешке, которая защищала моего коня.

Вот только для этого его ферзю придется отступить по диагонали назад, а мой второй конь только этого и ждёт.

— Крис-то рассказала, — про Оута я решил пока что не упоминать. — А ещё она рассказала про двойника князя.

— За всё приходится платить, — пожал плечами Громов, задумчиво рассматривая получившуюся комбинацию. — Надо было меньше кушать и спать и больше тренироваться.

— Мои люди взяли одного из наёмников живым, — я между делом двинул пешку на ферзевом фланге. — И он рассказал много чего интересного.

— И? — Алексис с подозрением посмотрел на наглую пешку, но всё же решил сосредоточить своё внимание на развитии атаки.

Моего коня, сидящего в засаде, он заметил и сейчас явно придумывал как бы его нейтрализовать.

— Он признался, что это вы дали ему заказ.

— А, ну раз он признался… — с явным сарказмом отозвался Громов и сделал ход пешкой, подготавливая плацдарм для атаки на коня.

— Плюс у меня есть источник, заслуживающий стопроцентного доверия, и он утверждает, что наёмники те же самые, которые работали на вас… до этого.

Я, решив рискнуть, упрямо вел пешку по ферзевому флангу.

— Бруно всё же решил вылезти из леса? — лениво поинтересовался Громов, с тревогой поглядывая на мои телодвижения на своем левом фланге.

Меня же осведомленность Громова неприятно поразила.

Ведь если он в курсе про Бруно, то почему наш Лучник ещё жив? Или, быть может, он настолько силён, что в лесу может справиться с кем угодно?

Но… в любом случае, не мог же Бруно ошибаться, утверждая, что по мою душу приходили люди Громова? Или мог?

И какая, в конце концов мотивация у Алексиса? И что ещё он знает?

— О, — Громов довольно улыбнулся и повел фланговую пешку на помощь своему ферзю.

Пришел мой черед склониться над доской — ход, действительно оказался хорош, и, если я ничего не предприму, то следующим ходом мой конь окажется под угрозой.

Вот только слова Громова мешали сосредоточится на игре.

Ведь если предположить, что убийц послал не Громов, тогда кто?

— Кстати, Михаил, — Алексис довольно откинулся на кресло. — Ты в курсе, что нарушил решение суда?

— В курсе, — как ни крути, но мне приходилось или отводить короля назад, чтобы не получить шах следующим ходом, или окончательно рушить оборону и идти в отчаянную атаку.

Что до слов Громова про суд, то я не имел права покидать территории надела до конца ссылки.

— Ты же понимаешь, что подставился? — добродушно уточнил Громов, ничуть не напоминая бессердечного беспринципного негодяя, поломавшего столько человеческих судеб.

На самом деле, на этот счет у меня был план, который Громову знать не следовало.

— Возможно, — буркнул я, решаясь на контратаку и двигая пешку вперёд.

Таким образом она переставала защищать коня, но нападала на ферзя.

— А что, если я тебе скажу, — Громов, словно только и ждал этого хода, двинул вперёд коня, — что я не посылал никаких наемников ни к тебе, ни к князю, ни к Бруно? Тебе, кстати, шах.

Вышло, к слову, красиво.

Из-за шаха я не мог срубить пешкой его ферзя — раз. Коня можно было срубить моим ферзем, но в этом случае следующим ходом Алексис забирал моего ферзя своим, да ещё и уходил от атаки пешкой.

Одна ошибка, из-за которой была проиграна партия…

— В остроге, хотите сказать, тоже были не ваши люди? — я откинулся на спинку кресла и с вызовом посмотрел на Громова. — Бросьте, Алексис. Ведь очевидно же, что вы всеми правдами и неправдами подминаете княжества под себя. Да и вся эта история с подпольными типографиями и восстаниями… Гильдейские бы до этого даже не додумались!

Я перевел взгляд с бесстрастного лица дворянина на его руку, на которой сверкнул огромный рубин.

Примерно такой я видел на руке у Норта, когда он оставлял послание градоначальнику Клодца.

— Забавно, что ты вспомнил про острог, — у Громова после выигранной партии явно поднялось настроение.

Он протянул руку к столику, взял колокольчик и позвонил.

В комнате тут же повеяло не то сквозняком, не то прохладой, а Алексис неожиданно приказал.

— Привести заключенного номер семнадцать.

Я вновь почувствовал у себя на лице касания ветерка, а Громов, как ни в чем не бывало, продолжил.

— Знаешь, Михаил, для Бездны наш мир видится ничейным полем, которое можно вспахать и засеять полезной культурой. Ну или построить город. Для магов Бездна — любопытное явление, межмирная сущность, которая имеет достаточно сил, чтобы добираться до соседних миров. Нигде не сказано, но, возможно, эта сущность околобожественного порядка.

Ого! Я впервые слышу, как кто-то в этом мире говорит про божественные сущности!

— Для тебя Бездна — однозначное зло, и ты подаешь её всему миру, как безусловное зло, объединяя вокруг себя разумных, чтобы её уничтожить.

— Не пойму, к чему вы ведете.

— Как ты обличаешь Бездну во всех пороках, виртуозно используя этих дурней из Золотого меча, так и сильные мира сего поступают в отношении своих… конкурентов.

— Понял, — до меня наконец-то дошло, к чему вел Громов. — Вы белый и пушистый, а вокруг одни завистники и лжецы. И северяне не тронули вашу усадьбу из чувства глубоко уважения.

— Никогда не считал себя белым и пушистым, — усмехнулся Громов. — Что до остального. Да и нет. Я совершенно точно знаю, что против меня сейчас работает вся та махина, что работала против князя Ивана. Что до северян… Знаешь, кому принадлежит эта усадьба?

— И кому же? — не сдержав любопытства, поинтересовался я.

Насчет очернения образа Громова — всё ясно. Вряд ли купец Ирго решил сделать ставку только на меня. К тому же, «союзники» каким-то образом намеревались настроить против Громова ещё и центральные княжества.

А вот почему северяне не затронули усадьбу Громовых — это действительно было интересно.

Я бы даже сказал критически важно для понимания, что за человек сейчас держит в своих руках власть.

— Эта усадьба принадлежит Громовым-Бестужевым, — с улыбкой произнес Громов и выжидающе уставился на меня.

— И что с того… — начал было я, но в следующий момент, я вспомнил Фила и его отца, и у меня в голове с мелодичным щелчком встал очередной пазл. — Вы приняли в клан родовичей?

— Я же говорю, — усмехнулся Громов. — Ты не один такой умный.

— Родовичи настолько сильны, что могут устоять перед вражеской армией?

— Нет, — Громов покачал головой. — Бестужевы дальние родственники Ги'Дэрека, и что те, что другие, отлично управляются с водой и со льдом. Вадимир просто накрыл усадьбу толстой коркой льда.

— Но… Хм… Порталы?

— Верно, — кивнул Громов. — Пока Бестужевы держали защиту и передавали информацию о количестве северян, мы с моими сыновьями находились на стенах и с трудом сдерживали их шаманов.

Чем дальше шла наша беседа, тем больше я запутывался.

Судя по эмоциям, Громов был предельно откровенен со мной, и это полностью рушило сформированный в голове образ высокомерного небожителя, заботящегося только о себе и своем роде.

Да и история Бруно…

К тому же, я своими ушами слышал его удивленный голос, говорящий: «Надо же, выжил…»

Не зря я всё-таки решился на эту встречу, ох не зря.

— Но… Бруно и его мать…

На лице Алексиса скользнула тень недовольства и…злого сожаления?

— Если хочешь, — неохотно произнес Громов, — я расскажу тебе о том, что случилось, после второй партии.

Меня он и не подумал спросить, хочу ли я играть.

— Пока что, предлагаю тебе послушать его, — он кивнул в сторону выхода и я, послушно повернувшись, увидел на пороге осунувшегося Воина, который при виде меня самым натуральным образом вздрогнул.

— Позволь представить тебе Воина, которого мы нашли в остроге около небезызвестного тебе колодца бездны.

Ого! Так вот кто спускался на той веревке…

— Точнее, — Громов кивнул на абсолютно седые волосы Воина. — Мы вытащили его из самого колодца. Он три часа висел на стене, уцепившись за выпирающий валун. Со сломанными ребрами и разбитым коленом.

Да уж…

Хотя, стоило мне вспомнить, что этот парень хотел меня убить или похитить, как все сожаление мгновенно испарилось.

— Хайнер, — Громов кивнул на поседевшего мужчину. — Настоящий Воин. Он не только смог удержаться на стене, но ещё и каким-то образом умудрился не сойти с ума от близости Бездны.

Алексис сделал паузу, ожидая вопроса, но я промолчал, терпеливо дожидаясь продолжения.

И оно не заставило себя ждать.

— Самое интересное началось чуть позже. Когда мы вытащили Хайнера из острога и привели его в чувство. Он, в благодарность за свое спасение, рассказал нам много интересных вещей. Про своего хозяина, про свои цели и задачи.

Мне жутко хотелось поторопить Громова перейти уже к делу, но я усилием воли сдержался. И в следующую секунду был вознагражден за своё терпение.

— Хозяина Хайнера зовут Гонди Точный. Тебе это имя о чём-нибудь говорит?