Глава 19

У Громова я засиделся до самого вечера.

Мы играли в шахматы, пили чай и… договаривались.

Алексис оказался неожиданно интересным собеседником, хоть и смотрел на мир через призму Мага.

Но с уважением относился и к Воинам, и к Инженерам, но Магов ставил на верхнюю ступень Пирамиды Влияния.

Да-да, у Громова даже оказалась своя теория уровней.

В основе его Пирамиды Влияния находились вольники. Землепашцы, виноделы, кузнецы, рабочие и простые солдаты.

Уровнем выше следовали родовичи — Одаренные, сила которых ограничена территорией их проживания.

Ещё выше находились дворяне — Одаренные, сила и власть которых ограничена только собственной моралью и окружением.

При желании из любого уровня можно было как шагнуть выше, так и упасть на дно. Социальные лифты пусть и со скрипом, но всё же работали.

Свой род мог основать любой вольник, дело было лишь за волей, желанием и упорством.

И Громов, что показалось мне самым интересным, ничего не собирался менять.

— Пойми, Михаил, — рассуждал Алекисис, найдя в моем лице благодарные уши, — нам не нужны слабаки и лентяи. Каждый может пробиться, каждый! Что родовичи, что дворяне, мы внимательно наблюдаем за талантливыми или усердными людьми. Нам нужны дерзкие, без-страшные, волевые!

Насчет Воли у Громова имелся отдельный пунктик.

На каждом уровне его Пирамиды Влияния было три подуровня — Воин, Инженер, Маг.

Воинов Алексис относил к самому широкому и самому лёгкому подуровню, мол, Воины — отличные исполнители, но и только.

Путь Чести, которому они следуют, выставляет жесткие границы, регламентируя каждый шаг.

Что касается Воинов-управленцев, таких, как Оут, Макс и градоправитель Клодца Хайдар, то они, по мнению Громова были исключением.

— Да, Воин может стать князем, — соглашался со мной Алексис, нависая над шахматной доской, — но у него в советниках рано или поздно окажется Инженер или Маг! Поскольку Воины зачастую идут прямо. А Инженеры и Маги смотрят вверх!

Инженеров Алексис считал неизбежным злом прогресса и, неожиданно, в отличие от своих коллег, поддерживал.

Он считал, что неугомонные Инженеры, ведомые неугасимым Любопытством, создают новые решения для старых проблем и мотивируют Магов не отставать в развитии.

А ещё Инженеры, в понимании Громова, были идеальным вариантом для создания рабочих мест.

Ну а сплав высоких технологий и магии виделся Алексису естественным ходом развития человечества.

— Ты думаешь, твой УГ — это придумка Воинов? Да как бы не так! Изначально УГи были созданы Инженерами, у которых Воины все отбирали. Ну а потом мы, Маги, приложили руку к их усовершенствованию. Было непросто, но мы смогли добиться баланса!

Под балансом Громов имел в виду развитие одаренных. Если условно разделить становление одаренного на три этапа, то Воины однозначно доминировали в первых двух.

А вот в третьем, финальном, максимально раскрывались уже Инженеры и Маги.

Конечно, зачастую все решала индивидуальная сборка и выбранные умения, но как класс, Инженеры и Маги были однозначно сильнее.

— Воинов спасают только ауры, — утверждал Громов. — И если ты видишь перед собой девятиранга без аур, он глуп, как пробка. Да, он победит в любом поединке, но ему никогда не стать правителем. Любой Маг-девятиранг просто-напросто уничтожит его армию.

А ещё Громов считал, что в их мире существует искусственное ограничение в развитии.

— Ведь что такое десять рангов? — Алексис с явным удовольствием возвращался к этому вопросу снова и снова. — Да это ерунда! Я тебе как Маг говорю. Да, имея идеальную стратегию развития, я смогу к десятому рангу стереть с лица земли наш континент. Но… этого мало.

В понимании Громова, Маги были первой ступенькой к Богам.

— Наделы складываются в княжества. Княжества складываются в государства, государства складываются в империи, из империй получается мир, так? — философствовал Громов. — А дальше? Почему мы ограничиваемся одним миром? Ведь можно создать Содружество миров или Звездную империю!

В Громове чудесным образом переплетались эгоизм, тщеславие, любопытство и… юношеский максимализм.

Он не видел границ, считал возможным достичь абсолютно всего и был Мечтателем с большой буквы.

— Знаете, Алексис, — на этот раз я подошел к защите короля более ответственно, — почему Маги до сих пор не захватили весь мир?

— И почему же? — Громов недовольно гипнотизировал мои пешки, выстроившиеся непреодолимым бастионом.

— Потому что пока Маги витают в облаках и строят виртуозные планы, а Инженеры постоянно улучшают свои изобретения, Воины берут и делают. Вот так, например.

Менять ладью на коня — не очень хорошая идея, зато у меня открывалась проходная пешка.

— Поспешишь, людей насмешишь, — проворчал Алексис, забирая ладью слоном.

— Удивил, считай, победил, — возразил я, двигая пешку вперёд. — Мат в три хода.

— Хм, — Громов ещё некоторое время изучал доску, но всё же признал своё поражение. — Из тебя выйдет хороший полководец.

— Мне это неинтересно, — я покачал головой и взял в руки ладью, которую я только что пожертвовал. — Я вообще против войны.

— Сказал человек, объявивший Священный Поход против Бездны, — хмыкнул Громов. — Про Волну и северян я вообще молчу.

— Если я вижу, что стоящий передо мной человек замахивается на меня топором, я уж лучше первым сломаю ему нос, чем дождусь, когда он разрубит мне, скажем, плечо.

В этом плане я определился уже давно.

Видишь опасность — действуй на упреждение. Что до «ударили по правой щеке, подставь левую», видимо, я ещё не дорос до такого уровня сознания.

— Уже поздно, — мои слова Громов никак не прокомментировал, но, судя по эмоциям, он сам придерживался схожей точки зрения. — Пойдем, покажу тебе внутренний дворик.

— Пойдемте, — я поднялся с кресла и подкинул ладью в воздух. — Возьму на память?

— Дарю, — великодушно разрешил Громов, поднимаясь следом.

Будь у меня время, я бы, не задумываясь, погостил у этого человека ещё пару дней.

Да, по многим вопросам наши мнения не сходились, но Громов безусловно был великим человеком. Именно такие перекраивают карту мира лишь одной своей Волей.

Что до дворика, мы оба понимали, что наша встреча не может окончиться просто так. Как ни крути, в шахматах всегда только один победитель.

Ну а кабинет было жаль. Да и потом, я же не варвар какой-нибудь, устраивать беспорядок в гостях.

Ну а дворик — совершенно другое дело.

— Рубин не забудь, — подсказал Громов, спускаясь по каменным ступеням во внутренний двор.

Статуи Воинов, лицом похожие на Громова, аккуратные дорожки среди цветочных клумб, фонтан с выгравированными тучами и грозами…

Любой случайный путник сообразил бы, кому принадлежит это поместье.

Громов остановился около фонтана и, повернувшись ко мне, вопросительно посмотрел на кольцо с рубином.

Я держал артефакт в руках, мысленно готовясь к самому неприятному моменту.

Терпеть не могу отдавать кому-то или чему-то свою кровь.

Не могу объяснить словами, но в моем понимании, это почти то же самое, что менять свою жизнь на силу Бездны.

Впрочем, другого выхода у меня не было.

Я сжал кольцо в руке и тут же поморщился — рубин жадно уколол мою ладонь.

— Да как ты посмел, щенок?! — Громов преобразился в мгновенье ока. — Я принял тебя, как родного, а ты… ты… вор!

В глазах мага сверкнула молния, а небо стремительно заволокло свинцовыми тучами.

— Убийца! — крикнул я. — Как закончу с Бездной, возьмусь за тебя!

— Ты не доживешь! — взревел Громов, властно вскидывая руку.

Гдадах!

Не метнись я вправо, эта ксурова молния оставила бы от меня один пепел!

Я выхватил Ураган и на бегу разрядил полбарабана в Громова, стараясь, впрочем, не задеть фонтан.

Умц! Умц! Умц!

Гдададах!

Гранаты врезались в сотканный из молний щит и сдетонировали, заставив Алексиса едва заметно нахмуриться.

— Последняя обойма! — крикнул я, выхватывая лазерный пистолет, — специально для тебя берег!

Ярко-алые лучи прожгли грозовой щит и бессильно растеклись по Зеркальному щиту, который Громов создал, опустошив фонтан.

Запомним, высокие технологии пасуют перед стихией, особенно перед водой…

— Щенок! — голос Алексиса прозвучал, словно гром. — Ты будешь страдать!

Гдадах! Гдадах! Гдадах!

Один за другим с неба ударили три жгута молнии, и если первые два ушли в молоко, то третий задел рукав моего мундира.

— Уууууу! — я завыл от боли, бросаясь на утёк. — Я вернусь с дружиной!

— Наивный! — голос Громова, казалось, гремел со всех сторон. — Чтобы вернуться, для начала нужно… уйти!

Пора.

Я нырнул в кусты, на лету активируя амулет Оута.

В нос ударил резкий запах озона, ослепляюще сверкнула молния, и… я на полном ходу влетел в пустынный бархан.

— Получилось, — пробормотал я, сплевывая попавший в рот песок. — Ушёл…

Поднявшись на ноги, я огляделся вокруг и неодобрительно покачал головой.

Стоило Оуту покинуть Заставу, как тут же начали появляться следы запустения.

Забитые ставни домов, отсутствие патрулей и стражи, целые барханы песка, которые раньше регулярно выметались.

Складывалось ощущение, что Застава полностью опустела.

Что ж, надеюсь, Черный рынок никуда не исчез, и Кабул всё ещё сидит на своем месте.

Путь до границы с соседней Заставой занял у меня менее десяти минут, но я, несмотря на заходящее солнце, успел хорошенько так пропотеть.

Можно было, конечно, надеть комбинезон пилота, но пока было рано.

Если я прав, и обладатели рубинов могут не только выходить на связь, но и отслеживать других владельцев, то торопиться сейчас не стоит.

Главное, чтобы Кабул был на месте…

Увы, но ни Кабула, ни других контрабандистов на границе между Застав не оказалось.

Я применил все свои навыки, внимательно осмотрел низкие каменные домики и песчаные барханы, но всё было тщетно.

Чёрный рынок исчез.

Первым желанием было связаться с Оутом, но я подавил его в зародыше и направился дальше, на соседнюю заставу.

Раз Оут сказал, что Кабул остался на Заставе, значит он где-то здесь.

Соседняя застава оказалась ещё более заброшенной, чем наша, и я, с каждым шагом теряя надежду, пошел дальше.

Не знаю, что здесь случилось, но брошенные заставы навевали нехорошие мысли.

Достаточно одного мерзавца, типа Гонди, и Волна спокойно может дойти до центральных княжеств…

Надеюсь, Громов в курсе творящегося здесь хаоса и держит руку на пульсе. Иначе… Иначе Пустынному княжеству не поздоровится.

По идее, меня это не касается, но что делать с мирными жителями, о которых все позабыли? Оставить на растерзание пустынным конструктам? Или надеяться, что пронесет?

Нет уж, если я найду Кабула, а шансы на это таяли с каждой пройденной заставой, то обязательно пошлю через него весточку Оуту.

Резервов у нас практически не осталось, но по-другому я не могу.

Контрабандиста я нашел совершенно случайно, благодаря… музыке.

На пятой по счету заброшенной заставе до меня донеслась мелодия, чем-то напоминающая Венский вальс.

И я, вместо того, чтобы идти дальше, к шестой заставе, свернул на север — туда, где возвышалось заброшенное здание городской ратуши.

Та-да, та-да-да!

Чем ближе я подходил к ратуше, тем громче доносились звуки не то пианино, не то рояля, а у меня на лице расплывалась довольная улыбка.

Музыканты обнаружились на первом этаже, а вместе с ними и Черный рынок.

И если снаружи не было ни души, то стоило мне зайти в ратушу, как моему взгляду предстали сотни людей.

Кто-то отдыхал на лежанках и плетеных стульях, кто-то играл в азартные игры за небольшими круглыми столами, кто-то лениво брел вдоль торговых прилавков.

Центральная часть потолка отсутствовала, и было отлично видно, как Искатели, сидящие за столиками вдоль стен, воздают должное позднему ужину.

Прямо по центру зала стоял рояль и шатер Кабула.

— Нет-нет, здесь нужна ля-минор, слышите?

— Но я хочу ля-мажор! — хах, удивительно, но я был рад слышать низкий бас Кабула.

— Но нельзя! — по голосу его собеседника я признал музыканта с бала, которого убедил отправиться к Кабулу на службу.

— Да ты только послушай, как звучит!

Пальцы Кабула замелькали над клавишами, и по ратуше разлилась приятная музыка.

— Но… Хотя… В этом что-то есть, — неохотно признал музыкант. — Увы, но в очередной раз вынужден констатировать удручающий меня факт. Вы давно превзошли своего учителя, уважаемый Кабул.

— Сейчас проверим! — хохотнул я, подходя к музыкантам и бесцеремонно вмешиваясь в их диалог. — Здорова, старина!

— О, Михаил! — Кабул с достоинством поднялся из-за рояля и чуть было не раздавил меня в своих медвежьих объятьях. — Наконец-то!

— Что наконец-то? — усмехнулся я.

— Наконец-то ты приехал, — Кабул с укоризной посмотрел на меня. — Видят Древние, я ждал только тебя!

— Всё же решил последовать приглашению Оута?

— Нет, — Кабул покачал головой. — Я свободный человек, мне в княжествах будет душно. Только юг!

— Не советую, — я покачал головой и, наклонившись поближе, шепнул ему на ухо. — Ковен песьеголовых.

— Тем более на юг, — нахмурился Кабул. — Я немедленно прикажу собирать караван. Ты с нами?

— Спасибо, но нет, — я покачал головой. — У меня дела на севере.

— Прискорбно слышать, — Кабул поджал губы, — а я так хотел отблагодарить тебя за твой замечательный подарок. Великолепный мастер и талантливый учитель!

Он кивнул в сторону музыканта, и тот, распрямив плечи, с достоинством кивнул мне в ответ.

— Значит ты полностью ушёл в музыку? — я счел, что все приличия соблюдены и перешел к цели визита.

— Полностью, — подтвердил Кабул. — Почти.

— Отлично, — я расплылся в улыбке. — Значит ты сможешь мне помочь.

— Говори, друг мой, — Кабул застенчиво вздохнул. — Помогу всем, чем смогу.

— Для начала мне нужна защита от следящих артефактов… — я украдкой продемонстрировал торговцу зажатый в кулаке рубин.

Контрабандист скривился так, будто откусил половину лимона, но тут же расплылся в дружелюбной улыбке.

— Ни слова больше, мой друг! Пойдем за мной!

И Кабул, несмотря на свою комплекцию, довольно шустро скрылся в шатре.

Я последовал за ним, но стоило мне шагнуть за порог, как я оказался в огромном зале.

— Во-первых, держи! — Кабул сунул мне в руки мешочек из негнущейся кожи, куда я тут же убрал кольцо с рубином. — Во-вторых…

В руках контрабандиста появился точно такой же рубин, как у меня, но в разы поменьше.

— Ты же понимаешь, что только что подписал себе смертный приговор?

— Ты должен сообщить о моем появлении? — догадался я.

— Ну конечно, — Кабул всплеснул руками, — как у тебя вообще ума хватило заявиться ко мне с этой штукой? Ты в курсе, что чем он больше, тем шире его возможности? Ты понимаешь, что владелец бОльшего рубина мог все это время не только слушать, что ты говоришь, но даже видеть твой путь?

— А твой? — я с подозрением покосился на Кабуловский рубин.

— Слишком маленький, — покачал головой контрабандист. — Могу только принимать сообщения, да отправлять торговые отчеты.

— Гильдейские? — поморщился я.

— Кто ж ещё-то? — вздохнул Кабул. — Последнее время совсем житья от них не стало. Никакой торговли, постоянные ревизии, поборы.

— Иди под Громова, — неожиданно для себя посоветовал я. — Он ценит полезных людей.

— Ценит он, как же, — проворчал Кабул. — Ладно, это все, по большому счету, ерунда. Как я могу тебе помочь?

— Мне нужны припасы на пару дней пути в Пустыне, — ответил я. — Чтобы хватило добраться до западного порта.

— Не хочешь светиться? — кивнул Кабул. — Правильно. Сделаем все в лучшем виде.

— Ну и самое главное, — я пристально посмотрел Кабулу в глаза. — Перед моим отъездом ты обещал мне, что найдешь одну вещь…

— Был разговор, — важно кивнул Кабул, направляясь к массивному письменному столу. — То, что сделал Гонди, нельзя спускать с рук. И я понимаю твою жажду мести.

Он поколдовал над верхним ящиком стола, и в его руках появился огромный — с мой кулак — Накопитель.

— Отличная работа, Кабул, — на моем лице сама собой появилась зловещая улыбка. — Пришло время платить по счетам.