Глава 14 + Интерлюдия

Интерлюдия

В этом сыром и холодном подвале они находились уже неделю.

В углу стояло ведро, которое никто и не думал менять, а вместо постели на полу лежала гнилая солома.

Фёдор наклонил плошку набок, терпеливо дожидаясь, пока остатки похлебки стекут на донышко, и промокнул образовавшуюся лужицу засохшей коркой хлеба.

Сглотнул проступившую слюну и положил мокрый хлебушек в рот.

Прикрыл глаза, представляя, что ест не помойный суп с черствым сухариком, а домашние пироги с картошкой и грибами. Такие, которые по выходным и праздникам пекла мама.

Мама…

Фёдор старательно зажмурился, не давая слезам проступить наружу.

Как там мамочка? Наверное, места себе не находит… Отпустила, что называется детей в лес за грибами к пирогу…

Фёдор медленно выдохнул, стараясь унять подступивший к горлу комок и строго ущипнул себя за руку.

В этом подвале он был самым старшим, а значит не имел права показывать слабость. К тому же малыши и так ревели чуть ли не каждый день.

За что получали розгами.

Фёдор скрипнул зубами, вспоминая вчерашний обход.

Из-за того, что малютка Алика заплакала, он получил три удара плетью.

Разорванная кожа на спине до сих пор болела, но повторись эта ситуация вновь, он бы снова заслонил собой малышку. Причем, Алику до прошлой недели Фёдор даже не знал.

— Всё будет хорошо, — беззвучно прошептал мальчик, снова щипая себя за руку.

Так любил повторять папа, и маленький Федя верил ему. До того самого момента, когда в лесу навстречу ему и сестренке не вышли трое взрослых мужчин.

Мальчик посмотрел на посиневшую, с темными кровоподтёками от бесконечных ущипываний руку, и ещё раз прошептал:

— Всё будет хорошо.

— Фёдор, а что будет дальше? — десятилетний Вулич проглотил свою пайку практически сразу, и все это время жалостливо смотрел на Федю.

Вот только на Фёдора эти взгляды не действовали.

Первое время в подвале он ждал какого-то чуда — что придет папа и спасет их с сестрой, что нагрянет княжеская дружина, что пробудится кто-то из легендарных Древних.

В общем, надеялся, что всё сложится, само собой.

К тому же тогда в подвале находилась София — четырнадцатилетняя пацанка, которая и командовала местной детворой.

И Федя даже не думал бороться за лидерство, уйдя, как и многие вокруг в себя.

Но четыре дня назад Софу забрали наверх, и как-то само собой вышло, что он остался за старшего.

Пришлось вылезать из своего уютного кокона и заботиться об остальных.

Поначалу он старался делиться с каждым ребенком своей и так невеликой порцией, но быстро перестал.

Сначала он почувствовал, что начал слабеть. А потом тот самый Вулич попытался отобрать корку хлеба у двух близняшек-шестилеток.

И Феде тогда еле-еле хватило сил, чтобы одолеть упитанного мальчика.

После того, как Федя умудрился разбить Вуличу нос и вернул отобранную краюху сестрам, его жизнь поменялась.

Засыпал мальчик Федей, а проснулся Фёдором.

Утешал кого словом, кого делом. Следил за наглым и вечно голодным Вуличем. Придумывал для ребятишек тихие игры.

Тихие, чтобы не привлекать внимания надзирателей, которые с удовольствием пускали в ход свои кнуты.

А ещё Фёдор был занят тем, что пытался оторвать от пола толстую и длинную щепку.

Его пальцы уже распухли, местами гноились от заноз и нестерпимо болели, но он упрямо царапал прохудившийся пол.

Он не знал, куда увели Софу, но что-то глубоко внутри подсказывало, что оттуда не возвращаются.

Были ли это пробудившиеся в стрессовой обстановке звериные инстинкты или пробудилась кровь рода — Фёдор не знал.

Он знал одно — когда придут за ним, он воткнет щепу в горло надсмотрщику и попытается сбежать вместе с детьми.

— Фёдор?

— Все будет хорошо, — мальчик вынырнул из своих мыслей и посмотрел Вуличу в глаза. — Нас ещё немного попугают и вернут домой.

— Правда? — обрадовался Вулич, а следом за них и остальные дети.

— Правда, — с тяжелым сердцем соврал мальчик.

— Смотрите, тень! — неожиданно крикнула Маша, кудрявая девочка лет восьми.

— Тише ты! — шикнул на неё Фёдор, с опаской оглянувшись на дверь. — Собака может пробежала.

— Наверное, — расстроенно согласилась Маша и снова уставилась в узкое окошко, расположенное под потолком.

Откуда в подвале появилась Маша и ещё двое мальчуганов, которые тёрлись вокруг неё Фёдор не спрашивал.

Боялся пробудить нехорошие воспоминания про похищение.

Да уж, если они выживут, эти воспоминания будут преследовать их в кошмарах всю жизнь!

«Если выживем», — мысленно повторил Фёдор и побрел играть с сестрой.

По идее, до ужина и вечернего унизительного осмотра у них есть пять-шесть часов. Достаточно, чтобы проголодаться, но недостаточно, чтобы смириться с происходящим.

Главное, чтобы не пришли раньше, как за Софой.

Ну а если придут… у Фёдора был припасен сюрприз как раз для этого случая.

Он очень надеялся, что никто не придет, но пробудившаяся недавно звериная чуйка подсказывала — за ним уже идут.

И когда спустя пару минут наверху что-то зашумело, а с потолка посыпалась пыль, он бросился в свой угол и в который уже раз принялся выкорчевывать щепу.

Наверху явно происходило что-то неприятное, и нахлынувший страх, который раньше бы парализовал Федю, дал Фёдору силы.

Засадив три новых занозы и раскровив ноготь на указательном пальце, он всё-таки вырвал щепу и, ухватившись за неё, словно в его руке был нож, метнулся к двери.

Когда дверь откроется у него будет несколько ударов сердца, чтобы дотянуться до горла надзирателя.

И Фёдор собирался использовать выпавший шанс.

— Федя, ты куда? — удивленно прошептала сестренка, отвлекаясь от игры с близняшками.

— Тише, — шепнул Фёдор. — Играйте как играли, а я… я играю в прятки.

— Мы тоже хотим в прятки, — нахмурилась сестренка. — Да ведь, девочки?

Девочки согласно кивнули, и Фёдор горестно вздохнул.

Сестренка, малышка Алика, сестры-близняшки, Вулич находились в левой части подвала.

А два угрюмых девятилетних мальчика, чьих имен не знал никто и Маша постоянно сидели под окошком, откуда сквозь решетку проникал солнечный свет.

Окошко было, как бы сказал папа, похоже на бойницу и находилось под самым потолком, но детей это нисколько не смущало.

Несколько раз они даже пытались построить пирамиду, но дотянуться до окошка так и не смогли.

И вот сейчас все эти дети смотрели на него — Фёдора, ожидая, что он скажет.

— Прятки, так прятки, — вздохнул мальчик и отвернулся к двери. — Раз, два, три…

За его спиной тут же поднялся шум и послышался топот детских ножек.

Фёдор, у которого отчего-то заболело сердце, продолжал считать, отчаянно прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам.

— Кто не спрятался, я не виноват… — практически прошептал мальчик, вжимаясь в холодную стену подвала и до боли в пальцах стискивая деревянную щепу.

В подвале наступила мертвая тишина, а Фёдору сделалась так страшно, будто он был в темноте, а со спины к нему подкрадывался какой-нибудь ужасный монстр.

Или страшные пустынные демоны из Золотого меча, сеанс про которых они с сестрой совсем недавно смотрели в читальне.

Наконец-то дверь противно скрипнула, а Фёдор, вообразив себя наследником рода в боевом УГе, приготовился к удару.

— Думаешь они здесь? — голос открывающего дверь надсмотрщика отличался от гортанной речи предыдущего, но Фёдор слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас дрогнуть и повременить.

«Промедление смерти подобно» — вспомнилась одна из любимых фразочек папы, и Фёдор, шагнув вперёд, ударил показавшегося из-за двери стражника в горло.

Уже во время движения до Фёдора дошло, что надсмотрщик стал на голову ниже, но остановить удар уже не успел.

* * *

Искомое место мы нашли практически сразу.

Северянин не обманул, и перевалочный пункт работорговцев действительно находился на отшибе.

Эдакая обнесенная двухметровой кирпичной стеной усадьба, с самыми настоящими воротами.

Правда Жижек, следуя приказу капитана направил нашу платформу не к массивным чугунным воротам, а к стене.

Остановившись в считанных сантиметрах от стены, он топнул по платформе, заставляя её подняться повыше.

Мы с Оутом и Хмурым, не сговариваясь перемахнули через стену, а Жижек, страхуя нас, остался наверху с винтовкой.

Хмурый почти сразу куда-то пропал, и дальнейший путь мы с Оутом проделали вдвоем.

Казалось бы, чего сложного — пробеги несколько десятков метров до дома и все.

Но сердце отчаянно пыталось выскочить из груди, а из звуков остался только свой собственный пульс.

Домчавшись до дома — кажется, я слышал хлопки Жижековской винтовки — я постарался успокоить дыхание и натянул на голову противогаз.

Спасибо урокам ОБЖ у меня получилось это сделать с первой попытки, после чего мы с Оутом переглянулись, и он махнул рукой вправо.

Я согласно кивнул и пополз влево.

Пока добирались до Клыка мы несколько раз успели обсудить порядок действий.

Пускать газа решено было с двух сторон. Я с ближайшей, Оут с другой.

В идеале нужно было найти приоткрытое окно или дверь. Ни того, ни другого я не увидел, поэтому пришлось действовать по плану Б.

Дзинь!

Двинув локтем по окошку, я каким-то чудом отколол лишь нижний угол, после чего сунул туда шланг и крутанул вентиль.

Аккуратно прислонил баллон к стене и достал из Инвентаря верный Ураган. Вблизи из него стрелять, конечно, удовольствие то ещё, но надеюсь до этого не дойдет.

Максимум шмальну в комнату сквозь окно.

Крис говорила про две минуты, но я на всякий случай собирался выждать три.

Гдах!

Откуда-то со второго этажа посыпались осколки стекла, и справа от меня упало все ещё теплое тело бородатого северянина.

Значит, что-то пошло не так. Я убрал Ураган в Инвентарь, вооружился своей любимой снайперкой и долбанул прикладом по стеклу. Дверей, увы, с моей стороны не наблюдалось.

Посыпался дождь из осколков, который я терпеливо переждал, после чего я просочился внутрь.

Газ, по заверениям Оута, должен был подняться наверх, после чего, спустя минут пять, окончательно выветриться или зависнуть под потолком.

Вот только, судя по взрывам и начавшейся беготне, у нас не было этих пяти минут.

К слову, обыскивать дом со снайперкой было не очень удобно. Эх, когда уже получится разблокировать лазерные пистолеты!

В гостиной, в которую я попал, не было никого, и я пошел дальше по часовой стрелке — все по данной Оутом инструкции.

До этого участвовать в штурме зданий мне не доводилось, но был обратный опыт. Дядин.

В начале его предпринимательской карьеры он дважды попадал под внезапные обыски омона и трижды под заранее согласованные.

И я, хоть и не был в числе штурмующих, отлично знал, как себя ведут те, к кому в дом врываются здоровенные дяди в масках и с автоматами наперевес.

Дело ещё осложнялось тем, что в любой комнате могли находиться дети, и прежде чем стрелять следовало убедиться, что их там нет.

Пуф!

В метнувшуюся с лестницы тень я выстрелил практически не целясь, и худощавый северянин с растрепанной бородой, покатился по ступенькам.

Пуф!

Проведя контроль — оставлять недобитков за своей спиной я не собирался — я задумчиво посмотрел на лестницу, но всё же двинулся дальше.

Второй этаж должен был зачистить Хмурый, и не стоило лезть ему под руку.

В следующей комнате мне встретился сонный северянин с кнутом.

Рядом с диванчиком, на котором он развалился, стоял трёхлитровый бочонок с чем-то алкогольным, а сам северянин, казалось, отчаянно борется то ли со сном, то ли с похмельем.

— … Вы кто … такие, — пробормотал северянин, с трудом перебирая языком.

— Гильдия Охотников за пушниной передаёт привет! — я навел винтовку на северянина и выстрелил ему в плечо, а затем, дождавшись, когда он перестанет дергаться, и в голову.

Так, чтобы пуля прошла по касательной.

Вряд ли, конечно, этот тип выживет, но если такое чудо случится, никогда не будет лишним оставить ложный след.

Ну а если северяне и их бывшие партнеры сцепятся, я буду нереально рад.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, я двинулся дальше.

Короткий коридор, библиотека, рабочий кабинет, коридор, кухня.

К счастью, мне больше не встретился ни один северянин. Однако детей на своем пути я тоже не обнаружил.

Ну а на кухне меня ждал Оут. Причем, без противогаза.

— Сколько? — немногословно уточнил капитан.

Я постучал по противогазу и пожал плечами.

— Можешь снимать, газ наверх ушел, изрядно облегчив Хмурому работу.

— Один, как раз со второго этажа спускался. Второго дезинформировал и ранил.

— Хм, — Оут с удивлением посмотрел на меня. — А я не догадался.

— А ты?

— Трое, — поморщился капитан.

— Что-то не так?

— Там ещё была девочка…

Ох, что-то я не уверен, что хочу это слышать…

— Сидела, пристегнутая цепью, словно собака.

— Они её…

— Вроде нет, — пожал плечами Оут. — Но я, как ты понимаешь, не проверял.

— А те трое?

— Вспорол им животы, — безразлично ответил Оут. — Теперь им будет чем заняться. Собирать свои собственные кишки — это то ещё удовольствие, я тебе скажу.

— Верю, — поморщился я. — Где девочка.

— Спит, — Оут пожал плечами. — Успела надышаться.

— А на втором что?

— На втором чисто, — отозвался Хмурый у меня из-за спины. — Но если бы не газ… Там расположилась боевая группа северян, переодетых в мундиры княжеской дружины. Пришлось использовать три свитка.

— Да ксур с ними, со свитками! — Оут махнул рукой. — Детей не нашел?

— Ни одного, — покачал головой солдат. — Неужели их уже увезли?

— Тогда боевая группа ушла бы с ними, — возразил Оут.

— Если их нет ни на первом, ни на втором этаже, — задумался я, — значит они…

— В подвале! — подхватил мою мысль Хмурый.

— Иди открой ворота, чтобы Жижек платформу поближе подогнал, — приказал капитан, — а мы с Михаилом проверим.

— Есть, — недовольно отозвался Хмурый и исчез в тенях.

— А если они не там? — всё-таки спросил Оут, когда мы с ним спускались по лестнице, ведущей в подвал.

— А где им быть-то? — удивился я, ощущая за запертой дверью целый спектр неприятных эмоций.

Страх, боль, голод, злость, страх.

— Значит… — Оут скинул стальной засов и толкнул дверь от себя. — Думаешь, они здесь?

Он махнул рукой, пропуская меня, и я шагнул вперёд.

По идее, логично — дети, увидев своего, по сути, сверстника, не так сильно испугаются.

В последний момент, я почувствовал вспышку чужой злости, перемешанной с отчаянной решимостью, но уклониться от неуклюжей атаки уже не успел.

В шею кольнуло чем-то острым, а я, не выдержав, ругнулся.

— Какого… ксура! — я резко отпрянул назад, хватаясь за ушибленное место.

Уж не знаю, чем меня ударили — ножом или штыком, но мне совершенно точно повезло.

Удар пришелся в защитный ворот комбинезона оператора УГа, и вместо того, чтобы заливать пол кровью, я лишь зашипел как рассерженная кошка.

— Спокойно, ребятки, — Оут шагнул вперед, оттесняя меня в строну и выставляя руки перед собой. — Мы пришли, чтобы вернуть вас домой.

Я же, перестав шипеть, посмотрев по сторонам.

Во-первых, в подвале было темно. Во-вторых, прохладно, в-третьих, ужасно пахло туалетом.

Да и сами дети, выглядели, как… жертвы Освенцима.

Кто-то вжался в угол, кто-то зарылся в гнилую солому. Один мальчик — тот который меня ударил — и вовсе застыл перед входом, сжимая в окровавленной руке сломанную деревяшку.

— Правда? — пацан посмотрел на Оута недетским взглядом.

— Правда, — охрипшим голосом подтвердил капитан.

— А где… те?

— Они…

Оут смутился, не зная, как себя вести с детьми, и что говорить, чтобы не повредить детскую психику.

На мой же взгляд, она уже и так была поломана, а следовательно нужно говорить все, как есть.

Мне самому было до смерти жаль ребятишек, и я даже представить себе не мог, через что они прошли, действовать сейчас надо было по-другому.

Не сюсюкать, а говорить с этими равно повзрослевшими детьми, как со взрослыми.

— Мы их немножечко убили, — я кивнул на окровавленную щепу. — Что не по зубам оказался мой комбез твоей зубочистке, да?

— Не по зубам, — неохотно согласился пацан, не сводя с меня своего безжизненного взгляда. — А тех… до смерти убили?

— До самой до смерти, — подтвердил я.

— А Софа?

— Жива твоя Софа, — усмехнулся я, надеясь, что найденная Оутом девочка и есть та самая Софа. — Так, народ, кто хочет прокатиться на крутой летающей платформе до дома?

— А можно? — из-за угла раздался робкий девчоночий голос.

— Нужно, — заверил я малышку, которая, судя по эмоциям… меня узнала? — Кто последний… тому не дам подержать снайперскую винтовку!

— Федя! — Девчушка выбралась из соломы и подбежала к так и стоящему перед нами парню — Это же Михаил! Из Золотого меча!

— Правда? — в безжизненных глазах пацана мелькнул интерес напополам с надеждой. — Тогда точно наши.

Я уже было праздновал небольшую, но нелегкую дипломатическую победу, как мальчик, которого назвали Федей, спросил:

— А покажешь Золотой меч?

Эх, не было печали!

— Если мы все окажемся на платформе через две минуты… даже подержать дам!

— Ребята! — скомандовал Федя, которого, почему-то хотелось назвать Фёдором. — За мной!

Детвора недоверчиво потянулась за нами на выход, а я, впервые за ночь, плавно перетекшую в утро, выдохнул.

Уж не знаю кто нам ворожил, но штурм прошел как по нотам и детей удалось спасти.

Уже ради одного этого стоило уходить с гимназии в самоволку!

Осталось-то всего ничего! Без происшествий добраться до заставы… Вернуться в гимназию… Помочь детишкам вернуться домой…

— Дело за малым, — пробормотал Оут, словно прочитав мои мысли. — Доставить этот детский сад домой.