Глава 16

— Что-то похолодало, — нервно хохотнул Оут, покосившись на меня. — Они… надолго?

Под «они» он, наверное, имел ввиду мой род, пришедший на помощь. И как только он их видел? Наверное, из-за нашей связи.

— До победного, — мрачно отозвался я, спрыгивая с платформы и вставая рядом с Оутом. — Хмурый, кидай свиток.

Какой свиток я уточнять не стал, но денщик меня прекрасно понял. В протянутую руку лег «Призрачный меч», но Хмурый всё же не удержался от вопроса:

— Может всё-таки я пойду?

— На вас с Жижеком охрана детей, — вместо меня ответил Оут. — Ну а если что-то пойдет не так, прорывайтесь сквозь Алых и довезите детишек до заставы.

— Лучше до гимназии, — предложил я и тут же пояснил свою мысль. — Там одаренных больше.

— Давай до гимназии, — скрипнув зубами, согласился Оут.

Судя по донёсшимся от него эмоциям, он вспомнил, что на заставе все держится исключительно на нем, и если он сейчас погибнет…

Нет, о плохом лучше не думать.

— Есть защищать детей, — кивнул Хмурый, но я каким-то образом понял, что он соврал.

Хотел было сказать капитану, но всем моим вниманием завладел двинувшийся нам навстречу наемник.

— Бой лидеров? — уточнил я, следуя за капитаном.

— Какой бой? Это ж наемники, — Оут на ходу пожал плечами. — Это не Воины и не регулярная армия, которые готовы умереть, выполняя приказ. Они высоко ценят свою жизнь. Сейчас торговаться будет.

— Их можно перекупить? — я задал самый важный на текущий момент вопрос.

— Нет, — Оут не отрываясь смотрел на фигуру вражеского командира, за спиной которого маячил свирепый верзила. — Иначе не было бы смысла.

— Одно дело продавать свои клинки, другое — Честь, — не согласился я.

— Ему только так не скажи, — поморщился капитан, и не думая замедлять шаг.

Алые встали удачно.

Дорога уходила за холм, и именно на этом месте они и устроили засаду. К гадалке не ходи на холме разместились маги или стрелки, а саму дорогу перекрывают тяжи.

И если по правую сторону от нас шли холмы, то слева какое-то поле, местами переходящее в овраги, которые, в свою очередь заканчивались узкой ниткой горной речушки.

А уже за речкой высились высоченные горы.

То там, то здесь на земле проступали прожилки снега.

Если бы мы с Воинами были одни, то можно было уйти оврагами, но платформа с детьми значительно ограничивала нашу маневренность.

А значит, только дорога. И только вперёд. Поскольку я бы, на месте местных, не только перекрыл нам путь, но ещё и прижал бы сзади.

— Когда я скажу «триста», прорываемся, — едва слышно бросил Оут, но я его услышал.

Чем ближе мы подходили к командиру Алых, тем больше мне становилось не по себе.

Не знаю, как по-другому описать это ощущение…

Когда сам идёшь в расставленную ловушку, наивно надеясь, что пронесет. А-ля голливудские фильмы ужасов:

«О, а давайте пойдем в тот страшный, темный подвал, вдруг мы найдем там выход?»

Вот только у нас, в отличие от героев американских фильмов выбора не было.

Возвращаться назад на территорию северян? Даже не смешно.

Уходить в холмы? Ну… такое себе. Далеко детей не утащишь, а платформа слишком заметна.

Овраги и речка? Так мы будем как на виду.

Нет, если прорываться, то только вперёд.

И Алые прекрасно это осознавали. В противном случае не стали бы перекрывать дорогу самодельными баррикадами из телег с набитыми на них щитами.

— От тебя они сюрпризов не ожидают, — Оут, тем временем, продолжал раздавать ЦУ. — Снаряды к Урагану остались?

— Ещё полторы коробки, — усмехнулся я.

— Я дал Жижеку свиток Малой сферы неуязвимости. Наша задача — прорвать баррикаду.

— Ты отвлекаешь наемников на себя, я расстреливаю телеги?

— А потом прикрываем прорыв Жижека.

— Прорыв Жижека, — невольно улыбнулся я. — Маневр, стоящий того, чтобы его запечатлеть в каком-нибудь тактическом руководстве.

— Выживем, напишу, — пообещал Оут. — И не просто руководство, а целый учебник!

— Ловлю на слове.

О том, как будем уходить мы я спрашивать не стал. Воины мы в конце концов или погулять вышли?

Да и до командира Алых с его телохранителем было рукой подать.

Он, кстати, и начал переговоры.

— Капитан Оут! — громогласно провозгласил высокий брюнет с ассиметричным лицом. — Как вас занесло в эту глушь?

— Вы знакомы? — тут же уточнил я, на что Оут отрицательно мотнул головой.

А вот это уже печально.

Значит кто-то не просто почти сразу же отреагировал на устранение Северянина и последующее освобождение детей, но ещё и вычислил, кто за этим стоит.

И это было… неприятно.

— А этот молодой человек, как я понимаю, наследник какого-то рода, отправленный на практику?

Что ж, ну хоть здесь разведка предполагаемого противника лажанулась. Знал бы Алый, кто я такой, вряд ли бы стал осторожничать.

Одно дело столкнуться с наследником Великого дома, другое — с безродным пацаном, которым князь прикрылся словно щитом.

— Планирую стать командиром девятки, — громко отозвался я и отряхнул с плеч комбинезона невидимую пылинку. — С детства обожаю УГи.

Ну а что, глядишь, и поверит?

— И где же он? — На лице Алого застыла улыбка, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Всё своё ношу с собой, — я продемонстрировал наемнику Кольцо Контрабандиста, надетое на средний палец.

Увы, но хорошо известный в моем мире жест здесь понимания не встретил и мое невербальное послание осталось непонятым.

— Вот как, — задумчиво протянул Алый. — Занятно… Покажешь?

Как пить дать, время тянет!

— Сколько? — Оут пришел к тем же выводам и с грацией носорога перешел к делу.

— Что сколько? — изобразил удивление Алый, а верзила, стоящий у него за спиной, насмешливо фыркнул.

Но капитан отвечать не торопился.

Вместо этого он с прищуром посмотрел сначала на командира Алых, затем на его то ли помощника, то ли телохранителя.

И если в главе наемников не было ничего запоминающегося, кроме ассиметричного лица, то верзила представлял собой более интересное зрелище.

Дорогой походный камзол — явно дороже, чем доспехи командира. Искрящиеся от силы артефакты — кольца, амулеты, ременная пряжка и даже скрытые под пиджаком наручи.

Лицо словно высечено из камня. Угловатые скулы, глубокая складка, делящая широкий лоб напополам. И глаза.

Жестокий взгляд хищника.

Зуб даю, он и есть настоящий командир наемников!

— Сколько? — сегодня мы мыслили с Оутом одинаково, поскольку капитан уставился на верзилу, потеряв к типу с ассиметричным лицом какой-либо интерес.

— Ты знаешь правила, капитан, — верзила усмехнулся и мгновенно преобразился.

Вместо туповатого охранника перед нами стоял не просто хищный зверь, а лидер стаи, готовый рвать глотки каждому, кто встанет у него на пути.

— Они же дети, — мрачно обронил Оут.

— Все мы дети, — верзила положил руку на висящий на поясе меч.

— А как же путь Чести? — всё так же мрачно уточнил Оут.

— У меня своя Честь, — поморщился Алый. — Посмотри на меня и моих людей, — он мотнул головой на своего спутника. — И на себя. Куда тебя привела твоя Честь? Даже у моих новичков снаряга в десять раз лучше, чем у тебя!

— Значит всё дело в деньгах? — уточнил Оут, а у меня засосало под ложечкой.

— А в чём ещё? — верзила сделал вид, что смотрит на платформу, но я буквально каждой клеточкой своего тела почувствовал, что его интересует совсем другое.

— Раз дело в них, — невозмутимо продолжил Оут. — Я перекуплю твой контракт.

— Невозможно, — покачал головой Алый, впрочем, не отдавая сигнала к атаке.

И я его в этом понимал. Когда перед тобой стоит Воин, от которого так и веет смертью — это я, если что, про Оута, а не про себя — то начинаешь осторожничать.

В таком случае лучше дождаться подмоги. Ведь, как известно, толпой и батьку бить сподручней.

— Полторы тысячи.

В глазах верзилы мелькнул огонёк жадности, но он покачал головой.

— Две с половиной.

Алый задумчиво посмотрел сначала на Оута, потом на меня и с неохотой мотнул головой.

— Отдай товар по-хорошему и разойдемся, — предложил Алый. — Не тронем ни тебя, ни дворянчика, ни твоих воинов.

— Товар, говоришь? — прищурился Оут. — Три триста?

Щёлк.

Я не стал дожидаться ответа верзилы и сжал свиток в руке, ломая сургучную печать.

Верзила не зря был командиром наемников.

Пока его помощник хлопал ушами, с интересом следя за идущим торгом, он отскочил назад, мгновенно выхватывая клинок.

Сделал он это, как я понимаю, на рефлексах. А может, у него, как и у меня было Чутьё Воина.

— Хррррр…

Призрачный меч, получивший долгожданную свободу, влетел в горло ближайшего воина, которым оказался тип с ассиметричным лицом.

— Стрелков! — приказал я мечу, вскидывая вытащенный из Пространственного кармана Ураган.

Слева уже звенели клинки Оута и верзилы, Призрачный меч уже летел к забегавшим у баррикады наемникам, а я, не целясь, посылал одну гранату з а другой.

Умц! Умц! Умц!

Возможно правильней было бы направить Меч на верзилу, но ростки Воинской чуйки, крепнувшие во мне день ото дня, подсказывали как поступить правильно.

Стрелков нужно выбивать в первую очередь, ну а верзила будет достойным соперником Оуту.

Ведь, как ни крути, Воин развивается в бою. И чем сильнее враг, тем выше вероятность получить заветный ранг.

Умц!

Четвертую гранату я пустил направо — на вершину холма.

Я бы сто процентов залег туда сам или посадил снайперов. Уж слишком хорошее было место — отличный контроль как дороги, так и наблюдательный пункт.

Умц!

Послушавшись чуйки отправил ещё одну гранату следом и перевел ствол на баррикады.

Умц!

Опустошив барабан, я уже привычным движением его выщелкнул, достал из Пространственного кармана рунные снаряды и… кувыркнулся в сторону.

Не снаряженные гранаты полетели на землю, а мешающийся Ураган — в Инвентарь.

Слева от меня что-то ухнуло, и меня окатило волной жара.

«В принципе, шесть выстрелов — уже неплохо…» — думал я, со всей мочи несясь к разворочанным взрывами баррикадам.

Вокруг меня свистели арбалетные болты, пули, обжигающие-горячие огненные заклинания.

Я же, словно заяц, бросался из стороны в сторону, оттягивая огонь на себя.

Дико спасал гимназистский мундир и комбез пилота Уга.

Они принимали на себя бОльшую часть магии и худо-бедно защищали от пуль.

Ну как защищали. Я чувствовал каждый попавший в меня выстрел, но ощущались они будто удар по онемевшей ноге. Вроде умом понимаешь, что телу нанесен урон, но боли не чувствуешь.

А вот болты летели слишком медленно.

Ну или я двигался слишком быстро. Что, судя по рвущимся от напряжения связкам, было вероятней.

Но на душе было как-то радостно, что ли?

Не знаю, как объяснить, но когда ты не просто с кем-то бьёшься, но бьёшься за правое дело, защищая тех же самых детей, за спиной будто расправляются крылья.

Страх уходит на второй, даже третий план, руки не трясутся от выброшенного в кровь адреналина, а вместо этого ты знаешь куда дернуться, чтобы не поймать головой пулю, или куда рубануть, чтобы снести врага.

Мозг не думает. Тело действует само — на рефлексах, вбитых на многочисленных тренировках.

«Рив — лучшая!» — подумал я, стремительно приближаясь к баррикадам.

Ведь я, по сути, жив только благодаря еженочным спаррингам с ней.

Чувства обострились до предела.

Я чувствовал, как сзади несется платформа, которую Жижек повел на прорыв своего имени.

Как на холме гаснут жизни стрелков Алых, которые сейчас осыпают меня градом пуль.

Как тяжи, укрывшиеся за развороченными телегами, собираются вместе, чтобы заткнуть пробитую брешь.

Как трещит по швам Малая сфера Неуязвимости — часть наемников не потеряла головы и, вместо того, чтобы охотиться за юркой мишенью, сосредоточилась на основной цели задания.

Как один из наемников-магов ценой своей жизни развеял призванный мной Меч.

А ещё я чувствовал доносящийся из-за спины бесшумный рокот коротких, но злых очередей.

И мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять — это мой дед бьёт засевших на холме наемников из своего верного калаша.

Чувствовал злость и недовольство второго деда — его технические навыки в этом бою оказались не у дел.

Ну а дядя с отцом целеустремленно неслись к баррикадам вместе со мной.

Давать тяжам шанс тормознуть платформу мы не собирались.

А ещё, на краткий миг я почувствовал едва уловимый хвойный аромат.

Но в следующий момент мне стало не до этого. Плевать на запахи, главное — устранить с пути платформы препятствие!

— Подсоблю!

Призрачная фигура отца, ускорившись, плечом влетела в перевернутую тяжами телегу, и импровизированная баррикада разлетелась щепками, поражая опешивших тяжей.

Но что может дерево сделать против глухих стальных шлемов и массивных воинских доспехов?

В любом случае, они подарили мне несколько мгновений.

Я сам не заметил, как в моих руках оказался Золотой меч и принялся собирать кровавую дань.

Колол, рубил, подрезал, неутомимо двигаясь вперёд.

А отец, расшвыривающий воинов, как котят, исправно прикрывал правый фланг. Дядя бился слева, а дед Юра, вооружившись призрачным разводным ключом, с леденящим душу кличем охотился за магами Алых.

А сзади так и продолжал огрызаться калаш.

Я не знал сколько Алых вывел из строя дед Серафим, но пули, арбалетные болты и заклинания продолжали сыпаться мне на голову.

Плевать!

Зато путь для платформы свободен!

Места достаточно, чтобы Жижек с Хмурым пронеслись мимо и…

Я посмотрел вперёд и чуть было не споткнулся от острого разочарования, пронзившего меня насквозь.

За баррикадой, сквозь которую мы с таким трудом пробились, оказалась вторая.

Я завыл от злости и досады, яростно кромсая обступивших меня Алых, но толку?

Платформа стремительно приближалась, и если оставшихся тяжей она раскидает, то вторую баррикаду не пройдет.

Уткнется носом в снятые с колес телеги, на борта которых навешаны щиты.

А замершие на баррикаде наемники не пропустят платформу, даже если Жижек попробует перепрыгнуть преграду.

В их руках я успел заметить гарпуны, крюки и алебарды — как пить дать знали с кем столкнутся!

Я уж было хотел прекратить смертельный танец с мечом и, вооружившись Ураганом расстрелять баррикаду — и плевать, что нужно успеть его зарядить и выстрелить. И что за это время меня, скорей всего сомнут.

Дети важнее.

И платформа уже подлетает…

Но над ухом послышался едва слышный голос дяди:

— Помогу…

И призрачная фигура дяди, замерцав, «прыгнула» ко второй баррикаде.

Классическая боксерская стойка, движение ногами, закрутка телом… и сокрушительный прямой правой взрывает преграду.

Во все стороны разлетелись остатки щитов, телег и Алых, а мне внезапно поплохело.

Будто кто-то взял, и жадно вычерпнул из груди кусок меня?

Растворился отец, только что перекинувший через бедро Алого, закованного в полный доспех.

Развеялся дед Юра, богатырским ударом разводного ключа проломивший череп магу в алом плаще.

За спиной прекратился треск калаша.

Я из последних сил отмахнулся от наёмника, перерубив ему кисть обратным движением меча. Выронил клинок, падая на спину и одновременно с этим доставая из Инвентаря свою верную винтовку.

Время замедлило свой ход, превратившись в кисель, а внутри меня словно пробудилась ненасытная ледяная бездна.

Пуф! Пуф! Пуф! Пуф…

Я чуть ли не в упор стрелял в узкие прорези забрал и, покончив с ними, переключился на в целившихся в меня арбалетчиков и стрелков.

Пуф!

Последний патрон я послал магу, машущему перед собой руками.

Упал я на что-то твердое — наверняка доспех наемника, но мне было уже всё равно.

Накатил такой пофигизм, что казалось, наклонись надо мной Алый с ножом в руке, чтобы перерезать мне горло, я и не пошевелюсь.

Полнейшая апатия и опустошение.

Такое бывает после окончания какого-то важного дела, в которое вкладываешь всего себя. В последний раз я так выматывался, когда досрочно сдавал сессию…

Мне даже было неинтересно, чем закончился бой Оута и командира Алых. Точнее было очень даже интересно, но нереально лениво.

Да и вообще, казалось, закрой я глаза — как провалюсь в пучину беспамятства.

Поэтому я их и не закрывал.

Смотреть в бескрайнее серое небо, как Андрей Болонский при битве на Аустерлице мне не хотелось, поэтому я наблюдал за стремительно удаляющейся платформой.

Жижек молодец.

Не стал тормозить, чтобы попытаться спасти нас с капитаном. Может и хотел, но приказ важнее.

По крайней мере, с детьми всё в порядке.

Я вздохнул и, решив, что пара минут отдыха мне не помешает, прикрыл глаза

— Чего это ты тут вздыхаешь, — от услышанного голоса, губы сами собой расплылись в улыбке, и я запрокинул голову назад, чтобы увидеть ковыляющего ко мне Оута.

Выглядел капитан неважно.

Весь в крови, как в своей, так и в чужой. В плече дырка, рука сломана, из брюха торчит рукоять кинжала. Второй кинжал плотно засел в правой ноге.

На мгновение мне даже стало стыдно.

Оут, несмотря на свое состояние вполне себе ходит, а я… Разлёгся тут, понимаешь.

— Ты посмотри, — капитан в который уже раз прочитал мои мысли. — Разлёгся-то как! А ну-ка… Рядовой Иванов!

— Я? — хоть я и не служил, но тело само собой попыталось вытянуться по стойке смирно.

— Жив?

— Так тошна…

— Ну тогда встал и пошёл!

Я с кряхтением поднялся на ноги, с удивлением обнаруживая, что тело до сих пор меня слушается.

Шагнул было к капитану, чье бледное лицо мне дико не понравилось

— А теперь…

Оут, не договорив, повалился на меня, и мы с ним в момент поменялись местами.

— Оказать раненным первую помощь! — скомандовал я сам себе и, посмотрев на учиненное нами побоище, и, в особенности, на поднимающиеся со стороны Клыка далёкие клубы пыли, добавил:

— И срочно приготовиться к тактическому отступлению!