Глава 17

Первым делом я, несмотря на поджимающее время, добил Алых.

И мне кажется, что любой человек, воспитанный на голливудских фильмах поступил бы также.

Ведь добрая половина всех проблем у главных героев из-за того, что они кого-то пожалели или пощадили.

Может быть на каком-то высоком уровне осознанности ты становишься настолько просветленным, что начинаешь любить всех — и друзей и врагов.

Ну или становишься настолько сильным, что тебе откровенно плевать на оставленного за спиной врага. Как бы он ни старался, вреда тебе причинить не сможет.

Я же, во-первых, был ещё объективно слаб, а во-вторых, не являлся никаким просветленным.

Если эти ребята взяли в руки оружие и вышли на бой, да ещё и били по платформе с детьми, значит они сделали свой выбор.

А ещё дико не хотелось оставлять за спиной наемников, вылечить которых можно при помощи парочки свитков или зелий.

Так что Алые были обречены.

Причем в процессе зачистки, я поймал себя на мысли, что меня не тянет блевать и уже не так сильно тошнит от вида крови и вывалившихся из живота кишок.

А ещё, зачистка преподала мне один очень важный урок.

Я очень спешил и бил из своей снайперки в тех наемников, от которых доносились эмоции или другие признаки жизни.

Прицелится, выстрелить, выкинуть из головы и быстрей-быстрей дальше. В общем, я торопился и, не скрываясь, перемещался по дороге в полный рост.

За что и был наказан.

Чутьё Воина взвыло белугой, и я рванулся в сторону, но не успел.

Прилетевшая с холма пуля явно была непростой, поскольку пробила и комбинезон пилота, и гимназистский мундир.

Хорошо хоть вражеский стрелок попал мне не в позвоночник, а в лопатку…

Упал на землю, вскинул свою винтовку и, поймав в прицел недобитого Алого, спустил курок.

Вот только вместо того, чтобы впиться наемнику в переносицу, пуля выбила около его уха столбик земли.

Я видел в прицел перекошенное лицо Алого и как он безостановочно стреляет в меня из здоровенной винтовки.

Чувствовал, как пули жужжат надо мной, но почему-то был уверен, что ни одна из них не попадет в меня.

Умц!

Тупая ноющая боль растекалась от лопатки до плеча, и я уже почти не чувствовал правую руку, но на этот раз пуля попала куда нужно.

Между глаз наемника расцвела алая роза, и только потом я позволил себе заорать от боли.

Хотя орал я не столько от боли, а от тупости происходящего.

Ну что мне стоило быть аккуратней?!

Ведь сейчас время — это самое ценное, что у нас есть.

Я достал из Инвентаря предпоследнее зелье Здоровья, залил в себя и, так и не чувствуя правой руки, прибавил ходу.

Снайперку пришлось убрать и вооружиться кортиком, который я хотел подарить Хмурому.

Кстати, добивать раненых ножом оказалось в разы сложнее, чем стреляя издалека и меня все же разок вывернуло.

По ходу дела, я занимался мародёркой. Точнее, сбором трофеев. Оружие, доспехи, клинки не брал. Только артефакты типа колец или амулетов.

Я бы, конечно, на месте наемников не брал бы с собой на дело ничего ценного, но вдруг повезет и в Пространственных карманах окажется что-то ценное?

Эх, мне бы полчасика, и вопрос брони для моей будущей гвардии был бы частично закрыт, но… клубы пыли потихоньку приближались, а я ещё не проверил холм.

Зачем я туда полез?

Во-первых, Оуту требовалось пара-тройка минут на восстановления — зелья и свитков я на него не пожалел, но даже магия не всесильна.

Во-вторых, из головы не шёл хвойный аромат.

В-третьих, с холма тянуло настолько острым разочарованием и чувством вины, что я просто не мог пройти мимо.

Да и в-четвертых, надо было осмотреться куда двигаться дальше.

Наскоро поднявшись на холм, я первым делом убедился, что поблизости нет недобитых Алых, затем внимательно посмотрел на поднимающиеся клубы пыли.

К нам стремительно приближались всадники, и это была однозначно плохая новость. Хорошей новостью было, что их, судя по клубам пыли, было немного.

Бежать? Или устроить засаду?

По идее, минуты три-четыре у меня точно есть… Но в любом случае, надо поспешить.

Я пожелал про себя этим всадникам споткнуться и разбить себе головы и побежал дальше — на источник ярких эмоций.

На холме находились валуны, кусты и обгоревший остов недостроенного домика, но несмотря на богатство укрытий, выжил почему-то лишь один Алый, пальнувший мне в спину.

И это было удивительно.

Источник эмоций я обнаружил за один из валунов. И это был Хмурый.

Всё-таки не послушал капитана и полез на холм, подавлять огневые точки противника, пожертвовав собой ради прорыва Жижека.

Герой, чего уж тут сказать! Причем, пока что живой.

Мой денщик лежал в окружение трех тел Алых и матерился сквозь кашель.

Распоротая и кое как перевязанная нога, окровавленная рука, сжимающая длинный нож, глубокая рана живота и тонкая струйка крови, текущая изо рта солдата.

— Добей! — зло сверкнул глазами Хмурый, сплюнув кровью себе на грудь. — Ну!

— А тебе, кстати, нож купил в подарок, — я продемонстрировал солдату кортик. — Правда мне пришлось им воспользоваться… Но ты, надеюсь, не в обиде.

— До-бей, — Хмурый зажмурился то ли от боли, то ли от досады.

— На-ка лучше попей, — в рифму ответил я, вливая в него последнее зелье.

Солдат дергал головой, не давая мне ему помочь, но я всё же справился.

— Зря, — прохрипел Хмурый и зашёлся кашлем напополам с кровью. — О… обуза!

— Во-первых, — я достал из Пространственного кармана зелье Малой регенерации и вылил половину на живот, а второю на ногу. — Мы своих не бросаем.

Я и не надеялся, что зелье поможет залечить раны — микробы убьет и кровь остановит — уже хорошо.

— Во-вторых, — я продемонстрировал ему Кольцо Контрабандиста, — я не собираюсь тебя тащить на загривке.

— Ушлый… — покачал головой Хмурый, а дикое желание жить, вперемешку с досадой и разочарованием сменилось облегчением.

Все-таки хорошо, когда тебе плохо, но есть кому о тебе позаботиться.

Ещё бы кто обо мне позаботился… Если бы не курс Укрепления тела, лежал бы я сейчас, как Хмурый.

Который, кстати, наконец-то потерял сознание.

Мне это было только на руку.

Убрав героя-денщика в кольцо, я недовольно посмотрел на появившуюся надпись:

Внимание! Временное увеличение ранга!

Воин +1

Длительность: 1 день

*Раскрыть текущие характеристики*

Один день — это очень мало. Нужно срочно доставить его ко врачу.

Больше на холме эмоций не было, и я поспешил к Оуту.

— Чего так долго? — капитан в мое отсутствие успел прийти в себя, и только мертвенно-белое от потери крови лицо выдавало его состояние. — Доклад!

— Алые добиты. Хмурый в Кольце, плох парень. К нам приближается отряд всадников.

— Сколько?

Оут положил руку на рукоять клинка, а я только сейчас заметил, что у него на поясе висят две перевязи с клинками — своя и командира Алых.

— Человек пять-шесть.

— Засада?

— Тоже так думаю.

— Тут поворот, — Оут посмотрел на холм, потом на край дороги, где росли жидкие кустики. — Ловим на живца.

— Кто живец?

— Я, — капитан с сомнением посмотрел на свою раненную ногу. — Натяни веревку, спрячься среди тел с Ураганом. Как завернут — выпускай полный барабан.

— А если там Маг?

— Значит нам не повезло.

Оут поправил трофейный наруч и заковылял по дороге, с каждым шагом удаляясь все дальше от устроенного нами побоища.

Я же, подхватив по пути несколько мечей Алых, наскоро устроил примитивную ловушку — натянул веревку на расстоянии в две ладони от земли.

За поворотом, да если не присматриваться — может сработать.

По идее, нужно было устроить засаду раньше. Я бы на месте всадников, увидев остатки телег и валяющиеся везде трупы, замедлил ход.

Увы, но других вариантов банально не было, поэтому пришлось надеяться на удачу.

Убедившись, что мечи вбиты в землю хорошо, а веревка крепко привязана к рукояти, я заполз под чудом сохранившуюся телегу, возле которой валялись штуки четыре Алых.

Затаившись под телегой, я принялся перебирать Инвентарь, в надежде найти что-нибудь полезное.

Увы, но лазерные пистолеты так и не доставались, а шахматные фигурки, хоть и потеплели, но превращаться в могучих воинов не спешили.

Хотя… с чего это я вообще взял, что они могут в кого-то превратиться?

Мысль была интересная, но отслеживать откуда она взялась у меня в голове времени не было.

Послышался приближающийся топот копыт, и я поудобней перехватил верный Ураган.

На все про всё у меня будет несколько секунд. Главное, чтобы они проскакали дальше.

Я перекатился на другую сторону телеги и, направив ствол в небо, спустил курок.

По идее, отзвук далекого взрыва даст всадникам понять, что мы ушли дальше.

Бабах!

В нескольких десятках метров от Оута расцвел лепесток огня, а я довольно улыбнулся, наскоро снаряжая Ураган заранее приготовленным снарядом.

Момент, когда всадники вылетели из-за поворота я пропустил — уж слишком быстро все произошло.

Ну а дальше всё закрутилось с немыслимой скоростью.

Послышалось полное боли ржание — лошади одна за другой спотыкались о натянутую веревку и ломали себе передние ноги — а следом и ругательства вперемешку с проклятьями.

Умц!! Умц! Умц! Умц!

Я палил из Урагана прямо в центр образовавшейся каши-малы.

Умц! Умц!

Было дико жаль ни в чем не повинных лошадок, но у меня не было выбора.

Вторую и третью гранаты я положил чуть вперед и чуть назад — чтобы накрыть вырвавшихся и отставших конников.

А все остальные послал в шевелящуюся на дороге груду.

Кажется, я видел, как летели в разные стороны оторванные руки и даже лошадиная голова, но точно не скажу.

Я был занят тем, что перезаряжал Ураган.

Умц!

Череда взрывов накрыла кровавую кашу, оставшуюся после первого барабана, но я продолжал стрелять.

И не потому что мне от крови снесло крышу или я завис, а потому что почувствовал чужие эмоции.

Боль, обида, раздражение, злость.

И когда первая граната из перезаряженного Урагана разбилась о полупрозрачную защитную сферу, я даже не удивился.

Умц!

Я продолжал стрелять, чувствуя, как во всю орёт Чуйка Воина.

Умц! Вжух!

Фигура, полускрытая сферой, взмахнула рукой и телегу, под которой я прятался, унесло порывом огненного ветра.

Умц!

К счастью, стрелял я все же быстрей, чем вражеский маг кастовал заклинания.

Умц!

Я жал и жал на спусковой крючок, надеясь про себя, что щит не выдержит и лопнет.

Вжух! Умц!

Здоровенный огненный кулак вырвался из сферы за секунду до того, как я выпустил последнюю гранату.

Защитная сфера взорвалась осколками и меня отбросило вбок практически одновременно.

Я едва успел прикрыть от жара голову и замычал от нестерпимой боли.

Неприкрытые мундиром и комбинезоном части тела, казалось, плавятся и текут как масло.

В сознании я остался только благодаря артефакту Толстого. По сравнению с той болью эта была… не такой.

Я вслепую покатился по земле, сбивая вгрызающийся в меня огонь.

«Глаза — главное глаза!» — набатом стучало в голове.

Приоткрыв глаза, я испытал дикое желание закрыть их обратно и больше не открывать.

Кисть правой руки словно принадлежала не мне, а только что освежеванному зомби.

Черная копоть сгоревшего мяса, проблёскивающая сквозь неохотно сочащуюся кровь белизна костей, налипшие комки земли… На левой же красовалась перчатка князя…

— Гррррыыыыы, — Магу, похоже, досталось не меньше, но он, в отличие от меня, явно желал доделать дело до конца.

Иначе чем объяснить тот факт, что он с маниакальной решимостью полз в мою сторону?

— Придушу! — Правая рука мага выглядела не лучше моей, а вот левая была практически в идеальном состоянии.

Чего не сказать о его ногах.

Последний рунный снаряд не просто пробил защиту мага, а оторвал ему ноги.

У меня же сил не было ни для того, чтобы оказать сопротивление, ни для того, чтобы ползти прочь.

Точнее я бы мог зачерпнуть силы из Кольца, но тогда Хмурый больше не увидит солнечный свет.

К тому же…

Я посмотрел на ничего не замечающего вокруг себя мага и улыбнулся обожжёнными губами.

… у меня есть Оут.

Маг почти дополз до меня, когда прилетевший откуда-то слева меч, вошел ему в ухо.

Я хотел сказать что-нибудь пафосное, типа: «Ну что, и стоило так сильно торопиться умереть?», но не стал.

Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от осознания своих ран.

Помню, в детстве я порезал стеклом фалангу среднего пальца и всё бы ничего, но взглянув на рану, я заметил прожилку чего-то белого и фиолетового.

К горлу подкатила тошнота, и я на негнущихся ногах добрался до ванной.

Там мою рану увидела мама, и я, взглянув в её полные страха глаза, благополучно отключился, плюхнувшись в груду грязного белья.

Так вот, сейчас я испытывал похожие ощущения, балансируя на грани жгучей боли и потери сознания.

— Опять валяешься? — слабо усмехнулся Оут, с натугой вытаскивая из головы мага свой меч.

Я молча кивнул, не решаясь что-то сказать.

— Силы есть? Идти можешь?

Я неуверенно пожал плечами и тут же поморщился от прострелившей лопатку боли.

— Ясно, — кивнул Оут, который, честно говоря, выглядел не лучше, чем я. — Ты, главное, Миш, не отключайся. Без твой ауры я нас не вытащу…

— Бодрячка?

Я сквозь слёзы кивнул, и капитан влил мне в рот отвратительно бодрящую жидкость.

Что ж, зато теперь точно не отрублюсь. Оут немного подождал, после чего достал из Пространственного кармана аптечку и честно предупредил:

— Сейчас будет больно.

Кажется, в последующие две минуты я сорвал голос.

Капитан делал все быстро и безжалостно. Ополоснул водой руки, на которые налип всякий мусор и земля. Споро нанес какую-то мазь и замотал руки и голову бинтами.

После обработки рук я выл лучше волков и оборотней вместе взятых.

А под конец операции уже просто сипел.

— Держись, — Оут, наконец-то закончив надо мной издеваться, закинул меня на плечо и зашагал по дороге.

Причем, хоть у меня в глазах то и дело двоилось, я был точно уверен, что капитан с каждым шагом двигался всё быстрее.

Это, кстати, было ещё понятно по врезающемуся под дых плечу Оута.

Мимо сначала проплывали, а потом и проносились поля и овраги, потом мир перевернулся, а меня снова чуть было не вывернуло.

Затем мелькали обеспокоенные лица Оута, Жижека и даже Фёдора.

Помню какие-то домики, знакомую лавку с красной крышей, два черных пятна, от которых так и несло палёным мясом…

Кажется, нас хотели остановить, меч в руках Оута и винтовка Жижека мгновенно остудили пыл местных.

Потом был безумно долгий спуск по лестнице, плач детей, снующий туда-сюда Жижек.

Бешеная езда на платформе, от которой щипало обожжённые губы.

И снова лестница, только на этот раз вверх.

К тому моменту действие бодрячка закончилось, и мне приходилось кусать губы, чтобы не провалиться в темноту спасительного забвения.

От первого портала брюхо скрутило так, что казалось ещё немного и меня вывернет наизнанку.

И тут же навалилась жара и запахло… армейским порядком.

О! Кто бы только знал, насколько я был рад почувствовать суховей пустыни!

Впрочем, Оут почти сразу же шагнул в очередной портал.

На этот раз я не сдержался и меня вывернуло желчью. Было так плохо, что хотелось не просто провалиться в беспамятство, а умереть.

И снова бешеная езда на платформе, и, наконец-то, родная гимназия.

— Миш, куда дальше? — Оут замер у ворот, не решаясь войти на территорию гимназии.

Ну не расстреляют же нас, если мы ступим на территорию гимназии, в конце концов?

Я мотнул головой в сторону ворот, и Оут неохотно потянул ворота на себя.

— Добрый вечер, — судя по тому, как вздрогнул Оут, Светозар Иванович появился несколько… неожиданно. — Представьтесь, пожалуйста и обозначьте цели вашего прибытия в княжескую гимназию для одаренных детей.

— Капитан Оут, — мрачно ответил Воин, аккуратно снимая меня со своего плеча. — Доставил своего… сюзерена к месту учёбы.

— Михаил! — Светозар кинулся ко мне и приложил ладонь к перемотанному бинтами лбу. — Древние! Что случилось!

— Скажем так, — Оут с явной неохотой позволил историку меня забрать и кивнул на платформу. — Мы с Михаилом наткнулись на похищенных детей и освободили их. За нами увязалась погоня и… пришлось вступить в бой.

— Детей? Погоня? Капитан, вас не затруднит написать рапорт?

— Не вопрос, — Оут заметно расслабился, услышав знакомое слово. — Как могу к вам обращаться?

— Светозар Иванович. Зам директора по…

— Светик что ли? — перебил историка Оут.

Опа… Это Оут, конечно, дал маху…

— Светик? — с явным раздражением переспросил Светозар и в воздухе ощутимо запахло неприятностями, надвигающимися на одного ничего не подозревающего капитана.

Мне было дико интересно, чем кончится разговор и когда меня уже отнесут в госпиталь, но оказавшись на территории гимназии, мой организм почувствовал себя в безопасности и расслабился.

На веки навесили тяжеленные гири, и я привалился в долгожданное беспамятство до того, как услышал ответ… хех, Светика.