Глава 19
Раньше я смутно понимал значение фразы «C корабля на бал».
Ну приехал ты откуда-то куда-то, попал с ходу на какое-то мероприятие, что здесь такого?
Но буквально пару часов назад прочувствовал всю прелесть «Что здесь такого?» на своей собственной шкуре.
А начиналось всё вполне себе обыденно.
Я открывал глаза и попадал на Арену. Бился с Рив и ловил брюхом её клинок.
Принцесса поняла моё стремление её раздеть и сражаться с ней стало ну очень сложно. Постоянный натиск, постоянные атаки, постоянный прессинг.
Я только и мог, что уходить в глухую оборону.
Время на Арене бежало то быстро, то медленно, и я не знаю, сколько мы с ней бились таким образом.
Зато мои движения становились более скупыми и эффективными.
К примеру, для того, чтобы посмотреть влево, я не поворачивался всем телом, теряя драгоценные мгновения, а лишь едва доворачивал шею, целиком и полностью полагаясь на периферийное зрение.
А ещё я… вырос.
Скорей всего поблагодарить нужно было Средний курс Укрепления тела, ну и, конечно, же тренировки с Рив.
Сейчас, по крайней мере, я уже был с ней одного роста, что давало больше возможностей для маневра.
Что до её туники… Было несколько моментов, когда я, бросившись напролом вперёд, мог получить мечом в живот, но ценой проигрыша, вцепиться в её топ и сорвать его.
Но я так ни разу не сделал.
Во-первых, это было неспортивно, и Рив бы точно такого порыва не оценила. Во-вторых, как-то без-честно, а в последнее время я привык действовать по совести.
Кстати, каждый мой проигрыш оканчивался тьмой, после чего я вновь оказывался на Арене.
Но вместо того, чтобы браться за меч, я шёл к сидящему на трибунах Дубровскому, чтобы взять на себя часть переполняющей его энергии.
Иногда меня хватало аж на три прикосновения, но обычно с головой хватало одного.
Сила не просто отбрасывала меня на середину арены, она, казалось, пронизывала каждую мою мышцу, каждую связку. И это было нереально больно.
Зато Роме, судя по проглянувшему на щеках румянцу, становилось чуть лучше.
Вообще, если позабыть по ужас реальности, меня все устраивало:
Тренировки, красивейшая девушка, которая хоть и рядом, но никак не дается в руки, рост мастерства и физ подготовки.
В общем, будь моя воля, я бы погостил на Арене ещё пару недель как минимум! Глядишь, и удалось бы ещё немного подрезать топ Рив?
— Михаил, привет! Давай быстрее, мы опаздываем на бал!
Новость про бал меня огорошила настолько, что пропустил детскую обманку Рив. Ну а принцесса так удивилась, что даже не стала меня добивать.
Я же, благодарно кивнув, посмотрел на Ваню Толстого.
— Какой такой бал?
— Обычный. Ух ёёёёё! — Иван, который как только появился, тут же бросился к Дубровскому "подзаряжаться" отлетел от статуи Дубровского и сейчас валялся на земле, не торопясь подниматься на ноги. — Вальс, полонез, мазурка, кадриль…
С каждым услышанным названием, моё сердце уходило все глубже и глубже, пока не бухнулось куда-то в район пяток.
Танцевать? Я? Боже упаси!
— Ты это, — я решил начать с самого важного, — как здесь очутился-то?
Ваня попробовал приподняться, но не смог и, махнув рукой, растянулся на песке.
— Как-как? — он прикрыл глаза и положил ногу на ногу. — Ты в курсе, что уже неделю в отключке валяешься? Пришлось цепляться к Роме.
— Цепляться?
Вообще, если бы не бой с Рив я бы тоже задался мыслью — как Толстой смог суда попасть, но мне в тот момент было не до этого.
— Ну да, — кивнул Иван, устраиваясь на песке поудобней — будто не на арене валялся, а лежал на пляже. — У меня с ним типа связи установилось. Вот и получилось сюда попасть. И то, только с помощью директора.
— Что-то слишком много суеты ради одного форточника, — засомневался я.
— Шутишь? — усмехнулся Толстой. — Ты же у нас местный герой. Детишек спас от Алых!
От Алых? Значит роль северян пока решили не афишировать? Не скажу, что одобряю, но умом понимаю. Не все же северяне такие отбитые, как те работорговцы?
— Да и согласно уставу гимназии, на балу должны присутствовать все без исключения гимназисты.
— А как же… — я кивнул на Дубровского.
— Почти все, — тут же поправился Иван.
— Зачем вообще нужен этот бал? — я посмотрел на Рив, но та сделала вид, что занята заточкой своего меча.
— Как зачем, — лениво ответил Толстой, не открывая глаз. — Родители таким образом могут попасть на территорию гимназии и посмотреть всё ли с нами хорошо.
— Что с нами может случиться? — удивился я. — Мы же под защитой князя.
— Да были, знаешь ли, случаи в истории, — неохотно ответил Иван. — Не у нас, конечно, но всё же.
Я представил, что могут сделать с детьми взрослые Одаренные учителя, у которых по какой-то причине ну, скажем, поехала крыша, и поежился.
Нет, лучше в эту сторону не думать.
— К тому же родители Романа обязательно захотят с тобой поговорить.
— С чего бы это? — удивился я.
— Михаил, — Иван открыл левый глаз и покосился на меня. — Я в курсе, что между вами связь.
— Сам догадался? — уточнил я.
— Подслушал разговор доктора и директора, — признался Иван. — Но у меня и до этого были подозрения. Не знаю, что это за место, но Дубровский отсюда не вылазит. А учитывая, что сюда можно попасть только вместе с тобой…
— Это был единственный вариант его спасти, — я пожал плечами, делая мысленную отметку, что Толстой знает слишком много. — Иначе…
— Да я в курсе, — отмахнулся Иван, открывая второй глаз и предпринимая повторную попытку подняться на ноги. — Помню, как здесь очутился. Кстати, где мы?
Стоило Толстому задать этот вопрос, как я почувствовал мелькнувшее в ауре Рив напряжение.
— Где-то, — расплывчато ответил я, сам не зная ответа на этот вопрос. — Так что там с балом, Вань?
— А что с ним? — удивился Толстой, всё же поднимаясь на ноги и неспешно направляясь обратно к Дубровскому.
— Ну там же надо танцевать, — терпеливо пояснил я. — А я не умею.
— О! — глубокомысленно изрек Толстой, подходя к Роме. — Ну, тут я тебе не помощник!
— Рив? — я со смущением посмотрел на принцессу. — Ты же умеешь танцевать?
Амазонка посмотрела на меня с недоверчивым прищуром, словно говоря: Ты уверен, что хочешь задать мне этот вопрос?
— Ну а что? — я покосился на Толстого, который резко передумал прикасаться к Дубровскому и сейчас с любопытством прислушивался к нашему разговору. — Бал — это тот же самый бой! Только вместо мечей… эээ, танцевальные туфли!
Рив едва заметно усмехнулась, но меч свой точить перестала.
— Точно-точно, — приободрился я. — От ужасной музыки то клонит в сон, то взрываются барабанные перепонки. Безумная толпа стремится оттоптать тебе ноги и оторвать рукав от… м-м-м…
— Фрака, — подсказал Толстой.
— Вот-вот, — я, видя, что Рив отложила меч и не спеша пошла мне навстречу, приободрился. — И приходится биться до последнего стоптанного каблука, до последнего, оставшегося на ногах музыканта!
Рив остановилась в шаге от меня и задумчиво посмотрела прямо в глаза, что-то решая про себя.
Я же уже тянул руку к её талии, как ксуров Толстой всё испортил:
— Про стоптанные каблуки в точку! Не зря же на бале родители присутствуют. Будут подбирать партию своим дочерям…
Моя рука, только что прикоснувшаяся к такой упругой и такой горячей талии, почувствовала, как тело Рив окаменело.
— Я не соби… — договорить я не успел.
В глазах принцессы мелькнула обида, и в следующий миг её лоб врезался в моё лицо.
Кажется, перед тем, как раствориться в брызнувших из глаз искрах, я услышал треск своего черепа.
* * *
— Ну вот, — послышался дребезжащий, как старый тарантас голос доктора. — Я же говорил!
— Отлично! — ответил ему голос директора. — Отсоединяйте капельницы, вводите финальный компонент курса и выпинывайте его из лазарета. До бала остался всего лишь час!
— А…
— И Толстого тоже, — с полуслова понял директор. — Док, вы молодец, выношу личную благодарность!
— Служу князю и княжеству! — довольно отрапортовал доктор и склонился надо мной. — Гимназист Иванов, вы меня слышите?
Судя по удаляющимся шагам, директор задерживаться в лазарете не стал.
— Сво…
— Что-то, простите? — не понял доктор.
— Сво… — прохрипел я, чувствуя, как от сухости трескаются губы.
— Держите водички!
Моих губ коснулся прохладный стакан, и на следующие несколько секунд я выпал из этой реальности.
Пил, пил и пил, наслаждаясь бесподобным вкусом обычной воды. Пил до тех пор, пока зубы не клацнули о пустой стакан.
— Довольно, — строго сказал доктор. — Как себя чувствуете, Михаил? Вы что-то хотели сказать?
— Сволочь! — с чувством произнес я, смотря на доктора.
— Простите? — нахмурился целитель.
— Толстой — сволочь! — доверительно сообщил я доктору.
— Значит, теория Якова Ивановича верна и часть форточников действительно склонна к прокалыванию самой ткани мироздания!
Чем-то его слова зацепили мое внимание, вроде, что-то похожее я уже встречал в уведомлениях Сети.
Стоп, а почему Сети?
Я нахмурился, вспоминая, откуда у меня в голове очутилось это слово.
Но как бы я ни старался, вспомнить не получалось. Хотя, в принципе, какая разница? Система, Сеть, Инет Древних — суть от названия не меняется!
— Кха! — с соседней койки послышался хрип, и я тут же позабыл про слова доктора.
Толстой! Вот он-то мне и нужен!
Я впился взглядом в пришедшего в себя Ивана и потянулся в его сторону.
— Михаил, действительно, — доктор попытался было меня присовестить. — Вы же только что пришли в себя.
— Я быстро, — пообещал я, скатываясь со своей кровати и цепляясь за койку Толстого. — И почти без крови…
— Мишаааа, — у Толстого, в отличие от меня сил было больше, поскольку он тут же вскочил на ноги и замер с другой стороны кровати. — Миша, не дури!
— Не боись, Ваня, ты почти ничего не почувствуешь! — злость придала мне сил, и я медленно поднялся на ноги, прикидывая про себя, как будет лучше — броситься на него через кровать, или оббежать её справа?
— Миша, — Толстой считал мой порыв и дернулся в противоположную сторону. — Миша, давай поговорим, как взрослые люди? Как дворяне, в конце концов!
— Поговорим, — пообещал я Толстому, делая обманные рывки и примеряясь к финальному броску. — Ой, как поговорим…
— Так! — в голосе доктора звякнул металл. — А ну встали и вышли из госпиталя! Гимназисты ещё называется! Честь и гордость княжества! Устроили тут… салочки!
Я многообещающе посмотрел на Толстого, но доктору всё же подчинился.
С Толстым я ещё поквитаюсь за его болтливый язык, но с доктором ссориться — такое себе.
Он и так, вон, все время обо мне заботился.
— Простите, эм, — я поморщился, вспоминая имя, услышанное сквозь дрему, — Асклепий Иванович! И спасибо за то, что привели меня в чувство. Ощущаю себя на девяносто девять процентов!
— А ещё один процент куда делся? — довольно прищурился доктор.
— У Толстого спросите, — я кивнул на смутившегося парня и, ещё раз поблагодарив доктора, направился к выходу.
Толстого я решил игнорировать.
— Миша! Михаил!
Иван, похоже, понял, что сильно накосячил и бросился за мной следом.
— Да стой же ты!
— Чего тебе? — хмуро бросил я, не глядя на дворянина.
— Ну прости! — бухнул Толстой, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Шутканул неудачно. Она, знаешь, как мне потом втащила!
— Во-первых, Ваня, — я поморщился от жаргонизмов Толстого. — Следи за своей речью. Втащила, шутканул… Ты дворянин или кто?
Толстой тут же закатил глаза, а я продолжил.
— Во-вторых, ты мне такой момент обломал! Вот зла не хватает! Молчу уж про наши будущие встречи! Да она ж меня сейчас ненавидит!
— Косякнул, — угрюмо буркнул Толстой, пропустив все мои слова про красивую речь мимо ушей.
Ну серьезно, Иван так выражается, будто бы это он форточник, а не я! И будто бы это он провел всё детство на ЧТЗ…
— Готов ответить.
— Да что с тебя взять, — я махнул рукой, чувствуя, как злость вытекает из меня, словно воздух из спущенного шарика. — Должен будешь!
— Без б! — радостно осклабился парень и, отступив на шаг назад, расплылся в довольной улыбке: — Ну что, пошли на бал?
* * *
Бал… Перефразируя слова классика: как много в этом слове для сердца аристо слилось!
Всякие юбки, туфельки, фраки, и мундиры. Музыка, надраенные полы, сверкание улыбок и драгоценностей, блеск шпаг и начищенных сапог!
Прицельная стрельба глазками и устройство не только любовных дел, но и налаживание деловых связей и полезных знакомств.
Я едва успел собраться — заботливый Фил подготовил фрак, который, правда, оказался чуть узок в плечах — как пришла пора выходить.
Фрак я всё же решил не надевать — некомфортно, да ещё и мал.
Фил мой выбор не одобрил, но спорить не стал. В мундирах на бал идти дозволялось.
Пока шли до центрального здания, главный холл которого оборудовали под торжество, с удовольствием пообщался со своими друзьями.
Больше всего меня порадовало, что Славик значительно окреп, а Фил из пухлого мальчика превратился в плотного парня.
Мирон, как был здоровяком, так им и остался, да ещё и подрос, прибавив, как мне показалась, несколько сантиметров.
Было видно, что ребята регулярно ходили в спортзал и тягали железо. А вместе с ними, как оказалось, занимался чуть ли не весь наш класс.
Вообще, встреча получилось очень душевной.
Славик меня молча обнял, Мирон стиснул так, что кости захрустели, ну а Фил, растолкав ребят, пожал мне руку и принялся вводить в курс дела.
Начал он с гимназии.
Оказалось, что я провалялся в отключке целую неделю, и теперь у меня куча долгов по учебным дисциплинам.
Преподы, по словам ребят, словно с цепи сорвались. Задавали много и нещадно гоняли за каждую повторенную ошибку.
То есть сделать первую ошибку разрешалось и даже поощрялось, но её повторение жестоко каралось.
Ребята даже в шутку позавидовали моей отключке и коме Дубровского — лежи себе спокойно, отдыхай!
Ага, отдыхай! Не нужен нам такой отдых.
— Фил, ты, я так понимаю, лучше всех успеваешь? — я с трудом вклинился в поток вываливаемой на меня информации.
— Лучший в классе, — с гордостью подтвердил толстячок.
— Выдели час в день и навещай Рому, — попросил я его. — А лучше всего делай домашку прямо у его койки. С доктором я договорюсь.
— А зачем? — тут же заинтересовался Мирон.
— Чтобы ему было легче нас догонять, — на мой взгляд, ответ был очевиден, но я решил не обижать здоровяка. — Чтобы когда он очнется, сразу же влился в учебный процесс.
— О-очнется? — уточнил Славик.
— Сто процентов, — подтвердил я.
Затем Фил снова перехватил беседу в своих руки, поделился последними сплетнями и происшествиями. Передал мне записки с просьбой о встрече сразу же от пяти человек!
Первым, ожидаемо, был Аден Пылаев. Видать, неугомонный огневик что-то, хе-хе, нарыл.
Вторым неожиданно оказался дуэт Антуана Ги’Дэрека и Василия Пожарского.
Третий — Оут, который передал записку Филу через Агапыча, а сам, как я понял, отбыл на заставу вместе с Жижеком и Хмурым.
На этом моменте я прям выдохнул.
До последнего не верил, что Хмурый выживет. И даже Кольцо Контрабандиста не казалось мне панацеей.
Вот ей-Богу как будто гора с плеч упала. Ведь если бы не Хмурый, нас бы Алые с того пригорка перестреляли как в тире!
Четвертым оказался паладин, которого Братство назначило ответственным за расследование стычки у леса.
Судя по тому, что записку передал всё тот же Агапыч, встреча была одобрена директором.
Ну а пятым оказался… Фёдор.
Вспомнив про малышню, я мысленно вычеркнул из суток ещё два часа. Хочешь-не хочешь, а раз взял на себя ответственность за деток, будь готов проводить с ними время.
Помимо этого, Фил сунул мне отчеты с заставы. Олег, отец Мирона, оказался настоящей находкой и активно развивал регион, не забывая про свою Мастерскую.
И, судя по отчетам, скоро Застава превратится в самый настоящий городок, поскольку после финального выпуска Золотого меча, туда повалили толпы желающих разбогатеть и прославиться.
И что самое главное, среди них было много женщин и девушек, которые здраво рассудили, что если уж и хочется найти настоящего мужчину, то на заставе это получится быстрее.
Дома разлетались как пирожки. Активно открывались прачечные, ателье, пошив костюмов и прочие услуги.
Поскорей бы каникулы! Уже не терпеться посмотреть на заставу лично!
Шахты работали исправно, поставляя камень и соль, отряды авантюристов исправно приносились конструкты разной степени сохранности.
А кто-то даже умудрился найти какие-то развалины и принести на заставу несколько Древних артефактов!
З — зависть!
Так же Фил не преминул напомнить мне про мой надел и порекомендовал записаться на прием к директору.
Как я понял, нужно было написать заявление об увеличении срока подтверждения или подать запрос на прохождение то ли экономической, то ли комбинированной практики.
Вот только как мне ехать в надел без Дубровского я не представлял. Снова оставлять его под присмотром Толстого?
Судя по недовольному выражению лица Фила он не успел мне рассказать и половины новостей, накопившихся за последние несколько недель.
Увы, но шум, доносящийся из-за распахнутых дверей центрального холла, дал явно понять — все беседы после бала.
— Позже! — буркнул Фил и, расправив плечи и втянув живот, важно шагнул в зал.
Следом за ним проследовали робеющие до одури Мирон и Славик, ну и я.
Последним я заходил неслучайно.
Пока мы шли, у меня в голове возник план, как пережить этот ксуров бал.
В общем, я решил затеряться в толпе и… попросту не танцевать!
Увы, но мой план начал трещать по швам уже в самом начале.
Несмотря на то, что почти весь зал был наполнен гимназистами и их родителями, я поймал на себе чей-то пристальный взгляд.
Обреченно вздохнув про себя, я перестал прятаться за широкой спиной Мирона и посмотрел в сторону, откуда исходило концентрированное внимание.
Да ладно!
Ко мне элегантно и неспешно направлялись две красотки, в сопровождении двух взрослых мужчин.
Внимательно присмотревшись, и пробившись взглядом сквозь пышные платья, сверкающие драгоценности и привлекающие внимание вырезы декольте, я покачал головой.
Ко мне целеустремленно шли мои старые знакомые. Милашка Айна Пылаева и чем-то смущенная Алексия Громова.
Причем, судя по схожести лиц и аур, они приближались в сопровождении своих отцов.