Глава 20

— Это и есть тот самый форточник? — со скукой в голосе протянул отец Алексии, недовольно рассматривая меня.

— Пап! — вспыхнула Алексия.

— Хиловат, — подхватил отец Айны, — Айна, он точно вас спас?

Он выжидающе замолчал, ожидая моей реакции.

Я же настороженно смотрел на Одаренных.

Хорошо было бы узнать, какое место они занимают в иерархии своей семьи и подготовиться к встрече, но про бал я узнал лишь час назад.

Да и вообще, встреча с Громовыми и Пылаевыми не входила в мои планы.

Я бы вообще предпочел уйти на время в тень и не отсвечивать хотя бы до конца учебного года. Поскольку пока у меня не будет дворянства, всерьез меня воспринимать никто не будет.

— Он разговаривать-то умеет? — с некой толикой пренебрежения бросил Громов.

Что он, что Пылаев разглядывали меня с холодным любопытством, словно какую-то неведомую зверушку. А точнее букашку.

На мгновенье во мне вспыхнула злость, но я тут же взял себя в руки.

Хотелось бросить что-то язвительное в ответ, но здравый смысл и Чуйка Воина подсказывали: молчание — золото.

Да и вообще, лично ко мне пока никто не обращался. Пылаев обратился к дочери, а Громов вообще непонятно к кому.

А насколько я помню кодекс дворян, не желательно вступать в общение без представления.

Да уж, до этих интриганов мне как до Китая пешком!

Так или иначе, видимо в моих глазах мелькнуло что-то эдакое, что не осталось без внимания Одаренных.

Высокий шатен со стильной рыжей бородкой — Пылаев — и широкоплечий брюнет и невыразительными водянистыми глазами — Громов — молча переглянулись и обменялись понимающими усмешками.

— Вот значит как Дубровский справился с той наемницей, — покивал Громов.

— Впечатляющая аура, — согласился Пылаев.

После чего оба, не сказав ни слова, молча повернулись и ушли, оставив меня с девушками наедине.

Ну как наедине… Если не брать в расчет зала, набитого гимназистами и их родителями.

— Михаил, — Алексия, видя, что я не горю желанием общаться, шагнула вперед, и я почти физически почувствовал, каких трудов ей стоит сдержаться, чтобы не ткнуть в меня пальцем. — Ты должен мне танец!

О Господи! Ну кто о чем, а девчонки о своих танцульках!

Пылаева недовольно посмотрела на свою подругу и та тут же добавила. — И Айне тоже!

— Дамы! — танцевать у меня не было никакого желания, и я с ходу прибег к заготовленному козырю. — Прошу прощения, но пока мой друг Роман лежит без сознания, с моей стороны будет самым настоящим предательством радоваться жизни!

— А я считаю, — нахмурилась Алексия, — что ему наоборот будет приятно, что его товарищ не унывает несмотря ни на что!

— Сударыни, — я с укоризной посмотрел на девушек, замечая, что Айна, в отличие от Алексии, смутилась. — Увы, но до тех пор, пока Роман не встанет на ноги, я отказываюсь от мирских удовольствий, куда, к моему сожалению, входят и танцы.

Интересно, а вообще можно побывать на балу, не станцевав ни одного танца?

Чувствую, благодаря Роме, у меня только что появился шанс это проверить!

— Иванов, — прошипела Алексия, удерживая на лице благожелательный оскал. — Мне дико жаль Дубровского, но если по гимназии поползут слухи, что форточник отшил двух дворянок, клянусь честью Рода, я тебя убью!

Опа, вот это поворот. Похоже, танцульки имеют для девочек несколько большее значение, чем для меня.

Я пробежался глазами по залу, замечая множество внимательных глаз, с интересом наблюдающих за нами.

А ведь ситуация и впрямь складывалась неоднозначная.

С одной стороны — высший свет с целым списком его негласных правил и укладов. С другой — обещание, данное Рив.

Пусть и негласное, но всё же…

Вот и попробуй найди выход из этой неудобной ситуации… Вот ей-Богу, лучше сразиться с целым отрядом Алых, чем разруливать недопонимания с девчонками!

Я покосился в сторону, где за нашей беседой с интересом наблюдали Мирон, Слава, Фил, Безухов, Воронцов, Толстой…

Стоп, Толстой!

Эх, хотел стребовать с него должок попозже, ну да куда деваться?

— Дамы, позвольте вам представить моего боевого товарища и одноклассника, человека высокой культуры и нравов, сильного и благородного, хоть иногда и несколько грубоватого в общении! Прошу любить и жаловать, Иван Толстой!

Я метнул в Толстого испепеляющий взгляд, и тот, едва заметно поморщившись, шагнул вперёд.

Отлично, значит, признал моё право стребовать с него должок.

— Сударыни, — Иван неожиданно ловко раскланялся с девушками и приглашающе протянул руку Алексии. — Увы, не имею возможности пригласить сразу обеих, но тешу себя надеждой, что следующий танец несравненная Айна подарит мне!

Пылаева мило засмущалась, а Алексия благосклонно приняла протянутую руку Ивана и покровительственно посмотрела на меня — мол, учись, как нужно с девушками обращаться!

— Если вы не против… — откуда-то сбоку из толпы гимназистов появился Ги’Дэрека и учтиво поклонился расстроившейся было Айне. — Я был бы безмерно счастлив разделить этот танец с вами!

Айна смущенно улыбнулась, почему-то виновато посмотрела на меня и приняла руку Антуана.

Странно, почему я ощущаю эманации злорадства, доносящиеся из разных углов зала?

Хах! А ведь со стороны это выглядело так, будто дворяне увели красивых девчонок прямо из-под носа у форточника!

Ну да мне же лучше. Танцы меня сейчас заботили меньше всего.

— Найди Адена, — шепнул мне Ги’Дэрека, проходя мимо. — Он сам не свой, ждет тебя в гимнастическом зале.

О как! У Пылаева, хе-хе, горит, раз не дождался пока я сам его найду. А ведь я прекрасно помню про полученные записки с просьбами о встречи.

Неужели что-то действительно настолько серьезное?

С Ги’Дэрека мне тоже, в принципе, нужно переговорить — глядишь, и получится заключить союз, который сейчас в наших интересах, но это пока терпит.

Так же как и ответ Оуту и встреча с Фёдором.

А вот с паладином встретиться нужно побыстрее. Мне как-то не с руки сориться с организацией, которая идет по пути Воинов-Инженеров.

К тому же, судя по сплетням, у них есть убойные аргументы при любом споре: Шестиствольные пулеметы и прочее тяжелое вооружение, по типу моего Урагана.

И это я молчу про Силовую броню. Паладины Братства — эдакие УГи на минималках!

«Ну да с Братством будем разбираться позже!», — подумал было я, пробираясь в укромный уголок, отделенный от зала двумя массивными кадками с каким-то растениями.

План сложился сам собой — на время спрятаться за развесистыми цветами, после чего, немного помаячив на виду, двинуться в сторону гимнастического зала.

Увы, но прямо сейчас идти к Адену было невместно — общество-с не поймет-с.

Гимназисты тем временем разобрали немногочисленных девушек, и неизвестный мне глашатай торжественно объявил первый танец.

— Красиво танцуют, не правда ли? — спрятавшегося за кадками мужчину я заметил в самый последний момент, когда отступать было уже поздно.

— Не разбираюсь в современных танцах, — ничуть не покривив душой ответил я, размышляя про себя, остаться здесь или поискать другое укромное местечко?

Кстати странно, что я его не почувствовал…

— Поверьте как дворянину и отцу взрослой дочери, танцуют они прекрасно, — заверил меня незнакомец. — А вы почему не танцуете, Михаил?

— Некогда танцевать, когда страна в опасности! — нервно отозвался я, испытывая практически физический дискомфорт от того, что все вокруг меня знают, а я ни сном, ни духом, кто со мной ведет разговоры.

И, как обычно в таких случаях, мой язык начал опережать мою мысль.

Сам не знаю, как так получается, но в голове будто кто-то щелкает переключателем, и из меня начинает литься пафос вперемешку с «умничеством».

— И какая же опасность угрожает нашей, кхм, стране? — с интересом поинтересовался мужчина, который теперь в моем восприятии ощущался как Воин и как… стальная плита.

Не каменный валун, как Оут, а именно стальная плита…

Язык же мой, тем временем, жил своей собственной жизнью.

— Финансовый и продовольственный кризис, гражданская война, смута и волнения. Пятая колонна, в конце концов! — на нервах я собрал всё, что можно и нельзя и только к концу своей чуть ли не обвинительной речи поинтересовался:

— А вы, собственно, кто? М-м-м, точнее, с кем имею честь беседовать? Увы, но рядом нет общих знакомых, кто бы нас представил, поэтому простите мои манеры.

— Максим Фёдорович Калита. Добровольно отказавшийся от дворянства Рыцарь Ордена Братства Стали, — мужчина внимательно посмотрел на меня. — Официально уполномочен Старейшинами провести расследование произошедшего… недоразумения.

Вот как… — на секунду я даже позабыл про то, что опасался этой встречи, — бой с демонологами он называет… недоразумением!

— Простите, — я все же не удержался от вопроса. — А что было бы не недоразумением?

— Если бы погибли мирные жители, воспитанники этой достойной гимназии и, не дай Древние, кто-нибудь из Братства, — незамедлительно ответил Максим Федорович.

— Скажите, Максим Фёдорович, — умом я понимал, что задавать вопросы — это его привилегия, но было очень уж любопытно. — А оно того стоило?

— Отказ от дворянства? — правильно понял мой вопрос Максим Федорович. — Однозначно.

— Угасающий род? — предположил я и, судя по едва заметной тени эмоций, промелькнувшей в ауре Воина, понял, что попал в яблочко.

— Такое бывает, когда женишься по любви, — одними губами улыбнулся Воин. — Но я ни о чем не жалею.

— Знаете, — я задумчиво посмотрел на Андрея Федоровича. — Что-то мне подсказывает, что вы не очень похожи на дознавателя Братства. Скорее на… меч Братства, который бьется в первых рядах.

Не знаю зачем я разоткровенничался с этим Воином, но его аура была мне как будто бы знакома.

Что до моих выводов — ну не похож был стоящий рядом со мной человек на дознавателя. На человека Чести — да, на мастера убеждений и провокационных вопросов — нет.

— Вы правы, Михаил, — Максим Федорович оторвал взгляд от танцующих пар и покосился на меня. — Я отказался от повышения и попросил своего товарища устроить моё назначение сюда. Есть и неофициальная причина моего появления здесь.

— И скорей всего она несомненно уважительная? — чем больше я общался с этим мужчиной, тем сильнее во мне укреплялось ощущение, что я его знаю.

— Более чем, — коротко кивнул воин Братства. — Более чем. Скажу честно, я прибыл в гимназию не для того, чтобы вас допрашивать, а… по личной причине. Точнее двум.

— Фёдор? — до меня наконец-то дошло, откуда мне знаком этот Воин.

В спасенном из подвала пареньке, который почти воткнул мне в горло щепку, ощущался похожий стальной стержень!

— И Мила, — выдохнул Воин, а я только сейчас заметил, насколько напряжен он был всё это время.

— Когда мы спускались в подвал, — я решил, что отец должен знать про поступок своего сына, — Федор успешно атаковал меня оторванной от пола щепой. И я почему-то не почувствовал опасности.

— Мой сын, — с гордостью подтвердил Максим Федорович. — В честь деда назвали. Что до опасности… Отказавшись от дворянства, я не отказался от рода.

— Какой-то навык? — сообразил я.

— Скорее особенность, свойственная всем мужчинам нашего рода, — Максим Федорович невидящим взглядом смотрел, как глашатай объявляет второй танец и парочки, перемешавшись, начинают вновь кружиться в танце. — Некий аналог Первого удара. Враг не ощущает опасности.

— То есть вы можете свернуть мне шею, а я даже не почую угрозу?

— Именно, — подтвердил Воин.

— Круто, — покивал я, неосознанно отходя чуть дальше.

Максим Федорович заметил мой маневр, усмехнулся, но ничего не сказал.

— Как думаете, — я смутился, но обратно подходить не стал, — вежливо ли будет уйти прям сейчас?

От Воина так и повеяло предвкушением, нетерпением и радостью, но вместо того, чтобы схватить меня в охапку и поволочь на встречу к сыну, он ответил:

— Лучше дождаться третьего танца. А пока… Вы можете рассказать мне про тех ублюдков?

— А про недоразумение?

— И про него тоже, — криво усмехнулся Воин, — но позже.

Я уложился за полтанца.

Рассказывал всё честно, без утайки. Максим Федорович располагал к себе, и я решил, что он должен знать, кто в действительности стоит за похищениями детей.

Рассказал про Бандо и про Гонди. Про Северянина и боевые отряды.

Закончил как раз к началу третьего танца.

— Спасибо, — поблагодарил меня Максим Федорович. — В первую очередь за детей, ну и за информацию. И знай, что бы ни случилось, я в неоплатном долгу перед тобой и Оутом. Если бы с Федором и Милой что-то случилось…

Он скрипнул зубами, а я почувствовал, как стальная плита превращается в стальной клинок, от которого так и повеяло смертью.

— … я бы не простил. Ни себе, ни им.

— Может выйдем? — я поскорей постарался выбить его из этого состояния — зачем пугать детей и их родителей? — Более чем уверен, что Федор и Мила будут рады вас видеть.

— А я нет, — глухо бросил Максим Федорович. — Я их подвел.

— Бред, — поморщился я. — Нельзя контролировать всё и всех. И нянькой всю жизнь быть не получится. Главное, что обошлось.

— Миша, — Воин невесело улыбнулся и посмотрел на меня. — Вам говорили, что для своих лет вы необычайно мудры?

— Говорили, — улыбнулся я, пригласительно кивая в сторону выхода. — И не раз.

— Вы знаете где они? — уточнил Воин, выходя из-за кадок и направляясь к выходу.

— Федор оставил мне записку, — кивнул я, идя следом за ним. — Детей разместили в одном из старых корпусов.

— Что ж, — было заметно, что Максим Федорович волновался, — буду признателен, если по пути вы расскажите про… недоразумение с Серебрушками. Отчет писать все равно придется, — он словно извиняясь развел руками.

Я кивнул, но промолчал, поскольку в зале было громко. И если Воину не было нужды кричать, чтобы быть услышанным, я пока таким похвастаться не мог.

Громко. Слишком громко.

И дело было не только в музыке. Чем ближе я подходил к танцующим, тем сильнее ощущал их эмоции.

Горячие, пьянящие, будоражащие.

Казалось, что здесь и сейчас не существует проблем, что есть только танец, музыка и ощущение бесконечного драйва.

На секунду я даже захотел пуститься в пляс, но тут же себя одернул. Только с Рив и только когда всё закончится!

Скорей всего это была какая-то глупость, мой личный загон, но я отчего-то думал, что танец с той же самой Алексией станет… изменой Принцессе?

— Надо найти нормального психолога, который вправит мне мозги, — пробормотал я себе под нос, обходя зал по кругу и выходя из распахнутых дверей в широкий коридор.

— Жалеешь, что не потанцевал? — неправильно прочитал мое замешательство Воин Братства.

— Жалею, что рядом нет той, с кем бы потанцевал, — усмехнувшись, ответил я. — А ещё немного жалею, что не пообщался с некоторыми дворянами. Тот же самый Толстой — очень интересный персонаж.

— Я читал отчет про Сферу, — кивнул Максим Федорович. — Можешь описать того… якобы паладина?

К тому моменту, когда мы дошли до корпуса, я пересказал все события того дня. Но чем ближе мы подходили к корпусу, тем сильнее я ощущал, что Воин меня не слушает.

И я. в принципе, понимал почему.

Перед тем, как зайти в корпус, в котором дежурил кто-то из учителей гимназии, Максим Федорович еще раз стиснул мне руку и посмотрел в глаза.

— Если ты попадешь в беду, — я почувствовал, как у меня в руке оказался кожаный ремешок с какими-то не то камушками, не то гайками, — где бы ты ни был, сорви его с руки и помощь придет. Ну а это, — он протянул мне миниатюрный лазерный пистолет, — на всякий случай.

— Удачи с детками, — кивнул я, принимая подарок. — Федор точно все поймет, а Мила будет рада увидеть вас в любом случае. Только попросите пригласить их в гостиную, чтобы остальным ребятам было не обидно.

— Разберемся, — добродушно усмехнулся Воин и, стиснув мне на прощание ещё и плечо, уверенным шагом направился к ожидающему его учителю.

Я же, посмотрев вслед Воину, направился в сторону главного здания, по пути рассматривая браслет и пистолет.

Браслет «Нить Судьбы»

+ 1 к рангу Инженера

+1 к рангу Воина

Телепортирует к носителю дежурный отряд паладинов Братства

1/1

Учебный лазерный пистолет «Малютка»

Выстрелов: 10(тренировочных)+20

После пристрелки доступен навык: Использование легкого лазерного вооружения

Вот это я понимаю царский подарок! Точнее подарки.

Что взвод Паладинов, что навык стрельбы из лазерных пистолетов. Причем, как я понимаю, этим навыком можно поделиться ещё с двумя людьми.

Всего в Малютке тридцать выстрелов, по десять на получение навыка — шикарно!

Осталось только найти расходники или батареи, в общем то, что используется там в качестве боеприпасов.

Закончив разбираться с подарками, я ещё подумал — не вернуться ли мне в зал, но тут же отбросил эту мысль в сторону.

Нет, знакомства с дворянами — вещь, конечно, нужная, но Аден ждёт. Я и так уже задержался.

Мне-то без разницы, а вот вспыльчивый Пылаев может и обидиться.

Невольно ускорив шаг, я добрался до нашего корпуса и поднялся в гимнастический зал.

— Аден? — свет почему-то не включался, и у меня на мгновенье промелькнула мысль о подставе.

Зная Адена… Всё может быть! Да ещё и этот едва уловимый запах гари…

Я задумчиво покосился в сторону учебных аудиторий и нашей классной комнаты. Разумнее было бы позвать кого-то из учителей или Агапыча, но этот бал…

Почти весь преподавательский состав был задействован в главном здании.

— Да какого ксура! — пробормотал я себе под нос, после чего широко распахнул дверь и зашел в спортзал.

Через окна в гимнастический зал лился лунный свет — поздний вечер как-никак — и видимость, в принципе, была нормальной.

— Аден!

Я обвел взглядом пустые площадки для дуэлей и спаррингов, стойки с оружием и учительский закуток.

— Аден, ты тут? — я медленно двигался по залу, внимательно всматриваясь в угловатые тени.

Эх, мне бы сейчас самый завалящийся фонарик или какой-нибудь фаербол!

Под ногой едва слышно хлюпнула разлитая кем-то вода. А запах гари, казалось, немного усилился.

Я добрался до нашего угла с железом и нехитрыми тренажерами и с ностальгией провел рукой по гантелям, выставленными в ряд на специальной подставке.

Может забить на все и немного потренить?

Интересно, какие веса я смогу взять после курса укрепления тела? Глядишь, так и сотку пожать смогу… Какого ксура?!

Я с удивлением посмотрел на свою ладонь, изляпанную в чем-то мокром и… черном?

Понюхав пальцы, я сглотнул и оглянулся назад и посмотрел на распахнутую дверь, соображая, что делать в данной ситуации.

Гантель на двенадцать кг, которая лежала на стойке с самого края, была измазана чьей-то… кровью.

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный комок, я заглянул за стойку и нервно сглотнул.

На полу, в лужи крови лежало чьё-то тело в гимназистском мундире. Размозженная голова, неестественно вывернутая правая рука.

Уже понимая, кого увижу, я присел на корточки и заглянул в отвернутое к стене окровавленное лицо.

— Твою ж! — не сдержавшись, я с чувством выругался, отказываясь верить в увиденное.

За стойкой с гантелями лежал Аден Пылаев.