Глава 21
Бывает, когда смотришь на мертвого человека не сразу понимаешь, что он отдал Богу душу. Как, например, Сашка Кузнецов в десятом классе — лежал себе, будто спит, а по факту…
Я потряс головой, избавляясь от ненужных сейчас воспоминаний, и протянул руку к сонной артерии Адена — проверить пульс.
А бывает, смотришь на явный труп — бездыханный, обгорелый — и не можешь поверить.
Пульса не было, но я всё никак не мог поверить, что он действительно умер. А ведь рядом, возможно, находится убийца…
Меня тут же переключило в боевой режим, и я почувствовал, как вокруг разворачивается Аура Лидерства.
Вряд ли, конечно, убийца Адена остался в зале — я бы его почувствовал — но адреналин, выброшенный в кровь, требовал выхода.
Ещё и этот запах гари…
Я оторвал руку от горла Пылаева и, наконец, сообразил, что меня смущает в текущей ситуации.
Аден был горячим.
Однозначно мертвым, мало кто может жить с проломленным виском, но… горячим.
И запах гари всё усиливался.
— И что мне с тобой делать? — пробормотал я, остро жалея, что свет не работает, и осмотреть место преступления не представляется возможным.
Да ещё и тепло, идущее от Пылаева, становилось все ощутимей, намекая на то, что ещё немного, и Аден вспыхнет как спичка.
Оставить его здесь и бежать за помощью?
Что-то мне подсказывает, что когда я вернусь с тем же самым Демидом Ивановичем, полыхать будет уже не только гимнастический зал, но и весь корпус!
Вытащить на улицу?
В таком случае можно забыть про все улики, если такие вообще остались.
Я протянул руку ко лбу Аден, но тут же её отдернул. Ещё немного, и я не смогу к нему прикоснуться.
— Мда… — выбирая между пожаром в гимнастическом зале и доставкой Адена на улицу, я выбераю второй вариант!
С легкостью закинув Пылаева на плечо, я поспешно двинулся на выход.
Правое ухо жгло не по-детски, а мундир Адена уже не справлялся с идущим от него жаром.
На ходу отметив, что Аден одет также как и я в мундир, а значит не особо рвался на бал, я ускорил шаг.
Выскочив на улицу, я хотел было скинуть его на газон, но в самый последний момент передумал и припустил в сторону колоннады.
За последние недели я уже привык к местной магии, и даже не удивлялся нагревающемуся телу Пылаева.
К тому же, я до сих пор не верил, что он умер и где-то в глубине души надеялся, что все обойдется.
Ну не знаю, может он воспрянет, как феникс из пепла? И, чем, м-м-м, ксур не шутит, вдруг моя аура и стела гимназии как-то поможет Адену?
Ведь он, в конце концов, дворянин, а значит у него сильная родовая способность.
О том, что родовой способностью Адена может быть прощальный взрыв, который уничтожит всё живое в радиусе километра, я старался не думать.
И как назло на улице не было ни одного взрослого!
Добежав до стелы, я с облегчением скинул обжигающе горячее тело Пылаева на землю и, ухватив его за рукав, подтащил к стеле.
Не знаю, почему местные старались не прикасаться к стеле, лично мне так было проще, что ли?
На дворе хоть и стояла ночь, но света было намного больше, чем в гимнастическом зале, поэтому я заметил, что Пылаев, от которого уже пошел пар, сжимает в руке какой-то белый клочок.
Не то бумаги, не то чьей-то рубахи.
Заинтересовавшись, я с горем пополам разжал раскаленные, сведенные судорогой пальцы, и сунул выпавшую бумажку в карман.
Тут же прислонил Адена к стеле, постаравшись сделать так, чтобы его ладонь касалась камня.
А потом и вовсе отшатнулся назад — от Пылаева во все стороны разлилась волна обжигающего воздуха.
Помимо жара мне почудилась магия, но тут я мог и ошибаться.
Беспомощно оглянувшись по сторонам — оставлять Адена одного было как-то неправильно, что ли? — я вытащил из кармана клочок бумаги.
К? +
Б? —
Г? — !
С? +
Мда уж, не густо…
Я ещё раз пробежался глазами по маловразумительным символам и убрал записку с шифром в карман.
К… Б… Г… С…
Кроу, Крудау? Безухов? Громов? Северяне?
Больше пока в голову ничего не приходило…
С сомнением посмотрев на Пылаева, от которого уже несло жаром, как от огромного костра, я отошёл на пару шагов назад и с волнением посмотрел на стелу.
Как бы Аден её… не сжёг!
На краю сознания мелькнула мыль — подключиться к Сети и проверить ранги, но она тут же испарилась. Жар был такой, что находиться рядом было нестерпимо.
Интересно, у преподавателей есть доступ к стеле?
По идее, должен быть. Я отчетливо помню, как наш классный комментировал получаемые навыки одноклассников.
И при этом он не касался стелы, значит бежать за преподавателями не нужно — прибегут сами.
И точно, не прошло нескольких минут, как по аллее, ведущей от главного корпуса, пронеслись две размытые тени.
— Опять ты, — не скрывая раздражения, бросил появившийся рядом со мной директор. — Что на этот раз?!
— Видите ли…
— Миша, — Светозар Иванович вынырнул из тени. — Времени нет! Там же сотни дворян!
— Ги’Дэрека сказал, что Пылаев ждёт меня в спортзале, — я и не думал утаивать произошедшее от администрации гимназии. — Пришёл туда, случайно нашёл Пылаева за стойкой с гантелями. Проломленный висок, все дела…
— Случайно? — не поверил директор, не переставая сверлить меня своим фирменным взглядом.
— Кто-то сломал в зале свет, — я пожал плечами, — решил исследовать и наткнулся на его труп.
— Что-то не похоже, — директор поморщился то ли от жара, то ли от недовольства. — Вон как полыхает!
— Пульса не было, — нахмурился. — Его совершенно точно кто-то убил.
— Забудь это слово, — устало вздохнул директор, на секунду превращаясь в уставшего от жизни пенсионера. — Не стоит голословно сотрясать воздух…
— Лучше помалкивай, Михаил, — согласно кивнул историк. — Надюсь, не нужно объяснять, кто будет самым главным подозреваемым? Особенно учитывая ваши отношения…
Опа.
Только сейчас до меня дошло, что никто не в курсе про наше с Аденом примирение! Я ведь даже своим ребятам ничего не говорил!
Я покачал головой, осознавая в какую… опу угодил.
Вот кто мне поверит, что это я придумал какую-то эфемерную угрозу про северян и предателя, и просто занял пацана делом?
Хотя… ведь у меня, по идее, есть алиби!
— Стал бы я его тогда сюда тащить! — протянул я, кивая на раскалившегося добела Адена. — Да и потом! Проверьте на гантелях отпечатки пальцев! Я лишь провел по ним рукой, тогда как для удара нужно было крепко сжать её в кулаке!
— Разберемся, — директор посмотрел на Светозара и тот, понятливо кивнув, умчался в сторону нашего корпуса.
Яков Иванович же угрюмо уставился на Адена Пылаева, чья кожа уже начала трескаться от жара.
— Ты знаешь, что с ним?
— Родовая способность? — предположил я. — Судя по тому, что вы спокойно стоите рядом это не барабум.
— Барабум? — переспросил директор, — Взрыв, что ли? Нет, это точно не прощальная огненная месть. Я не знаю ни одну дворянскую ветвь, кто бы имел такую способность. Мы же не восточники…
— Тогда какой-то аналог Сферы Толстого? — предположил я. — Какой-нибудь огненный кокон или феникс, возрождающийся из пепла.
— Знаешь, — задумчиво протянул директор, не отрывая взгляда от вспыхнувшего наконец-то Пылаева. — Я столько форточников на своем веку повстречал, но до сих пор удивляюсь, с какой легкостью вы обсуждаете сложнейшие механики и техники!
Он негромко хмыкнул и кивнул на Адена.
— То, что сейчас пытается сделать Пылаев, называется Крыло Пепла. Родовая способность сильнейших огневиков. Доступна по разным данным минимум с седьмого ранга.
— И что будет если он не сможет? — я поежился от ощущения надвигающейся беды.
— Как ты говоришь, — Яков Иванович криво улыбнулся, — барабум. Причем, большой барабум.
— И вы так спокойно стоите рядом с потенциальной бомбой? — удивился я, чувствуя, как спине пробежала ледяная струйка пота.
— А где мне ещё стоять? — усмехнулся директор. — Это мой ученик и я несу за него ответственность.
— Также как за Дубровского? — не удержался я.
— Абсолютно верно, — серьезно кивнул мужчина. — И я отвечаю за каждый волос, упавший с ваших голов. Ты просто не представляешь, каково это.
Я оторвал взгляд от полыхающего белым огнем Адена и покосился на директора.
Вряд ли он решил поплакаться мне в жилетку. Видать, так припекло мужика, что случайно обмолвился.
— Всё будет хорошо, — максимально уверено проговорил я.
Сам не знаю зачем.
Поддержать директора? Да где я и где он! Просто… Просто это показалось мне правильным.
— А знаешь, — Яков Иванович неожиданно повеселел, — а ведь ты прав!
Он впился в Пылаева пронзительным взглядом и пробормотал себе под нос.
— Всё действительно будет хорошо…
Я хотел что-то сказать, чтобы поддержать разговор, но директор неожиданно посмотрел на меня и с нажимом проговорил.
— Значит так, — его взгляд без остановки блуждал по моей фигуре, — Недельку выгадать я смогу… Да, определенно точно смогу. Переведем вас в казарму, устроим пару комбинированных уроков со старшеклассниками… Да.
Он бросил взгляд в сторону главного корпуса и поморщился, словно от зубной боли.
— Все будут требовать твоей крови, но ты ничего не бойся. Даже если… Хотя неважно. Не бойся и всё, понял?
— Понял, — машинально кивнул я, совершен не понимая, что происходит.
— А потом ничему не удивляйся, ясно? Так надо. Заодно и псов этих замедлим… Да, только так сможет получиться. Но без жертвы никак… Без жертвы совсем никак.
Чем больше я слушал бормотание директора, тем больше мне становилось не по себе. Жертвой я становиться точно не желал. Да и кровь свою отдавать не хочется.
Ещё и Пылаев неожиданно покраснел, визуально став напоминать ярко-красный уголёк.
Один-в-один, когда древесный уголь на шашлыки раздуваешь!
И вообще, глядя на Пылаева, мне все больше казалось, что ему не хватает… жара?
Как там? Крыло Пепла?
Так вот, если еще минуту назад Аден светился ослепительно-белым светом, то сейчас начал краснеть и чернеть. Словно ему не хватало поддува.
— Может ему помочь? — поинтересовался я у грустнеющего с каждым мгновением директора.
— Ему никак не помочь, — с огорчением покачал головой маг. — Даже его родной отец не может поделиться с ним своим огнём.
— А зачем огонь? — не понял я. — У него огня своего хватает, ему бы помочь всю гадость эту сжечь, — я кивнул на толстые черные корки кожи, которые горели как-то неохотно.
— Очередной форточник будет учить меня высшей магии? — скривился директор. — Ты что думаешь, я одним взмахом руки могу…
Яков Иванович осекся и посмотрел на свою руку.
— Взмахом… — пробормотал он себе под нос. — А ну-ка, — он едва покосился на меня. — отойди-ка в сторону!
Я послушно отступил на пару шахов назад, а директор действительно взмахнул рукой.
В спину тут же ударил порыв мощного ветра, и почти почерневшая было фигура Пылаева, вспыхнула огнем.
— Вжух! — заревел огонь, жадно пытаясь слизнуть мои брови.
— Вууух! — завыл ветер, окутывая полыхающего Адена.
— Уууу! — я отбежал на десяток шагов назад и только там смог втянуть в себя глоток свежего воздуха. — Уф!
— Вууууух! — Аден вспыхнул так ярко, что мне на секунду показалось, что над ним приподнял крыло Огненный феникс.
— Получилось… — я скорее почувствовал, что сказал Яков Иванович, чем услышал его слова.
В следующий миг жар как рукой сняло, и мы, не сговариваясь, бросились к Адену.
— Крутая вещь, — протянул я, рассматривая абсолютно целый висок Пылаева. — Получается, любой высокоранговый огневик, потенциальный бессмертный?
— Разовая штука, — покачал головой директор, неверяще смотря на Адена. — Древние называли это Единение со стихией. Это не обычный отклик, но Единение!
— То есть он, как маг, станет сильнее?
У меня были догадки касательно причины, по которой Аден сравнялся по уровню с магами седьмого ранга, но я предпочел не распространяться про свою Ауру.
— Когда очнется, то да, — кивнул директор. — Точнее если.
— Если очнется? — переспросил я. — А что, может и не очнуться?
— Скажем так, — директор аккуратно взял Пылаева на руки и приглашающе кивнул мне в сторону госпиталя. — Если он и очнется, то явно не раньше Дубровского.
— Ну… — я с сожалением посмотрел на стелу, но перечить директору не стал. — Главное, что жив остался!
Да уж, что Роман, что Аден… Если бы я был параноиком, то подумал, что кто-то целенаправленно лишает дворянство его будущего.
И если с Дубровским всё ясно — Рома просто не мог поступить по-другому, то кто же всё таки поднял руку на Пылаева?
Пока что я был уверен в двух вещах совершенно точно.
Первое, убийца явно Одаренный или силач. Лично я вряд ли бы смог ударить двенадцатикилограммовой гантелей так, чтобы Аден не смог увернуться.
Второе, убийца думает, что убил Пылаева, и если всплывёт информация о его чудесном спасении, то он захочет довести дело до конца. Я бы точно захотел.
— Кстати, как тебе подарок князи? — совершенно неожиданно поинтересовался директор, выбивая меня из колеи.
— Нормально, — я машинально посмотрел на левую руку. — А что?
— В конце бала определившиеся гимназисты приносят присягу княжеству и князю.
Вот это поворот…
— И очень многие ждут твоего выступления.
— А если я не приду?
— Это будет неуважение к князю, — нахмурился Яков Иванович и неожиданно прикрикнул на меня. — Не отставай! Сферу что ли не чувствуешь?
— Сферу? — я ускорил шаг и огляделся вокруг себя. — Какую сферу?
— Михаил, — Яков Иванович с укоризной посмотрел на меня, — тебе срочно нужно подтянуть определение магических конструктов. И то, что ты идешь по стезе Воина, тебя не оправдывает. Внимательность — главное качество любого одаренного!
Я покивал, не решаясь вступать в спор и только сейчас заметил, что нас окружает едва заметная рябь — Сфера невидимости.
— Думаете Пылаева попытаются убить?
— Конечно, — директор посмотрел на меня, как на несмышленного первоклассника. — Тут столько комбинаций разыграть можно! Ты тоже помалкивай. Попробуем вычислить убийцу.
Хм, вроде несколько минут назад директор что-то бурчал себе под нос про жертву и так далее? Передумал?
— На бал тебе идти всё равно придется, — продолжил тем временем Яков Иванович, заходя в больничное крыло и уверенно направляясь к дальней стене. — И запомни, от твоих слов князю зависит твоё будущее.
Подойдя к стене, он пнул её ногой, подождал, пока она превратится в белоснежную дымку и строго посмотрел на меня.
— Жди здесь.
Проводив взглядом исчезнувшего в тумане директора с бесчувственным, но живым Аденом на руках, я огляделся вокруг и направился к Роминой кровати.
— Вот такие пироги, Ром, — прошептал я, дожидаясь возвращения директора и удивляясь про себя отсутствию в госпитале доктора Асклепия Ивановича. — Натуральная катавасия. Похищения, стычки, убийства. Вот ей-Богу, голова кругом идёт! Мне бы, знаешь, пару дней тишины, чтобы во всем разобраться…
Я с завистью взглянул на Дубровского и неожиданно почувствовал исходящую от него волну ненависти.
— Не понял…
Нахмурившись, я всмотрелся в лицо Ромы и попытался настроиться на его эмоции.
Хм… Дубровский в моем восприятии походил на вулкан. Безжизненный снаружи и клокочущий огромной силой внутри.
Но эта ненависть… Откуда она?
Только если кто-то забрался к нему под одеяло или… ещё ниже?
Я опустился на колени и заглянул под кровать.
— Шшшшшшшш!
Увидев рассерженную змею я на мгновение замер, соображая как она здесь появилась и что делать дальше и это оказалось ошибкой.
Змея сжалась пружиной и выстрелила мне прямо в лицо.
Я, как в замедленной съемке, увидел её распахнутую пасть, игольно-острые зубы, блестящий на них яд. Почувствовал концентрированную ненависть ко всему живому.
И едва успел отпрянуть, да прикрыть лицо левой рукой. От неожиданности ещё и долбанулся головой об край кровати.
Но голова сейчас заботила меня куда меньше.
Рука сверкнула пронзительной болью, и я со злостью и каким-то отчаянием дернул ей в сторону. Прямо на выходящего из тумана директора.
— Что за….
Я сжал руку в кулак и прижал к груди, наблюдая за тем, как летящая в директора змея вспыхивает и рассыпается прахом.
— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…
— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.
Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!
Если каким-то чудом выживу, даю слово, что стану более внимательным!
— Покажи руку! — приказал директор, и я неохотно протянул руку вперед, чувствуя как начинает кружиться голова, а по телу разбегается волна слабости.
— Что ж, — в нахмурившемся лице директора я прочитал свой приговор и криво усмехнулся. — По крайней мере, теперь у меня есть уважительная причина неявки на бал.