Глава 9

Половина недели пролетела как миг.

Я учился, добросовестно посещал все допы, пил выданные пилюли и каждую ночь виделся с Рив и Ромой.

Причем, силы не только не заканчивались, а наоборот, после тренировки их оставалось вполне себе прилично.

И мы с парнями, вместо того, чтобы валяться на диванах в гостиной, шли в тренажёрку.

На второй день к нам присоединился Толстой, на третий — Безухов.

Вангую, ещё пара недель, и весь наш класс, за исключением, пожалуй, Пылаева с Громовым будет тягать железо.

Вообще, я отдавал себе отчет, что любая тренировка с оружием или даже рукопашный бой будет полезней в плане получаемых навыков.

Но я видел парней в УГах. Что Славу, что Мирона, что Фила.

Каким бы крутым ты ни был Воином, дополнительная защита в виде высокотехнологичного доспеха не помешает.

Хотя, вспоминая то, что творил Оут, закрадывалась подлая мыслишка, что всё это костыли, и что настоящий Воин — сам себе оружие, но я упорно гнал её прочь.

Увы, но ни Славик, ни Мирон, ни Фил не тянули на полноценных Воинов.

Толстого и Безухова я честно предупредил про УГи и про цели наших тренировок, но на пацанов это не произвело никакого впечатления.

Безухов, по-моему, даже наоборот обрадовался, а Толстой буркнул что-то неразборчивое и попытался с ходу выжать от груди сотку.

Пришлось вмешаться и объяснить, что правильная техника важнее веса.

Что даже обычным грифом можно так поработать, что мышцы ещё два дня будут болеть, восстанавливаясь.

Кстати, напоминать про правильную технику приходится на каждой тренировке.

Я понимаю, что мальчишкам побыстрей хотелось накачать крутые мышцы и работать с большими весами, но техника — в приоритете.

Кстати, мышцы восстанавливались быстрее. Причем не только у нашей пятёрки.

Видимо дело было не только в курсе Укрепления тела, но и в столовской еде.

Доходило до того, что некоторые гимназисты не доедали обеденные порции! У нас, слава Богу, такого не было.

Я жестко следил за своими товарищами и чуть что подкидывал им то пробежку, то спарринг, то тренажёрку.

А ещё мы каждый день навещали Ромку Дубровского.

И, надо сказать, Роме изо дня в день становилось хуже.

На наши же вопросы Асклепий Иванович недовольно отмалчивался, и лишь единожды, когда с нами был Дима Уваров, позволил себе пооткровенничать.

— Судари, даже не надейтесь, что ваш товарищ придет в себя. Насколько я могу судить, он откусил больше, чем смог проглотить и сейчас находится в подвешенном состоянии. Или справится и станет в десятки раз сильнее, или будет Вспышка.

— Вспышка?

— Изучайте историю, молодой человек. Ну а теперь, попрошу вас покинуть лазарет.

— А что будет с Ромой если случится Вспышка?

— Не будет Ромы, — мрачно ответил доктор. — И гимназии. Поэтому, как только появятся первые признаки нестабильности, ваш товарищ будет перенаправлен в специальное место.

— Доктор, а мы можем как-то помочь?

— Во-первых, вы уже помогаете, — целитель задумчиво почесал свою козлиную бородку и уставился на Дубровского. — Его же первым делом отправили в Скле… кхм, в спец место. И тут же пошла реакция! Но стоило вернуть его обратно, как реакция сошла на нет.

— И что это значит?

— Значит у него сильная духовная связь со своими товарищами, — отозвался Асклепий Иванович. — С вами, то есть. Я ещё не разобрался точно, но пока вы рядом, ему вроде как легче становится. А когда Михаил в себя пришел, так и вовсе положительная динамика наметилась. А то совсем плох был.

После того разговора я понял две вещи.

Во-первых, Дима Уваров действительно настоящий оратор, раз сумел разговорить даже замкнутого доктора.

Во-вторых, что я, что Толстой, приняли на себя излишки энергии. А значит, если продолжать в том же духе, то Рома поправится. Пусть и через пару лет, но поправится!

Ну а вечером, буквально за полчаса до моего тайного побега из гимназии, у меня состоялось сразу же три непростых разговора.

Первым ко мне подошёл мрачный Толстой.

— Михаил, — Иван взял меня за пуговицу мундира и тяжело посмотрел прямо в глаза. — Скажи мне, та арена… Мне это приснилось?

Я несколько секунд молча смотрел на Ивана, раздумывая, рассказать ему правду или не стоит.

По уму, нужно было всё свести к шутке, но эмоции Толстого выдавали его с головой — сильнейшее моральное напряжение и тревога.

И от моего ответа, ни много ни мало, зависел рассудок и психическое здоровье Вани.

— Не приснилось, — я медленно покачал головой. — Ты превратился в стеклянную статую…

— В алмазную, — перебил меня Иван. — Защитная техника моего рода называется Алмазная сфера.

— В алмазную, — не стал спорить я и наскоро пересказал ему дальнейшие события. — Ну а потом я подтащил тебя к Роме и по тебе пробежала трещина.

— Этот момент я помню, — кивнул Толстой, заметно расслабляясь, и неожиданно поделился. — Ещё пара таких приемов и я ранг получу! Мой артефакт уже… не эффективен.

— Так, — мне в голову тут же пришла гениальная, как мне тогда показалось, мысль. — Завтра у нас выходной, так?

— Так, — нахмурился Толстой, не понимая, к чему я клоню.

— После завтрака пробирайся в лазарет и залезай Дубровскому под кровать.

— А это мысль! — тут же загорелся Иван. — Отличная мысль!

— Только не переусердствуй, Вань, — с нажимом произнес я. — Ты же не хочешь, чтобы нас поймали и тебе навсегда закрыли ход в лазарет?

— Да не дурак, разберусь, — отмахнулся Толстой и тут же подозрительно прищурился. — Значит предлагаешь мне весь день провести под кроватью Дубровского?

— Ну да, — честно говоря, меня напрягла его неожиданная смена поведения.

— Ты куда-то собрался?

— С чего ты взял?

— Да брось, — поморщился Толстой. — Я знаю, что вы связаны. Особенно учитывая, что мне всё это не привиделось. Я забираю силу у Дубровского и ему становится легче. Значит ты куда-то намылился!

— Не ори, — шикнул я, машинально оглядывая по сторонам. — Да, ты меня раскрыл. Мне нужно отлучиться по делам.

— Вот ты хитрец, а!

— Чего хитрец-то? — отозвался я. — Тебе хорошо, качаешь антимагию. Роме хорошо — стравливает Силу, мне хорошо — дела порешаю.

— Что за дела?

— Вань…

— Не скажешь, не пойду!

— Ты что маленький мальчик?

— Иванов, я серьезно!

— Дела рода, — отрезал я, ухватившись за спасительную мысль.

— Ну тогда ладно, — недовольно проворчал Толстой. — Но пообещай, что если дело касается организаторов Волны, ты мне всё расскажешь!

— Ты чего такой въедливый, Толстой! — возмутился я.

— Пообещай! — набычился гимназист. — Я пригожусь! Магию сам видел, как впитываю!

— Чё… Ксур с тобой, Толстой! — сдался я. — Но пока никак. Сам понимаешь, с Ромой должен остаться кто-то из нас. Иначе… ну ты знаешь.

— Ладно, — неохотно согласился Иван. — К вечеру-то вернешься?

— Постараюсь, — я неопределенно пожал плечами. — Возьми на всякий случай еды побольше, да пилюли не забудь.

— Я что дурак? — удивился Толстой. — Прием курса пропускать?

— Значит, договорились? — я протянул Ивану руку.

— Договорились, — товарищ крепко сжал мою кисть. — Завтра я весь день с Ромой. Но помни, ты обещал!

* * *

Второй разговор случился с Пылаевым… в туалете.

Ну как разговор… Воспитательная беседа.

Я только сделал все дела и вышел, чтобы помыть руки, как по туалету разнеслось:

— Эй, чухонец!

Пылаев стоял, прислонившись к стене и с брезгливостью смотрел на меня.

Если бы не туалетная кабинка, расположенная слева от него, его поза могла бы считаться эффектной и даже пафосной.

Увы, но клочок туалетной бумаги, валяющийся на полу портил всю картину.

Голова у меня была забита планами на выходные и тайным побегом из гимназии, поэтому я лишь недовольно поморщился.

Рыжий мститель со взрывным характером совершенно не вписывался в мои планы.

— Ты что оглох? — Пылаев покраснел от злости, от чего его лицо приняло забавный малиновый оттенок и отлепился от стены.

— Вот ей-Богу не до тебя, — доверительно сообщил я Пылаеву, закрывая кран и стряхивая воду с рук. — Извинись за чухонца прямо сейчас, и я не буду ломать тебе челюсть.

— Такие как ты не понимают, что такое уважение, — глаза Пылаева фанатично сверкнули, а руки вспыхнули огнём. — Такие как ты позорят дворянскую честь!

— Ой да брось, — я поморщился от подросткового пафоса. — Много чести в том, чтобы кошмарить новичков?

— Каждый должен знать своё место, — высокопарно ответил Аден, медленно приближаясь ко мне.

— Аден, — я предпринял последнюю попытку достучаться до разума гимназиста. — Кто такие дворяне? Это те, кто раньше всех прибрали к своим рукам власть и объявили о своем привилегированном положении. Без свежей крови, дворянство обречено на деградацию.

— Чушь!

— Идея исключительности всегда приводит к большим проблемам, Аден, — я покачал головами. — И единственное, что может помочь дворянству сохранить свои позиции — это Честь.

— Не быдлу рассуждать о Чести! — Аден замер в двух шагах от меня, изо всех сил стиснув полыхающие жаром кулаки.

— Давай я тебе покажу свой мир, а ты потом скажешь кто быдло, а кто нет?

— В голову мне залезть хочешь? — вспыхнул Пылаев.

— Ой да нужен ты мне… — я закатил глаза. — Последний довод, Аден. Скажи, почему рядом нет Громова или Ги’Дэрека? Почему Толстой здоровается со мной за руку, а Дубровский чуть ли не братом назвал?

— Они глупцы! — прошипел Пылаев. — И вообще!

— С таким ограниченным кругозором и категоричностью тебе никогда не стать главой рода, — я с сожалением покачал головой. — Не стоит туалетная разборка репутации рода.

— Ну на дуэль же ты не пришёл!

Я прямо чувствовал, как аргументация Пылаева трещит по швам, и как он черпает силы в злости.

Воспитывать его тумаками? Пожалуй, стоило бы. Но слишком велик шанс того, что пацан обозлится ещё больше.

Да и много ли чести в том, чтобы побить слабого?

А в том, что Аден сейчас слабее меня я сомнений не испытывал.

— Не по своей воле, Аден. Сам знаешь, какая заварушка случилась…

— Всё равно! — не по-детски завелся Пылаев. — Это всё отмазки! Тоже мне нашелся герой!

Стоп!

Я прислушался к своим ощущениям, «вдохнул» эмоции Пылаева, которыми он прямо-таки полыхал, и до меня дошло.

Пылаев просто-напросто… завидует.

Ему хочется приключений, крутых разборок, превозмоганий и заслуженной победы!

А тут появляется наглый форточник, который успевает везде, оставляя его, Пылаева, с носом.

Хах! Да знал бы он цену всей этой крутости и славе!

Это только кажется, что кому-то повезло. На самом деле за любым успехом стоят тысячи часов упорного труда, сотни провальных попыток и море пота и слёз.

Хотя… если Аден так сильно хочет погеройствовать, то нужно дать ему шанс!

— А знаешь, — я сделал шаг назад и придирчиво осмотрел его полыхающую фигуру. — Ты вроде как неплох с огнём?

— Неплох? — удивился Аден. — Да я…

— Хочешь тайну? — огорошил я его.

— Тайну? — подозрительно повторил Аден. — Хочешь запудрить мне голову?

— Ну нет, так нет, — я безразлично пожал плечами. — Давай быстренько помашем кулаками, и пойдем по своим делам.

Аден смерил меня недоверчивым взглядом и нахмурился.

А я прям чувствовал, как в нем борется вспыхнувшее любопытство и жгучее чувство обиды.

Надо ему немного помочь принять правильное решение.

— Правда не знаю, умеешь ли ты хранить тайны…

— Да я! — с новой силой вспыхнул Аден. — Да ты!

— Хотя всё равно не поверишь, — я огорченно махнул рукой и вздохнул.

— Колись, форточник! — грозно потребовал Пылаев.

Хах, как всё-таки забавно выходит.

«Быдло» и «Чухонец» куда-то делись и им на смену пришел форточник! Ну да ладно, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

— Точно никому не расскажешь?

— Да Пылаевы никогда! Да мы…

— Ладно, — я сделал вид, что сдался, — только никому не рассказывай! Даже Громову!

— А Антуану? — невпопад уточнил Пылаев.

— Ги’Дэрека-то? — я сделал вид, что задумался. — Он скорей всего не поверит. Ну да сам разберешься. Главное всегда быть начеку. Только ты сможешь защитить своих друзей!

— От чего?

На смену жару ненависти и обиды, пришел огонь любопытства, который я сейчас старательно раздувал.

— Смотри, звучит это настолько дико, что на первый взгляд кажется, что это бред.

— Да не томи уже! — вскрикнул Аден, долбанув вспыхнувшим кулаком по раковине.

— В общем, — я подался чуть вперёд и понизил голос, Пылаев машинально скопировал мои движения.

Ох, сейчас был отличный момент, чтобы пробить ему в челюсть и оставить отлеживаться в уборной!

Это было бы приятно, но проигрышно в перспективе.

Поэтому я, вместо того, чтобы отвесить Адену мощную оплеуху, зашептал:

— Следи за северянами, они… они разведчики!

Мысль свалить все на братьев Кроу давно витала у меня в голове. Мутные ребята, держатся особняком, точат на меня зуб.

Так почему бы не столкнуть их лбами с дворянами?

— Что?!

— Я же говорил, что не поверишь!

— Но это….

— Это ещё не всё! Не знаю когда, но получив сигнал — какие-нибудь красные ракеты или фейерверк — они ударят нам в спину. Более того! В гимназии спрятана адская бомба!

— Но как?! — Пылаев от удивления раскрыл глаза. — Это невозможно!

Хах, не зря говорят, что чем чудовищней ложь, тем охотней ей верят!

Мне, конечно, потом будет очень стыдно перед братьями Кроу, но зато Пылаев отвяжется от меня со своими разборками.

— А ещё… в гимназии служит предатель!

— Кто? — ахнул Аден, совершенно позабыв, что перед ним стоит, хе-хе, Чухонец и Быдло.

— А вот это, Аден, и нужно узнать. Думаешь всё так просто что ли?

— Ну…

— Нужно найти улики, доказательства, незаметно проследить за кандидатами в подозреваемые! И при этом не подать виду, что ты что-то разнюхиваешь!

— Но это же…

— А ты как думал? — искренне удивился я. — Это тебе не фаерболами разбрасываться! Тут нужен острый ум, терпение и самообладание. В общем, истинно дворянские качества!

— А северяне?

— Они в первую очередь должны ни о чем не подозревать! — я поспешил отвести внимание Адена от братьев Кроу. — Я бы начал с бомбы. Ведь если найти её, то можно вычислить, кто её спрятал.

— А как…

— Кто из нас потомственный дворянин? — я, не удержавшись, ввернул Пылаеву шпильку. — И обязательно держи все в тайне! А если и расскажешь кому — то непременно под клятву!

— С меня ты клятву не потребовал, — вяло возразил задумавшийся о чем-то Аден.

Наверняка уже мысленно раскрывал предателей пачками и пожинал заслуженные, хе-хе, лавры.

— Ты же человек Чести, не так ли?

— А они?

— А они могут быть соучастниками! — заодно попробую отколоть Пылаева от Громова. — Запомни! С этого момента никому нельзя доверять!

— Совсем никому?

— Дубровскому можно, — немного подумав ответил я. — И Толстому.

— А учителя?

— Не стоит, — я отрицательно покачал головой. — Вдруг предатель — это один из них?

— Даже так… — судя по отстранённому виду Пылаева, он всерьез задумался над гипотетической угрозой гимназии.

— Ну всё, поздравляю. В твоих руках судьба не только родной школы, но и княжества!

— Да уж…

Пылаев, позабыв про первоначальные намерения, уставился в потолок и едва заметно шевелил губами.

Видать, хе-хе, мысленно составлял списки предателей и искал спрятанную, хех, бомбу.

Я аккуратно обошёл зависшего рыжего и вышел из туалета.

Прости, Аден, ничего личного. Это не ложь, это называется дезинформация. Зато ты теперь будешь занят делом, и не будешь мешаться у меня под ногами.

* * *

Ну а третий разговор случился через час после отбоя.

И оставил он после себя противоречивые чувства.

Я как раз пробирался к выходу с территории гимназии, чтобы встретиться с Косым в условленной точке, как вдруг прямо у меня над ухом раздался тихий голос Светозара:

— Доброй ночи, Михаил.

— Э-эээ, Светозар Иванович? — я выпрямился и сделал вид, что что-то ищу в густой траве.

— Травы поди ищите? — усмехнулся историк.

— Для пилюль, — подтвердил я.

— А не выгодней купить?

— Может и выгодней, — я пожал плечами и настороженно посмотрел на историка. — Но есть вещи, которые кроме тебя никто не сделает.

— Ну да, ну да, — задумчиво покивал Светозар, смотря куда-то вдаль. — И всё же торговцы иногда могут предложить лучший вариант.

— Знать бы ещё где найти этих торговцев…

— Могу подсказать одного, — неожиданно предложил историк. — Правда он далеко отсюда…

— Полезные контакты лишними не будут, — осторожно согласился я.

— Тогда запоминайте, Михаил, — Светозар улыбнулся одними губами и скользнул по мне тревожным взглядом. — Снежная поляна. Дом с красной крышей. Хороший торговец. Свой.

Я замер, не дыша, во все глаза пялясь на историка.

Как? Откуда?!

— История — величайшая наука, — задумчиво обронил Светозар, переводя взгляд куда-то вдаль. — Позволяет многое понимать, анализировать… предсказывать.

— Удобно, — вынужденно согласился я. — и… полезно… наверное.

— Удачной охоты… на травы, Михаил, — перебил меня Светозар. — Надеюсь, вы успеете, — он многозначительно посмотрел на меня, — вернуться к вечернему отбою.

Несколько секунд он не мигая смотрел мне в глаза, после чего повернулся и не спеша побрёл в сторону главного корпуса.

— Успею, — подтвердил я ему вслед, гадая, что это только что было. — И… спасибо.