Глава 24

На этот раз я четко понимал, что сплю.

Поскольку моя голова лежала на коленях у Рив, а сама девушка гладила меня по волосам. И этим блаженством я наслаждался несколько бесконечно долгих секунд.

С каждым прикосновением Рив, по мне пробегала волна тепла, вымывая ошметки боли. И я дико желал, чтобы этот момент длился вечно!

Но стоило мне расплыться в блаженной улыбке, как этот миг счастья закончился.

По закрытым глазам резанул свет, а голова больно ударилась о… песок. Видимо, Рив, заметив, что я пришел в себя, поднялась на ноги.

Я неохотно приоткрыл глаза, чтобы в следующий момент увидеть, как в меня летит короткий меч. Машинально дернувшись, я уклонился от сверкающей полоски стали и, крутанувшись на месте, оказался на ногах.

В отведенной в сторону левой руке горсть песка, правая сжимает выставленный перед собой клинок.

Рив оценивающе посмотрела на меня и едва заметно одобрительно улыбнулась.

Я так и не понял чему — скорости моей реакции или тому, что я пришел в себя? Впрочем, в следующий миг мне стало не до мыслей.

В руках принцессы появился точно такой же короткий меч, и она, сдунув непослушную прядь, бросилась вперёд.

Дзанг! Дзанг! Хэч!

Первые два выпада я каким-то чудом отбил — спасибо урокам физры и директору гимназии, а вот мощный пинок в печень пропустил.

Согнувшись пополам, я почувствовал порыв горячего ветра, а в следующий момент моя голова взорвалась осколками боли.

Вслепую упав на спину и кувыркнувшись назад, я сделал пару широких взмахов, не давая Рив приблизиться и, продолжая пятится назад, наскоро проморгался.

Голова звенела от боли, и неприятные ощущения перекинулись дальше.

Будто все мои нервы превратились в колючую проволоку, и кто-то чертовски сильный дернул её вниз.

Не сдержавшись, я захрипел от боли и повалился вперед — то ли на песок, то ли на подставленный клинок.

Я ещё трижды приходил в себя на коленях у Рив и трижды проигрывал бой, который всегда заканчивался одинаково — стоило мне пропустить удар, как тело взрывалось болью.

Причем эта боль была какая-то странная.

Словно… словно разлитая по телу сила неожиданно кристаллизовалась и разрывает теперь меня на части.

Где-то краешком сознания я понимал, что эта плата за жизнь Дубровского, но подтвердить свои догадки пока не мог.

Радовало одно — в последней схватке, я продержался на секунду дольше и, уже видя летящий мне в живот клинок, дотянулся своим мечом до туники Рив.

Влажный вздох вошедшего под ребра меча и треск разрываемой ткани слились в один звук.

И пусть кончик моего меча располосовал лишь один сантиметр её туники, а в животе вспыхнула ослепительная боль, я улыбался.

Улыбался, глядя на удивление, мелькнувшее на лице Рив.

Кажется, я только что нашёл себе миницель.

Понятно, что Рив с какой-то целью учит меня сражаться на арене, идя постепенно от одного вида оружия к другому, но, думаю, она будет отлично смотреться и без туники!

Если, конечно, не прибьет меня до того, как я, хе-хе, исполню свой план.

Последнее, что я заметил перед тем, как проснуться, была злость, мелькнувшая в прищуренных глаза Рив.

— Михаил пришел в себя! — донесся далекий, будто сквозь вату, голос Пожарского. — Валерон, влей в него желтую склянку!

Моих губ коснулось стекло пробирки, я почувствовал привкус чего-то сладенького, а следом по пищеводу прокатился вал огня.

— Ух ё! — не выдержав, я резко сел и тут же схватился за какой-то поручень, пережидая приступ головокружения.

— Отпусти! — прошипел кто-то голосом Воронцова. — Отпусти руку, говорю! Сломаешь!

— Прости, — хрипло ответил я, разжимая свою ладонь. Оказалось, что это был никакой не поручень, а предплечье Валерона. — Где я? Что с…

— Всё нормально, — успокоил меня Воронцов, потирая свою руку. — Застава наша.

— А парни? — спросил я с замиранием сердца.

Воронцов помрачнел, отчего круги под глазами стали ещё чернее, но всё же ответил:

— Дубровский в коме, Алексия и Айна свалились с максимальным истощением. Мирон… потерял левую кисть.

Он кивнул направо, где на выставленных вдоль стены койках лежали гимназисты.

— Горчаков, Ги’Дэрека, Волконский и Прокудин получили раны разной степени тяжести, — кивок налево, и снова койки с подростками.

Ого… Вот это ночка выдалась!

— Но из наших, слава Древним, никто пока не погиб.

Вот это его «пока», очень сильно резануло слух, и я покосился на лежащего рядом Дубровского.

Валерон, поняв меня без слов, вздохнул и кивнул на суетящегося около Ромы Пожарского.

— Рома плох. Очень плох. Но капитан пообещал, что к обеду портал заработает и прибудет высокоранговый целитель.

— Значит припасы и посылки на дронах доставлять могут, а целителя нет? — зло спросил я, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой.

— Ты не прав, Миш, — покачал головой Воронцов. — Изначально портал работал до самого вечера, а потом посылки шли со склада, расположенного где-то в княжестве.

— До самого вечера?

— Ну до того момента, как всё началось. Выживший караульный сказал, что Волна пошла примерно через час после того, как все уехали на платформах в шахты.

— А княжеские? — «выживший караульный» снова царапнуло сердце, и я поспешил закопаться в детали. — Голубей же послали?

— Отряд уже на подходе, будут примерно к обеду, — поморщился Воронцов. — Как-то здесь всё… не очень организовано.

О да! И я даже знаю благодаря кому!

Гильдейские хорошо потрудились, разваливая инфраструктуру заставы, которая до сих пор держится лишь благодаря таким, как капитан Оут.

Классическая схема всех времен и народов — развали соседа, чтобы по дешевке прикупить, а то и бесплатно получить хорошие активы.

Ну а то, что при этом разрушатся судьбы людей и прольется кровь — так, мелочи жизни!

Я скрипнул зубами, представляя себе медленную и мучительную смерть мерзавца Гонди.

Так, спокойно, Миш! Сейчас главное — не спешить. Спешка — это всегда ошибки. Сначала продумаем и подготовим с капитаном операцию и только потом нанесем ответный удар.

Кстати, что там с капитаном?

— Валерон, а что с Оутом?

— Стальной человек, — покачал головой Воронцов. — Всю ночь глаз не сомкнул. Сначала с Инженером и нашими ребятами конструкты добивали, чтобы как с Мироном не получилось.

— Взрыв? — предположил я.

— Мина, — поморщился гимназист. — Повезло, что этот демон их за стену не закинул — подбирался поближе…

О как. Значит наш здоровяк получил травму уже после того, как Волна развернулась… Что ж, может начнет наконец-то думать перед тем, как делать!

— Спасибо тебе, Валерон, — я кряхтя слез с койки и протянул Воронцову руку. — И тебе, Василий! Если что помочь надо — говорите.

— Это тебе спасибо, Михаил, — Пожарский, оторвался от бледного Дубровского и крепко пожал протянутую руку. — Мы видели, как вы с парнями стояли по центру. Если бы не вы…

— Да ладно, — я аж смутился. — Вчера каждый выложился на максимум.

— Не каждый, — покачал головой Пожарский. — Далеко не каждый…

Мда уж… Видимо я чего-то не знаю. Нужно срочно найти Оута.

— Только ты далеко не уходи, — неожиданно попросил Василий.

— В плане? — удивился я.

— Не знаю, как это объяснить, но чем ты ближе, тем Дубровскому лучше.

— О как, — я покачал головой, не зная, что ответить.

— Главное, заставу не покидай, — Пожарский правильно расценил мою запинку. — Капитан у себя в кабинете, только когда выйдешь, аккуратней, там раненные солдаты лежат.

— Увидимся парни, — кивнул я, направляясь к двери и пытаясь понять, почему у меня в горле стоит ком.

Выйдя из, как я понимаю, комнаты, оборудованной под палату для гимназистов, я попал в самый настоящий госпиталь.

Здесь пахло спиртом, кровью и… смертью.

Наши гимназистские койки, которые, видимо, приволокли с других застав. Щиты, купленные Ромой, зачем-то выставлены вдоль стены.

И несколько женщин с женой кузнеца во главе, которые без устали сновали между рядами, то меняя окровавленные бинты, то поднося бредящим солдатам воду.

Можно хоть сто раз увидеть раненых в фильме, но только побывав в госпитале, понимаешь, насколько война страшное дело.

Картина стонущих мужчин, которые ещё вчера были абсолютно здоровые, а сегодня лишились либо ноги, либо руки, навсегда врезалась мне в память.

Это какой-то лютый сюр, когда ты видишь покалеченного солдата, который ещё вчера показывал тебе прием с мечом.

Хотелось зажмуриться или постыдно отвести взгляд, но я волевым усилием заставил себя посмотреть на раненных.

Кажется, мой счёт к гильдейским только что увеличился.

Для солдат, кстати, моё появление не осталось незамеченным.

Кто-то смотрел на меня со злостью, кто-то с безразличием, кто-то с едва тлеющей надеждой.

По уму, нужно было молча пройти сквозь комнату и свернуть к ведущей наверх лестнице, но это было бы… неправильно.

— Мужики, — хрипло произнес я. — Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы поставить вас на ноги. Найдем для вас протезы, станете ещё сильнее и опасней!

Солдаты не ответили, но аура тотальной безнадеги, которая так и давила на меня, сменилась интересом и робкой надеждой.

— И про семьи ваши не забудем, — напоследок пообещал я, подходя к лестнице. — Выздоравливайте скорее, нам ещё продавать трофеи и праздновать победу!

Про праздновать победу получилось как-то фальшиво — ну как-то не укладывалась у меня в голове связь победы и потерь — но солдаты приободрились.

Я кивнул сам себе, подтверждая данное только что обещание, и потопал наверх — к капитану.

— А вот и наш герой! — поприветствовал меня Оут, не отрывая головы от бумаг. — Присаживайся. Голоден?

— Очень, — я прислушался к неожиданно проснувшемуся желудку и уселся на приставленный к столу стул.

— Бери всё, что хочешь, — капитан мотнул головой в сторону стоящего передо мной подноса с различными сладостями. — Спаситель, хе-хе, заставы!

— Это кто это меня так обозвал? — нахмурился я.

— Дорич, — капитан без раздумий сдал мага. — Очень его впечатлила твоя догадка про Накопитель.

— А вас?

— Хватит выкать, — поморщился Оут. — Сколько раз уже говорил! Меня тоже. И что-то мне подсказывает, что тайники Черепах и твое неожиданное предвидение — одного поля ягоды…

— Долгая история, — вздохнул я, беря с подноса ореховый рулетик.

— Потом расскажешь, — согласно кивнул Оут. — Во время нашей с тобой… командировки.

— Чертов Гонди, — скривился я.

— У нас нет никаких улик, — отозвался капитан, — хотя всем очевидно, что именно он оставил Накопитель в сейфе и сломал за собой портал.

— Ну-у-у, — протянул я, прикидывая про себя. — Практика будет идти ещё недели три, так что успеем.

— Очень сомневаюсь, — усмехнулся Оут. — После того, что вчера было… Ты в курсе, что как только заработает портал к нам прибудет делегация гильдейских, Дионисий и… сам князь?

— С гильдейскими беседовать нет ни малейшего желания, — я покачал головой и нацелился на что-то похоже не пахлаву. — От слова совсем.

— У меня тоже, — согласился капитан. — Я уже подготовил докладную записку на имя князя и отправил её буквально пять минут назад.

— А зачем? — удивился я. — Он же сам к нам прибудет скоро.

— Ты не так понял, — усмехнулся Оут. — К нам на заставу едет ваш князь.

— Даже так? — я покачал головой. — А ваш… вашему совсем плевать?

— Скажем так, — Оут недовольно поморщился. — Он уже настолько стар, что ему плевать на всё на свете. Детей у него нет, внуков тоже. Зато есть целый штат эффективных управленцев.

— Тогда зачем нужен твой отчёт?

— Прецедент, — помрачнел Оут. — Копию я оставлю у себя.

— Тебе виднее, — не стал спорить я. — Что до моего князя… Думаешь Практику свернут досрочно и нас вернут в гимназию?

— Почему досрочно? — удивился капитан. — За сегодняшнюю ночь ваш план был не просто выполнен, но даже перевыполнен!

— Использование УГов же вроде не считается?

— Михаил, — Оут посмотрел на меня, как на… Мирона. — На заставу шла Волна, какие к ксурам запреты? Да вас награждать как героев будут!

— А вас?

— Что ты заладил «а вас», да «а вас»? — усмехнулся Оут. — Нас-то за что? У нас служба. Да и сам подумай, что круче звучит: «Гарнизон заставы отбил нападение конструктов» или «Гимназисты отразили пришедшую с Пустыни демоническую Волну»?

— Ну да, — неохотно согласился я, — но…

— К тому же зрителям полюбилась ваша Пятёрка, — отмахнулся от моего «но» Оут. — Миш, это политика. Если ты думаешь, что я буду сидеть и грустить, жалуясь на всемирную несправедливость, ты ошибаешься.

— Всё равно как-то нечестно, — я покачал головой.

— Каждому своё, — отрезал Оут. — нам выгодней увести всё внимание на тебя. А я… я буду молча развивать заставу.

— Арену, харчевни, мастерскую и пустынное сафари?

— Попутно реализовывая часть запасов Черепах.

— Только часть?

— Ну надо же будет чем-то вооружать гвардию рода? — Оут упомянул Слияние так, будто это был уже давным-давно решенный вопрос и вообще нечто очевидное.

— Тут не поспоришь…

— Ты лучше подумай над речью, — подсказал Оут. — Дионисий точно захочет взять у тебя интервью.

— Да чего там продумывать, — отмахнулся я. — Скажу что-нибудь насчет мужества и Чести.

— Лучшая импровизация — это подготовленная импровизация, — не согласился капитан.

— Ну ладно, — я закинул в рот небольшую пироженку и поднялся со стула. — Уважаемые зрители, вчера был горячий денёк! Во всех смыслах, кхм. Точнее не денёк, а ночка.

Оут скептически приподнял бровь, а я неожиданно для себя смутился.

— Ладно, тогда так: Вчера вечером силами доблестных гимназистов нашей гимназии была остановлена Пустынная волна и перебиты многочисленные демоны Пустыни.

— Все фигня, Миша, давай по новой.

— Один момент…

Я покатал на языке пришедшую на ум мысль, принял позу повнушительней и произнес:

— Друзья! В этот трудный для нас момент, только ваша поддержка привела нас к победе над силами зла!

— Хм, — Оут вперил в меня задумчивый взгляд. — Раньше как-то лучше было. Может ты в бою головой приложился?

— Я не могу специально, — нахмурился я. — Только по вдохновению или от души.

— Ну смотри, — пожал плечами капитан, — не я на дворянство претендую.

— Да и вообще, — я плюхнулся на стул и сцапал с подноса ещё одну вкусняшку. — Наверняка речь пойдет про общий, групповой и индивидуальный зачеты. Сомневаюсь, что дело в дворянстве.

— Ну-ну, — пробурчал Оут, опять утыкаясь в бумаги. — Не буду тебя ни в чем разубеждать, но на всякий случай, рекомендую не удивляться.

— Меня сложно чем-то удивить, — невесело усмехнулся я, вспомнив свой милый двадцать первый век.

— Отлично, — бросил Оут, — тогда держи.

Он сунул мне в руки исписанный лист бумаги и терпеливо дождавшись, когда я пробегусь по нему глазами продолжил.

— Связь будем держать через Хмурого. Он отправляется с тобой. Жижека не отдам, даже не проси. Помнишь про каждую третью субботу месяца?

— Помню, — я скрипнул зубами и посмотрел на Кольцо Контрабандиста, надетое на указательный палец Воина. — Снежная поляна, с ним будет отряд северян.

— Готовься, — кивнул Оут, — осталось чуть меньше недели. Лови!

Он кинул мне серебряное кольцо.

— Одноразовый телепорт на заставу, при условии работающего портала.

— А как я вернусь обратно в гимназию?

— Кольцо работает в обе стороны, нужно будет поменять накопитель. Он находится в…

— … Пространственном кармане, — закончил я. — Видел такие колечки. Что будем делать с Гонди? Где его искать?

— Он, — Оут постучал указательным пальцем другой руки по кольцу, — расскажет.

— В нашем доме под моей кроватью валялась сумка… — с запозданием вспомнил я.

— Ну ты даешь, — восхитился капитан. — Жижек когда мне её принес я долго поверить не мог, что такое сокровище просто валялось под кроватью.

— Ну а куда его? — я пожал плечами. — Не зря, наверное, Бандо её в Пространственный карман не убирал? Тайников у меня нет, вот кинул под койку.

— Надо было мне принести, — мрачно ответил Оут. — Вдруг бы вместо Жижека кто другой койки и щиты из вашего домика вытаскивал?

— Пригодились хоть?

— Обижаешь, — Оут оторвался от бумаг и посмотрел на меня своим фирменным взглядом. — Не знаю откуда вы их взяли, но щиты вчера ой как пригодились. Не один десяток жизней спасли.

— А откуда, кстати, узнали про них и про койки?

— Так Роман ваш поведал, — пожал плечами капитан. — Жаль парня. Как минимум к ксурам сжег себе источник, как максимум сгорит к концу недели. Чудом на месте не умер!

— Может и чудом, но слотов преданности у меня больше не осталось.

— Даже так, — Оут вдохнул и покачал головой. — Вот почему ты на песок повалился под конец… Ишь ты… Уважаю, Миш, друга спас. Вот только…

— Только что?

— Только Древние знают, как поведет себя Дубровский старший, когда узнает, что его наследник пошел к кому-то на службу. Тем более к вольнику.

— Ненавижу политику, — признался я Оуту, заедая расстройство оставшейся пироженкой.

— Привыкай, — пожал плечами Оут. — Если хочешь на что-то влиять в дальнейшем, придется вникать во все нюансы. И с холодным расчетом распоряжаться людскими жизнями.

— Мда уж, — поморщился я, не отрывая взгляда от кольца Контрабандиста. — Как там, кстати, Бандо поживает?

— Была сложная ночь, — поморщился Оут. — У толстяка осталось… три дня.

— Раньше было три недели, — осторожно усомнился я.

— Говорю же, в бою был большой расход энергии, — нахмурился Оут. — И я, кажется, понимаю, отчего Контрабандисты подсаживаются на эти кольца.

Он резко выдохнул и снял кольцо с пальца.

— Клянусь использовать его только в крайних случаях, — произнес капитан, убирая артефакт в карман.

Оут, конечно, крут. Кремень, а не мужик, но что-то мне подсказывает, что таких крайних случаев будет чем дальше, тем больше…

Вслух я это произносить не стал, решив вместо этого поменять тему.

— Что у нас, кстати, с обедом?

— Хмурый со своим отделением заступил на дежурство.

— А Косой?

Оут мрачно промолчал, а я неверяще покачал головой. До сих пор не верилось, кто-то из наших не пережил эту ночь…

— Ты лучше мне вот что скажи, — Оут также, как и я посчитал, что стоит снова сменить тему разговора. — Ты что-то говорил про стелу…

— Сэр! — на лестнице, громко топая сапогами, появился запыхавшийся Жижек с перевязанной рукой.

Сержант ещё только начал говорить, а я уже почувствовал, как живот кольнуло тревогой. Вряд ли бы он стал прерывать нашу беседу по пустякам.

— Приехали, сэр! — выдохнул Жижек, опираясь на стену. — Управляющий «Золотым мечом», гильдейские, и даже сам князь!