Глава 5

Найти подход к Тируму оказалось не так уж сложно.

Всего-то делов — внимательно отслеживать эмоции бедуина и периодически проклинать магов.

К тому же, как только Тирум убедился в том, что я знаю, о чем говорю, его отношение ко мне поменялось.

Не знаю, как я это понял, но в какой-то момент стало кристально ясно — бедуин больше не будет будить меня пинками и грозить хлыстом.

Будто из категории рабов я перешел в нейтральный статус.

Особенно Тирума поразили различные варианты устранения мага. Правда, поначалу их было семь, но, увидев осоловевшие глаза бедуина, я решил ограничиться тремя.

Первые два варианта были сложными, и я, честно говоря, немного погорячился.

Для начала, убедившись, что в путь мы двинемся вечером, я попросил бедуина описать порядок движения.

Оказалось, что первыми едут Зуй и Кроп, за ними Десен с Тирумом, следом идут рабы, и замыкает караван Гориц.

Работа мага состояла в том, чтобы убирать все следы каравана. Десен считал, что чем меньше народу знает твой маршрут, тем безопасней.

Более того, в случае чего, Гориц мог скрыть караван в пустынном мареве.

Мне же, а точнее Тируму, это было только на руку.

В первом варианте, Тирум должен был дождаться, пока не лопнет ремень верблюжьей сбруи, придержать своего верблюда и «помочь» магу.

Мы же с пацанами должны были в это время затеять ссору, чтобы отвлечь внимание Десена.

Во втором варианте, Тирум должен был отстать от каравана — якобы поправляя сбрую или что-то ещё, ну а потом догнать наш караванчик и ударить мага в спину.

В этом случае, мне нужно было организовать заунывное пение Хануриков, чтобы заглушить звуки потасовки.

Третий вариант я придумал, заметив, что Тирум заскучал.

Согласно ему, бедуин должен был просто поравняться с магом и проломить ему висок, после чего помочь сбруе порваться — мол, несчастный случай.

— Но это всё одно и то же, — в какой-то момент возразил Тирум.

— Цель одна, условия разные, — не согласился я. — Смысл в том, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Ведь если вы убьете мага, что сделает Десен?

— Либо попытается убить меня, — Тирум пожал плечами, — либо дождется Города и попытается избавиться от меня на подходе.

— Значит нужно сделать так, чтобы на вас, уважаемый Тирум, никто не подумал.

— Десен все равно на меня подумает, — нахмурился бедуин.

— Десен купец и торгаш, — я покачал головой. — В его понимании убивать просто так — бессмысленно. Если убил, то нужно обязательно взять хабар. А если все вещи мага, особенно его драгоценные магические амулеты, останутся на нем, то…

— Оставить амулеты? Они же под сотню золотом стоят!

— Вот именно! Разве ж убийца устоит перед таким сокровищем?

— Да никто не устоит!

Понадобилось полчаса настойчивых убеждений, чтобы до Тирума дошла концепция алиби и улик.

И самым сложным, оказалось убедить его не перерезать магу горло.

Так или иначе, спустя несколько часов жарких дебатов, проведенных исключительно шёпотом, мы пришли к консенсусу.

Я же за это время выпил три бурдюка с водой и съел уйму сухпайков. Желудок крутило, моментами доходило до острой рези, но я верил, что мой организм справится.

Поскольку полностью полагаться на Тирума было бы глупо. А значит… значит мне нужен был план Б, В и даже Г.

Мне, конечно, не улыбалось строить эти интриги, и вообще, на душе было как-то паршиво, но умом я точно понимал две вещи.

Первое. Это работорговцы, и церемониться с ними будет только полностью отбитый пацифист.

Второе. За неимением гербовой, пишем на простой.

Нет у меня возможности решить проблему в честном поединке, просто нет.

Во-первых, состояние тела оставляет желать лучшего, а во-вторых, никто не будет со мной биться в честном поединке.

Один приказ ошейнику, и я буду корчиться от боли, пока сердце, не выдержав, остановится.

К тому же, положиться мне не на кого.

Ханурики они ханурики и есть. Мечта Десена! Рабское сознание, ни в жизнь не пойдут против хозяина.

Мелкие, несмотря на свою браваду про калаши да ПМ, так и остаются восьмилетними-девятилетними пацанами.

Я убил своего первого врага в двадцать, оказавшись в безвыходной ситуации, и то целый месяц мучился совестью, и даже до сих пор на душе как-то тяжело. Так чего говорить о мальчишках?

Звена? Во-первых, девушка, во-вторых, она явно не в том состоянии. Хотя, из всех рабов именно у неё может получиться мне помочь.

А заодно и себе.

Но это уже второй этап. Сейчас главное — избавиться от мага, который может чуять ложь и копаться в мозгах…

— Всё, — Тирум проговорил все три варианта без ошибок и чувствовал себя выпотрошенным и уставшим. — Иди к себе.

— Три удара хлыстом, — мне пришлось напомнить про нашу договоренность.

— Точно, — ухмыльнулся бедуин и взялся за хлыст.

Я только успел повернуться к нему спиной, как хлесткий удар кнута разорвал полуденный зной.

Вжик!

Вжик!

Вжик!

Тирум на самом деле поменял ко мне отношение, поскольку ударов я даже не почувствовал. Треск рвущегося балахона да, а касания хлыста — нет.

С трудом спрятав победную улыбку, я натянул на лицо маску боли и чуть ли не бегом отправился к краешку навеса.

— За что тебя?

— О чём вы так долго с ним говорили?

— Ещё один бурдюк с водой?

Стоило мне приблизиться к пацанам, как те тут же засыпали меня вопросами.

— Позже всё расскажу, — пообещал я и протянул Сёме мешочек с вялеными сухофруктами. — Воду пополам.

— У хануриков рожа поперёк треснет, — поморщился Сёма, а Эд согласно кивнул.

— Надо, парни, — я мог не объяснять пацанам свои мотивы, но это было как-то правильно, что ли? — Уж лучше мы поделимся с ними водой, чем они устроят нам какую-нибудь пакость.

— Ты их плохо знаешь, — покачал головой Сёма. — Посчитают за слабость.

— Это будет их проблемой, — я пожал плечами. — Я считаю, что люди заслуживают второго шанса.

— Ну да, ну да, — по-стариковски проворчал Сёма, а Эд неодобрительно покачал головой.

Я же подошёл к Хануру и протянул руку.

— Давай свой бурдюк.

— Зачем это? — меха Ханур использовал в качестве подушки и, судя по эмоциям, не горел желанием с ними разлучаться.

— Воды отолью, — мрачно бросил я. — Мы в одном положении, как-никак.

Ханур удивленно похлопал глазами, но бурдюк всё же протянул.

Я аккуратно перелил в его меха половину воды и подмигнул рабу.

— Будешь слушать меня, будут бонусы. Решишь подставу устроить, будут штрафные санкции. Мы поняли друг друга?

— Э-э-э… санакции?

— Проблемы, — перефразировал я. — Знаешь, как больно Тирум лупит?

— Знаю, — скривился Ханур, недовольно смотря на меня.

Судя по эмоциям, Хануру жутко не нравилось, что я претендую на место любимчика хозяев. И он, несмотря на внешнюю покорность, сдаваться просто так не собирался.

— Ханур, — я посмотрел в глаза рабу. — Не заставляй меня тебя калечить. Хочешь быть старшим рабом — будешь. Мне это неинтересно. Как только мы доберемся до Города, я исчезну из твоей жизни. Решишь мне помешать — до Города не доживешь.

Ханур что-то неразборчиво пробормотал, а я удовлетворённо кивнул.

Судя по эмоциям, страх перевесил злость, а значит в ближайшее время подстав от Хануриков можно не ждать.

Вернувшись к пацанам, я проигнорировал их любопытные взгляды и улегся прямо на песок.

Сунул в рот очередную полоску вяленых сухофруктов и постарался уснуть — жара-жарой, но отдохнуть не помешает.

***

Удивительно, но впервые в жизни я видел обычные сны.

Куда-то бежал, откуда-то падал, вздрагивая всем телом, сидел в компании одноклассников и, безбожно фальшивя, подпевал нашему старосте:

«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, жесто-око не будь!»

Потом готовил что-то на костре, ел заварные пирожные и, с какой-то стати, решал математические уравнения.

Ни видений, ни Рив — видимо, ошейник отрезал доступ не только к Инвентарю и внутреннему источнику, но и к… выходу моего сознания из тела?

С одной стороны, было жаль и как-то не по себе, с другой — несмотря на жару, я отлично выспался.

Причем проснулся сам.

Такое иногда бывает, когда тебя ждет важное дело. Организм сам просыпается за некоторое время до будильника.

Убедившись, что рабы и бедуины всё ещё дрыхнут, я отхлебнул воды из бурдюка и добил оставшийся сухпаёк.

По идее, нас должны покормить, и логичней было бы сделать заначку, но что-то мне подсказывало, что голодным я больше не останусь.

— Ты чего так рано? — Сёма, который только что дремал, приоткрыл один глаз и внимательно на меня посмотрел.

— Выспался, — я пожал плечами. — К тому же, как-то не по себе.

— Почему?

— Ни дозора, ни ксура лысого, — я пожал плечами, — понятно, что пустыня, все дела, но всё равно неуютно как-то

— Видишь посохи? — Сёма кивнул на копья, которые росли прямо из земли. — Это охранные тотемы. — Так что ещё час можешь спать. Всю ночь идти придется.

— Выспался уже, — я отвернулся от пацана и, сделав вид, что рассматриваю верблюдов, решил ещё раз прогнать в голове свой план.

Из-за ошейника я не могу выступить против работорговцев открыто — раз.

Значит придется ослаблять своих тюремщиков изнутри, и первый на очереди маг Гориц.

До Города мне нужно придумать способ избавиться от ошейника — два.

И здесь я вижу два варианта — или убедить Десена снять его, или восстановиться до такой степени, что моё намерение окажется сильнее вложенной в ошейник магии.

Будь я Магом, я бы разобрался в плетении заклинания и разрушил его изнутри, но я Воин, поэтому мне остается одно — попытаться пробиться напролом.

Ну и третье — как бы ни сложились обстоятельства, мне нужно вернуть свою физическую форму.

Очень неприятно ощущать себя щуплым дистрофиком, который даже бурдюк с водой держит с трудом.

Ну и последнее — нужно побольше узнать об этом мире.

И в этом я полагаюсь на Десена. Зуб даю, он решит развлечь себя беседой со мной, а там, после парочки наводящих вопросов, запоет как соловей.

Он тот ещё нарцисс. Любит быть в центре внимания, любит покрасоваться.

А вот к Зую и Кропу нужно будет присмотреться. Пока что я знаю лишь одно — мне нужно их как-то поссорить.

Пока я крутил в голове варианты, солнце спустилось ещё ниже, и лагерь как-то спонтанно пришел в движение.

Десен командовал, Зуй и Кроп вяло переругивались и, скатывая навес, спорили, где больше возможностей — в Цитадели или в Крепости, Тирум снаряжал своего верблюда, а маг снимал посохи.

Рабы летали по лагерю только так, выполняя мелкие приказы, типа «принеси-подай-собери-убери».

Наконец-то зачарованные шесты с навесом отправились в Пространственной карман Десена, а мы тронулись в путь.

— Расскажи мне про политическое устройство вашего мира.

Как я и предполагал, Зуй и Кроп выдвинулись в авангард, а Десен решил развлечь себя разговором.

Гориц плёлся в арьергарде и то и дело прикладывался к мехам с кислым винишком, а Ханурики с пацанами тащили какую-то ерунду, типа треноги, котелка и прочую снарягу.

Что до Тирума, то он делал вид, что патрулирует окрестности, но, судя по его эмоциям, бедуин уже извелся в ожидании подходящего момента.

Мне же приходилось идти пешком со скоростью верблюда, но я не жаловался.

— И что, князь указывает дворянам, что делать?

Я честно описал Десену политическое устройство княжеств, и он никак не мог понять, почему самый сильный дворянин не возьмет власть в свои руки.

— Дворяне договариваются между собой и ставят фигуру, которая будет устраивать всех, чтобы, скажем так, передохнуть от бесконечных войн.

— Ага, понял, — кивнул работорговец. — Это как в Цитадели. Только там вместо князя Совет.

— Дайте угадаю, — усмехнулся я. — Совет достойных людей города, куда входят те же самые дворяне и, возможно, богатые купцы.

— Верно, — Десен довольно рассмеялся. — А ещё аристо.

— Аристо?

— Скажем так, — Десен задумчиво посмотрел на северо-восток. — Аристо — это бывшие купцы или военные, получившие дворянский герб. По идее, они равны дворянам, но, насколько я знаю, у них нет родовой магии, да и отношение к ним несколько пренебрежительное.

Ну, тут понятно. Потомственное и жалованное дворянство. Старая сытая гвардия против молодой и голодной.

— Я считаю, что этот политический строй обречен, — продолжил тем временем Десен. — То ли дело Крепость или даже Бастион!

— Монархия? — предположил я.

— Диктатура, — усмехнулся Десен. — Принц Влад хоть и наследный правитель, но действует с поразительной эффективностью. Говорят, что его подданные даже спят точно по расписанию!

Восторгов Десена я как-то не разделял, но понятливо кивать и хмыкать в нужных местах не забывал.

— Самодур? — уточнил я.

— И да и нет, — задумался Десен. — Насколько я знаю, Крепость живет в постоянном состоянии войны. И если противостояние с Цитаделью перешло в вялотекущий конфликт, то с побережьем все серьезней.

— С побережьем? — одним ухом я внимательно слушал работорговца, другим ждал сигнала от Тирума.

— Ну да, — Десен достал из притороченной к поясу сумки трубку из вишневого дерева. — У них же там, что ни день, так нападение, что ни ночь, так Волна. И я даже не знаю, проклятье это или благословение.

— В смысле? — не понял я.

— Монстры глубин постоянно пробуют Крепость на прочность, в результате чего ежедневно гибнут люди. Но эти же самые монстры идут на зелья и редчайшие ингредиенты, из чего в дальнейшем складывается торговая и магическая мощь государства.

Чем дольше Десен говорил, тем отчетливей я понимал, что работорговец уже давно мечтает возвыситься минимум до принца Влада.

Уж слишком хорошо он разбирался в вопросах политического устройства Порога.

Впрочем, возможно, мне просто повезло наткнуться на местного диванного эксперта.

— А вот в Бастионе как раз-таки монархия. Но король Кром правит не в пример мягче принца. Хотя у них в горах сильно гайки не позакручиваешь. Только Древние знают, как они до сих пор с голоду не померли!

— Плохо с едой?

— Так откуда ж в горах еде взяться? — засмеялся Десен, раскуривая трубку.

— Даже так…

— Кха-кха-кха! — прокашлявшись, он вкусно затянулся трубкой и снова зашелся кашлем. — Кха! Конечно так. Это Цитадель раскинулась на плодородных землях, а Бастион, считай, горный город. Они там овощи в теплицах выращивают, а землю из Леса покупают.

— Из Леса?

— Друиды и прочие чудики, которые живут в гармонии с природой, — поморщился Десен и сплюнул тягучую слюну. — Лучники, агрономы, маги… За бешеные деньги продают насыщенные силой фрукты, стоят на страже природы и прочая пафосная муть.

По Десену было видно, что Лес и его обитатели ему не нравятся от слова совсем.

— Они очень хорошо устроились, — работорговец скривился так, будто выпил стакан свежевыжатого лимонного сока. — Торгуют с Цитаделью, с Крепостью с Бастионом и даже с нами.

— С нами — это с Городом? — уточнил я.

— Не совсем, — Десен глубоко затянулся и снова зашелся неприятным кашлем. — Кха! В пустыне много племен, населенных оазисов, группировок и даже небольших государств. Город просто самое большое, скажем так, поселение.

А вот это уже было интересней.

— Просто двое ушлых авантюристов подсуетились и взяли власть в этом пристанище бедуинов, искателей и контрабандистов. Поговаривают, что они оба форточники. К тому же, под Городом находятся несколько ярусов, где можно добыть уникальные ингредиенты для зелий и даже древние артефакты.

— А так разве бывает?

— Наследие Древних, — отмахнулся Десен. — В пустыню тоже постоянно искатели ходят. В основном впустую, но бывает находят разряженные артефакты, а то и вовсе нетронутые развалины. Вот только торгаши с Цитадели припасы втридорога продают, а принимают хабар за копейки.

Десен грязно выругался, исчерпывающе обозначив свою позицию по отношению к такой вселенской несправедливости.

Ещё бы, вместо него на искателях наживаются цитадельские торгаши!

— Раньше вообще тухло было, сплошная монополия Цитадели, но сейчас, благодаря Городу, начали давать честную цену. А Шаман с Гладиатором, нынешние правители Города, всех торгашей в кулаке держат, свои гильдии создают. Ещё бы на Чистых управу нашли — вообще цены бы им не было!

И я только было хотел расспросить поподробней про форточников Шамана и Гладиатора и про Чистых и вообще, попытаться нанести все перечисленные государства на воображаемую карту, как сзади раздался окрик Тирума.

— Десен! Гориц пропал!