Глава 7

Раньше я не любил зиму — замершие ноги, ледяной ветер, пробирающийся под шарф, оледеневшие руки…

Но сейчас… Сейчас я точно понял — я ненавижу пустыню. Эту выматывающую жару, мерзкий песок, невыносимый запах пота и постоянная жажда.

И хоть сейчас у меня была вода и еда, я с трудом дождался вечера.

Наверное, все дело было в том, что на этот раз подремать не получалось. Не знаю почему — то ли из-за едва ощутимой вибрации земли, то ли из-за разговора с пацанами.

Вибрация означала, что где-то неподалеку от нас двигался скорпион, и меня это сильно нервировало.

Что касается Эда и Сёмы… Уж слишком они были… взрослыми. Глаза видят девятилетнего пацана, но Чуйка Воина подсказывает, что напротив находится кто-то… умудренный жизнью, что ли?

Всего мне в голову пришло несколько вариантов.

Или Эд с Сёмой прошли через такой же протокол, как и я, или они не форточники, а какие-нибудь, ну не знаю, вампиры, или в их Интернате какая-то уникальная система подготовки.

Было очень интересно узнать в чем же дело, но я решил отложить разговор на потом.

Откуда они такие взялись можно узнать и попозже, сейчас же… есть более важные дела.

Свобода, например.

Парни же, в отличие от меня, после недолго обсуждения дальнейших планов, мгновенно отрубились и проспали до самого вечера.

Ну а я всё это время лежал и систематически гонял крохи энергии по телу. Ну и ел, конечно.

В итоге, когда наступил вечер, мешок с припасами оказался пуст.

Пацаны немного поворчали, но отнеслись с пониманием.

Ну а когда заявился Тирум с мешком сухарей и бурдюком с водой, жизнь заиграла яркими красками.

К тому же в мешке помимо сухарей оказалась странная плитка, похожая на спрессованный брикет. Небольшая, но, увидев её, пацаны как-то странно переглянулись.

— Чем-то ты Тирума всё-таки зацепил, — протянул Сёма, деля плитку на три неравные части. — Чтобы он дал рабу эльфийский сухпаек… Скорее пустыню затопит.

— Эльфийский? — удивился я.

— Мы сами до конца не разобрались, — Сёма пожал плечами. — Но скорей всего это название прикрепилось из-за таких же форточников, как мы.

— Этот сухпай делают в Лесу, — вклинился Эд, который аккуратно складывал ветки. — Говорят, они чуть ли не вечные. Маленького кусочка хватает, чтобы трое суток не хотеть есть.

— А в Лесу живут…

— Обычные люди, — покачал головой Сёма. — Сами мы не видели, но по рассказам нет у них никаких длинных ушей и долгожительства. Обычные люди, которые живут в гармонии с природой.

— Я бы сказал, выживают, — Эд закончил возиться с ветками и аккуратно связал получившийся пучок. — Говорят, они вырождаются. Раньше могли в звериную форму перекидываться, а сейчас… только на друидах, которые зелья варят и сухапаи эти делают и выезжают.

— Ну не скажи, — возразил Сёма, — лучники у них самые сильные в мире.

— Лучники да, — кивнул Эд, — в Лесу им нет равных.

— Значит, народ, живущий в Лесу промышляет зельями, лесной магией, а раньше ещё и перевертыши там водились?

— Перевертыши, — повторил Сёма. — Хорошо звучит.

— Ты так сказал, — хмыкнул Эд, — будто лично с ними встречался.

Сёма улыбнулся шутке товарища, но стоило ему взглянуть на меня, как улыбка сама собой сползла с его лица.

— Что, серьезно?

— Ну да…

— Вы что там уснули?! — раздраженный голос Десена прервал наш разговор, и мы старательно принялись изображать рвение.

— Выходим через пять минут!

— Позже договорим, — шепнул Сёма и взвалил на себя связку веток. — Эд, ты знаешь, что делать

Пацан согласно кивнул и направился к выпнутой из шатра Звене. Шатер уже сворачивали Ханурики, а женщина молча уставились в землю, не замечая сползшего на груди платья.

Ханурики то и дело бросали на неё жадные взгляды, и появление Эда восприняли в штыки.

Но пацан, не обращая внимания на злые взгляды, взял Звену за руку и повел за собой. Было видно, как он что-то ей сказал и та, равнодушно кивнув, поправила платье.

— Михаил, — Сёма посмотрел на меня. — Твой выход.

— Рано, — я посмотрел на раздраженного Десена. — Пусть немного успокоится.

Сёма поморщился, но всё же согласно кивнул. Не нужно было быть эмпатом, чтобы понимать — работорговец по какой-то причине сильно зол.

Вышли мы через пятнадцать минут и шесть ударов хлыстом.

Ханурики слишком долго складывали шатер, а Зуй с Кропом не поделили… яблоко.

Видимо, разрезать фрукт пополам оказалось для их мозгов слишком сложно, поэтому их спор перерос в небольшую потасовку, из которой победителем вышел Кроп.

Он довольно схрумкал яблоко и бросил недоеденным огрызком в меня.

— Разрешаю тебе его доесть, раб!

Видимо, моя попытка заступиться за Звену задела его больше, чем он думал.

Огрызок попал мне в грудь и упал на песок.

Рот тут же наполнился слюнями, но я сделал шаг назад, повернулся к воину и огрызку спиной и принялся изображать подготовку к выходу.

Сзади тут же послышался шум драки и приглушенные ругательства Хануриков.

Мне было настолько противно смотреть на то, как они дерутся за ксуров огрызок, что я даже поворачивать не стал.

Честное слово, работорговцы должны гореть в аду только за то, что оскотинивают людей.

Так или иначе, наш небольшой караван двинулся вперёд, и я ускорил шаг, чтобы догнать Десена.

Да, настроение у работорговца явно не располагало к беседам по душам, но у меня была одна идея, как это поправить.

— Уважаемый Десен! — я не спешил приближаться к его верблюду, держась на расстоянии. — Разрешите задать вопрос?

Работорговец хмуро на меня покосился, но всё же кивнул.

— Валяй.

— Пока мы пережидали дневную жару я чувствовал вибрацию, идущую от земли…

— Вот! — Десен победно поднялся на стременах и крикнул в спину трусящим впереди Зую и Кропу. — Я же говорил вам, болваны, что амулет не просто так разряжается! Всё, до прибытия в Город никаких больше утех!

Вот почему работорговец был такой злой перед выходом в пустыню!

Воины хотели было что-то возразить, но Десен свирепо рявкнул.

— Молчать!

— Десен, с каких пор ты слушаешь рабов? — нахмурился Кроп. — Да в этом районе ни в жизнь не водилось скорпионов!

— До этого момента и маги не погибали, свалившись с верблюда, — с раздражением ответил Десен. — Больше никаких развлечений с рабыней, понял меня?

— Понял, — недовольно отозвался воин. — Вот только зря ты раба этого слушаешь.

— Кроп, ты тупица, — Десен уже и не пытался сдержать свое раздражение. — Этот форточник подтвердил мои мысли! И то, что он почувствовал вибрацию, а ты нет, говорит о многом!

— Да я его одной левой в бараний рог согну, — набычился Кроп.

Я, не удержавшись, хмыкнул, и взбешенный воин повернулся ко мне.

— Наказание!

Боль застала меня на ходу, и я даже не успел сгруппироваться. Упал неудобно — лицом в песок и, кажется, на левую руку.

В запястье что-то хрустнуло, но на фоне терзающей все тело боли, это было сущей ерундой.

— Хватит!

Боль тут же прошла, и я со свистом втянул в себя воздух.

— Не много ли ты на себя берешь, а Кроп?

— Он меня оскорбил.

— С этого момента, наказывать рабов могу только я, — Десен, казалось, сейчас просверлит в воине дыру.

— Как скажешь… босс, — неохотно выдавил из себя воин и с силой впечатал кулак в плечо своего товарища. — А ты чё ржешь, сидишь!

Между воинами снова вспыхнула потасовка, а Десен покачал головой.

— Сеть! С какими идиотами приходится работать…

— Если хотите, я могу помочь, — предложил я, осторожно разминая растянутую кисть.

— И каким же образом? — усмехнулся Десен.

— Дайте мне меч и снимите ограничение на использование внутренней энергии, — нагло предложил я. — И скорпионы перестанут быть проблемой.

— Ты так в себе уверен? — уточнил работорговец, рассматривая меня сверху вниз.

— Да, — просто ответил я. — Если у вас есть какое-нибудь зелье Восстановления или что-то в этом роде, будет вообще здорово. Но, в принципе, хватит высококалорийной пищи.

— Тебе никто не говорил, что ты наглый? — судя по эмоциям, Десен перестал беситься и теперь излучал любопытство.

— Я — воин, — я пожал плечами. — И мне жутко не нравится чувствовать себя беззащитным. Особенно если какая-нибудь тварь неожиданно нападет из-под земли.

— Воин, говоришь? — Десен задумчиво покосился на Кропа, а затем повернулся назад и нашел взглядом Тирума. — А моих бойцов сможешь одолеть?

— Кропа точно смогу, — кивнул я. — Насчет Тирума не уверен.

Честно говоря, даже в текущем состоянии Тирум не был для меня серьезным противником, но работорговцу об этом знать не следует.

— Вот как, — задумчиво покивал Десен. — Ну посмотрим, посмотрим.

— Так что насчет меча?

— Не так быстро, — рассмеялся Десен и снова повысил голос. — Эй, Кроп, сможешь уделать форточника, не покалечив его?

— Обижаешь, босс, — тут же отозвался воин, с предвкушением покосившись на меня. — Я его одной левой…

— Да-да, — перебил его Десен. — согнёшь в бараний рог. Тогда перед рассветом устроим… небольшой поединок. Если ты, Кроп, победишь, получишь один золотой. Если победит форточник, то получит усиленный паек и малое зелье Исцеления.

— А не жирно ему будет? — нахмурился воин.

— Если я прав, и скорпион трется неподалеку от нас, то деньги отходят на второй план, Кроп.

Десен вздохнул, словно сокрушаясь, как очевидные вещи приходится объяснять.

— Без Горица скорпионы становятся проблемой. И если для того, чтобы повысить шансы вернуться в Город мне придется выдать каждому рабу по зелью Укрепления, Выносливости и Силы, я, не раздумывая, это сделаю. Вопросы?

— Никаких вопросов, босс, — угрюмо отозвался Кроп.

— Вот и замечательно, — кивнул работорговец, — ах да, если скорпион всё же заявится из-за ваших кувырканий с этой девкой, — он кивнул на Звену, — то стоимость всех зелий я вычту из вашего жалования.

Воин недовольно засопел, но возражать не стал.

Я же в этом плане был согласен с Десеном. Какого ксура они ведут себя так беспечно, если знают о потенциальной угрозе?

Или эти скорпионы — не стоящая внимания ерунда, или Кроп слишком сильно привык полагаться на помощь Горица.

— Одолеешь его, — Десен кивнул на широкую спину Кропа, — будет тебе меч. С правом защиты меня и караван от всех тварей пустыни и только.

— Меня устроит, — кивнул я.

К тому же, в моем понимании, что Кроп, что Зуй — те ещё… твари пустыни.

***

Увы, но этой ночью пообщаться с Десеном не получилось.

Работорговец то и дело крутил в руках амулет погибшего мага и что-то бурчал себе под нос. То ли плел простенькое заклинание, заметающие следы, то ли подсчитывал убытки.

А вот с Сёмой удалось перекинуться парой слов, и парень раскрыл мне глаза на то, почему Десен не торопиться расширять мои полномочия и давать доступ к внутреннему источнику.

— Чем больше возможностей у тебя будет, — Сёма, казалось, не обращал внимания на вязанку веток, лежащую на его плече, — тем больше энергии будет съедать ошейник. И его придется или чаще подзаряжать, или мириться с риском его перегорания.

— То есть нельзя захватить в плен сильных воинов или магов и заставить их действовать в полную силу? — уточнил я.

— Можно, но один неверный расчет, и ошейник, не выдержав напряжения, сгорит, и вместо раба работорговцы обнаружат перед собой разозленного воина или мага. Поэтому обычно возможности рабов урезают до тридцати процентов. И то, ошейники частенько не выдерживают.

— Любопытно…

— А то старье, которое использует Десен может сдерживать воина или мага максимум пару дней.

После этого разговора с Сёмой я по-новому посмотрел на ксуровы ошейники — оказывается, технология не лишена изъянов. Ещё немного и я, благодаря пацанам, смогу… сломать систему.

И Сёма, судя по его последним поступкам, сделает всё, чтобы у меня получилось.

И Эд тоже.

Кстати, у последнего дела щли весьма и весьма неплохо.

По крайней мере, я начал улавливать от Звены отголоски глухих эмоций — страх, апатия, недоверие, злость и, самое главное, разгорающийся огонёк жажды мести.

Тирум всю дорогу держался подчеркнуто отстранено по отношению к каравану, а Ханурики вели себя ниже травы и тише воды — видимо, чуяли, что назревает что-то нехорошее.

Единственный плюс — мне было дозволено есть столько, сколько я захочу с условием, что отработаю все до последнего медяка.

Условия, на мой взгляд, были просто великолепные, и я практически без перерыва грыз эльфийский сухпаек.

Что до денег — я даже сам не заметил в какой момент они перестали быть для меня проблемой.

Просто внутри появилось твердая уверенность, что деньги обязательно придут. Причем, неважно сколько. Сколько мне будет нужно, столько и сделаю.

В голове уже крутилось как минимум несколько вариантов — бои на арене, вылазки в пустыню за артефактами Древних, охота на работорговцев…

А под утро случилось и вовсе знаменательное событие.

После очередной плитки сухпайка, я почувствовал едва ощутимую внутреннюю пульсацию.

Одновременно где-то в районе пупка и центра грудной клетки.

И это, признаться, было бесподобно.

Я на мгновение ощутил, как тело наполняется мощью, как за спиной появляются тень предков, как жалкая полоска стали на моей шее вот-вот порвется.

Вот, ей-Богу, если бы ошейник на меня надели бы в первый день, я бы порвал его голыми руками, несмотря все его уровни и навороты!

И эта внутренняя уверенность давала силы и надежду, что ещё пару дней, и я смогу избавиться от ксурового ошейника без помощи всяких ухищрений.

— Встаем на стоянку! — громкий голос Десен вырвал меня из приятных мыслей о свободе. — И не дай Сеть, кто-то из вас хоть шевельнется днём!

Ханурики тут же бросились ставить шатёр, а мы с пацанами уже привычно взялись за нашу палатку.

Казалось, что Десен, что Кроп забыл про схватку, но не тут-то было!

Стоило Ханурикам закончиться с шатром, как Десен начертил на песке корявый овал и громогласно объявил.

— Кроп и Михаил в круг! Голые руки! До первой крови!

У меня были свои мысли насчет финала схватки, но их я благоразумно оставил при себе. К тому же я не планировал устраивать кровавое побоище — так, легкую демонстрацию силы.

Ну и под шумок нанести воину парочку травм.

Кроп ещё только шагал мне навстречу, довольно улыбаясь и выставив перед собой руки, как я качнул маятник и, ловко увернувшись от неуклюжего захвата, хлестко врезал воину по переносице.

Из носа Кропа тут же брызнула кровь, а я утёк влево и технично отработал по правому локтю противника и правой же коленке.

По-моему, влажный хруст и слова Десена «Стоп! Бой окончен» прозвучали одновременно.

Некоторое время Кроп ничего не соображал, не зная за то хвататься — за разбитый нос или за травмированный локоть и колено.

Можно было с легкостью его добить, но я послушно вышел из круга — нечего раньше времени терять доверие Десена.

— Да я! Да я тебя…! — до Кропа наконец-то дошло, что его уделал «какой-то доходяга» и «скелет», и он принялся буянить.

От него так и несло обидой вперемешку с болью, и эта смесь эмоций вызвала на лице довольную улыбку.

— Довольно, Кроп, ты проиграл! — в голосе Десена было столько льда, что воин мгновенно передумал качать права.

И я только было подумал, что на сегодня шоу закончено, как на сцене появилась Звена.

Рабыня подбежала к Кропу и что-то прошептала ему на ухо.

— Это правда?! — тут же взревел воин и, прихрамывая на левую ногу, повернулся к Зую. — Бой на мечах до смерти, немедленно!

Эд довольно улыбался, я же не мог поверить в услышанное.

Да ну не может такого быть… Неужели получилось?