Глава 8

— Уж не знаю, чего такого Звена сказала Кропу, но воина явно понесло.

И я его немного понимал.

Сначала его с ходу уделывает подобранный в пустыне дохляк, потом хозяин каравана запрещает распускать руки и «лишает сладкого», а следом, до кучи, Звена шепчет что-то неприятное.

В общем, на Кропа, благодаря нашим усилиям, навалилось слишком много всего. И он, как мы и планировали, сорвался.

— Надеюсь они прикончат друг дружку, — проворчал Эд, появляясь слева от меня.

— Или, как минимум, покалечат, — кивнул Сёма, вырастая справа.

— Ну, — я внимательно смотрел не на обнаживших клинки воинов, а на Десена и Тирума. — Кроп будет хромать как минимум три дня, да и про правую руку он может временно забыть.

Это сейчас воин не замечал полученных травм, поскольку в его крови бурлил адреналин, но стоит ему остыть, как поврежденные локоть и колено напомнят о себе.

Дзанг! Дзанг! Гдах!

— Кроп!

— Кроп, какого ксура?!

— Кроп, успокойся уже, я не хочу тебя ранить!

Но как бы Зуй не пытался призвать своего товарища к голосу разума, Кроп, не видя и не слыша ничего, пёр напролом.

Он яростно врубался в Зуя, держась за меч обеими руками, а Зуй непонимающе пятился, технично отводя меч Кропа в сторону или уходя от ударов.

По моему мнению, Зуй уже несколько раз мог уколоть Кропа, но не хотел ранить своего товарища.

В общем, в поединке не было ничего интересного.

Кроп разъяренным петухом наскакивал на Зуя, а второй ушёл в глухую оборону и ждал, пока его товарищ выдохнется.

Поэтому, вместо того, чтобы смотреть за тем, как встречающиеся мечи высекают искры, я наблюдал за Десеном и Тирумом.

Первый излучал недовольство, второй — презрение.

И если работорговец больше думал об убытках, то Тирум… присматривался.

Я не знал всё его историю, но даже сейчас было очевидно, что он сейчас он мечется между двумя идеями.

Месть или… свой отряд.

И пока что Тирум больше хотел отомстить, чем стать главой своего собственного отряда.

Вот только на нашей стоянке была ещё одна эмоция.

Яркая, обжигающая ненависть.

И излучала её Звена.

Даже если бы я не умел чувствовать эмоций, я бы все равно обратил внимание на пристальный взгляд, которым женщина сверила затылок Кропа.

А ещё…

— Мне кажется, или у неё в руке нож? — пробормотал я, вглядываясь в свисающий рукав балахона.

— Не кажется, — подтвердил Сёма. — сняла с Кропа, когда что-то шептала ему на ухо.

Эд же, ни слова не говоря, бросился к женщине.

— Не успеет, — покачал головой Сёма. — А если и успеет, не послушает она его.

— Думаешь она…

— Ну да, — Сёма равнодушно кивнул. — Бросится сзади с ножом, если повезет, даже убьет Кропа.

— Так не пойдет, — я покачал головой и шагнул в сторону Звены, около которой выплясывал Эд. — Мне ещё смерти женщин только не хватало.

— Не мешай ей, Михаил, — что-то в голосе Сёмы заставило меня замереть на месте. — У каждого уникальный путь, и Звена нашла свой.

— Самоубиться о вооруженного клинком здоровяка?

— Сделать хоть что-то, — Сёма вздохнул. — Уйти достойно. Не лишай её этого шанса.

— Но… — я посмотрел на женщину.

— Её трижды вытаскивали из петли, — напомнил мне Сёма. — То, что её Кроп с Зуем пользуют — ерунда на фоне того, что произошло с её семьей. Я бы после такого точно жить не захотел. И если бы мне увидел хоть малейшую возможность расквитаться…

Парень не закончил, но в этом не было необходимости.

Да, часть меня рвалась помочь, но глубоко внутри я понял, что Сёма прав. Смущало только одно — что именно я выступил эдаким катализатором.

Получается…

Додумать мысль я не успел.

Словно в замедленной съемке, Звена отшвырнула Эда в сторону, отмахнулась ножом от бросившегося к ней наперерез Ханура и в два прыжка добралась до спины Кропа.

Я и подумать не мог, что в этой сломленной женщине таится такая огромная сила.

Но не только мы заметили бросок Звены. Десен потянулся к амулету, а Тирум схавтился за рукоять кнута.

Вот только нож сверкнул чуть раньше, чем послышался звук расправляемого хлыста.

Хэч! — нож вошел в шею Кропа по самую рукоять.

— Аргхххх! — взревел воин и зашатался, словно пьяный.

Вжик!

От удара хлыстом женщина вскрикнула и отшатнулась в сторону, выронив нож на песок.

— Вот дрянь! — с удивлением протянул Десен, а Тирум, оскалившись, занес кнут для повторного удара.

— Хыыыы!

Кроп, выронивший из ослабевших рук меч, потрогал ушедший по самую рукоять нож и попытался вынуть его из своей шеи.

Ожидаемо не преуспел, захрипел, а потом разом обмяк и провалился лицом в песок.

— Кроп… — Зуй неверяще посмотрел на мертвого товарища, истекающего кровью, и перевел взгляд на Звену.

— Ты…

Его глаза налились кровью, и он рванул к замеревшей невдалеке женщине.

— Зуй, стой! — гаркнул было Десен, но воину было плевать.

Могучий удар, и отсеченная голова, разбрызгивая капли крови, отлетела в сторону, а Зуй принялся ожесточенно рубить обезглавленное тело.

Я же отступил назад, не желая попасть под горячую руку.

— Смотри, — Сёма дернул меня за руку и показал на подкатившуюся к нам голову Звены.

Я послушно перевел взгляд на побелевшее лицо женщины и покачал головой.

На губах покойной царила умиротворенная улыбка.

Выходит, у Звены действительно был свой собственный путь и, честно говоря, сейчас в её застывшей улыбке было больше эмоций, чем при жизни.

Сёма прав.

Уж лучше такая смерть, чем постоянные унижения.

— Отмучилась, — вздохнул подошедший к нам Эд. — Жаль дуреху.

— Дебилы! — тем временем разорялся Десен. — Какого ксура вы тут устроили?! Да сейчас песок на три метра кровью пропитается! Хотите встретиться со скорпионом?! Скоро рассвет!

На секунду, я даже словил ощущения дикого сюра.

На глазах Десена только что погибло два человека, а он думает лишь о том, что днём припрутся скорпионы…

Прибыль важнее всего… Эдакий средневековый оскал капитализма… Ксуров мир, где человеческая жизнь ценится дешевле горсти песка…

— Михаил! А ну живо сюда! И ты, мелкий, да-да, ты! Ко мне подошли! Ханур, а вы живо собирайте шатер! Нужно уйти отсюда как можно дальше!

Рабы тут же бросились выполнять приказ, мы же с Эдом торопливо поспешили предстать перед разгневанным работорговцем.

— Какого ксура только что произошло?!

— Не знаю, что было на уме у неё, — я кивнул на изрубленное тело, — но Кроп повел себя как-то странно.

Мы, не сговариваясь, посмотрели на убитого воина, рядом с которым на коленях стоял Зуй.

— Это я и без тебя вижу, — Десен дернул плечом и с раздражением посмотрел на меня. — Почему она на него напала? Ты, мелкий, — палец работорговца уперся в нос Эду. — О чём вы шептались весь ночной переход?

— Он говорила, что я очень похож на её сына, — промямлил Эд. — Говорила, что сегодня у меня день рождения и обещала сделать мне подарок.

— Хах! — хохотнул Тирум, который с интересом наблюдал за развертывающейся ситуацией. — А ведь и вправду подарок вышел!

— О чём ты? — недовольно отозвался Десен, оценивающе посматривая на Тирума.

— Ты что забыл? — Тирум с удивлением покосился на работорговца. — Он, — бедуин ткнул пальцем в бездыханное тело Кропа. — троих ребятишек своим мечом проткнул. Ещё хвастал, что одним удар управился.

— Шашлык, — скривившись, протянул Десен.

— Во-во, — кивнул бедуин. — Про шашлык говорил, мол нанизал мяско на шампур. Я тогда ещё подумал, что Кроп башкой от жары тронулся.

— Они же ущербные были, — неохотно возразил Десен.

— Для женщины дети остаются детьми, — Тирум покачал головой. — Какими бы ущербными они не были.

Я даже думать не хотел, что Десен и Тирум понимают под словом «ущербные». И вообще, все мои силы сейчас уходили на то, чтобы не выдать охватившую меня ярость.

Это каким надо быть ублюдкам, чтобы позволять подчинённым тебе воинам творить такие непотребства?!

Эд, судя по эмоциям, целиком и полностью разделял мои мысли, но высказывать их вслух не торопился.

— Мало того, что троих воинов в том ауле потеряли, — поморщился Десен, — так ещё и травница оказалась сумасшедшей.

Он сплюнул на песок и снова посмотрел на меня.

— Признавайся, это вы её подговорили?

— Напасть на Кропа? — уточнил я. — Нет, конечно!

— Нет, — Десен поморщился, — спровоцировать его Кропа, чтобы он напал на Зуя.

— Вообще без понятия, что она ему шепнула, — абсолютно честно ответил я. — С любовными треугольниками всегда много проблем.

— Я тоже не знаю, — согласно кивнул Эд.

— Я вижу ситуацию следующим образом, — Десен прищурился и незаметно, как ему показалось, положил ладонь на рукоять своего клинка. — С твоим появлением, форточник, начали происходить удивительные события.

Работорговец покосился на подобравшегося Тирума, демонстративно поправил висящий на шее амулет и продолжил.

— Сначала Тирум ни с того, ни с сего начинает выделять тебя среди рабов, потом Гориц падает с верблюда прямо виском на камень. Виском. На камень. В пустыне.

Десен говорил медленно, словно забивая гвозди в крышку моего гроба.

— Затем ссора с Кропом. Думаешь, я не заметил, как ты повредил ему локоть и колено? А потом эта сумасшедшая. А ведь за неё я могу выручить тридцать золотых!

Кто о чем, а торгаш о монетках…

— Так вот, — Десен опасно прищурился. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу, — я кивнул и отступил на шаг назад.

Лично мне было очевидно, что дольше ломать комедию не выйдет.

Десен, несмотря на свою патологическую жадность, оказался достаточно умным, чтобы раскусить меня и мой план.

Было бы, конечно, здорово, провести ещё пару дней в пути и добраться поближе к Городу, но… придется работать с тем, что есть.

Да и текущий расклад неплох, правда зря я старался калечить Кропа… Надо было Звене прыгать на Зуя…

Впрочем, пришел черёд вскрыть карты и посмотреть, сыграет ли моя ставка на Тирума.

— Изначально под твоим командованием было три воина и один маг, — мои слова предназначались Тируму, а не Десену. — Но сейчас остался лишь один воин. Причем, уставший и деморализованный.

Я кивнул на Зуя, который до сих пор что-то шептал себе под нос, сидя у изголовья своего убитого товарища.

— Ну а амулет, снятый с мага, как, кстати, правильно — Гориц или Горица? Я так и не понял, — я широко улыбнулся. — Так вот, снятые с него амулеты работать на тебе не будут. Уж я-то знаю.

Главное, чтобы Тирум всё же решился!

— Я позволил иметь тебе меч! — воскликнул Десен, перебивая меня и медленно отходя от Тирума подальше. — С условием защиты меня от любой опасности и тварей пустыни!

— Было дело, — кивнул я. — Но меча у меня нет, и вряд ли я окажу серьезное сопротивление кому бы то ни было.

— На!

Тускло сверкнул меч, брошенный к моим ногам, который Десен вынул из Пространственного кармана и швырнул мне.

— Защищай меня! — в голосе работорговца мелькнули нотки страха. — Зуй, ко мне!

Моя рука сама собой потянулась к мечу, но вместо того, чтобы взять клинок, я посмотрел на Тирума.

— У тебя минута, — проскрипел я, чувствуя, как боль начинает скручивать мое тело, — дольше не продержусь.

— Дольше и не понадобиться! — самоуверенно заявил бедуин, взрываясь вихрем ударов. — Ты труп, Десен!

Наверняка бой на мечах был жутко интересным — ведь Тируму противостоял увешанный артефактами Десен. Да ещё и при поддержке Зуя! Но мне было не до этого.

Я валялся по песку, скрежеща зубами и чувствуя, как каждую клеточку моего тела разрывает от невыносимой боли.

Я не выполнил прямой приказ Десена, и сейчас за это приходилось расплачиваться.

Но даже адская боль не могла перебить духовных терзаний — справится Тирум или нет? Убьет Десена или нет? Договорятся они или нет?

Если бы не ксуров ошейник, я бы давным-давно прибил Десена — его отношение к людям возмущает меня до глубины души.

Но сейчас, всё, что мне оставалось делать — это корчится от боли, надеяться, что я не скрошу себе зубы, и что деревянный наруч поможет Тируму справиться с артефактами Десена.

Боль прекратилась также резко, как и началась.

— Ооооох…

Только что я бился в конвульсиях на песке, держась на последних клочках воли, и вот я уже лежу на песке, чувствуя, как горят сведенные в судорогах мышцы.

Во рту песок, хорошо хоть в глаза не попало, и очень подозрительная тишина.

Сообразив, что валяться на песочек сейчас не лучшая мысль, я вскочил на ноги и потянулся было к клинку, но его там не обнаружилось.

— Ого…

Меч обнаружился в руках у Сёмы, который хладнокровно добивал последнего из Хануриков.

— Десен дал им приказ защищать его любой ценой, — пояснил Эд, поймав мой взгляд. — У нас не было выбора.

— У них же простенькие ошейники?

Честно говоря, Ханурики меня особо не интересовали, в отличие от Тирума и Десена с Зуем, но удержаться от уточнения я не смог.

Ханурики сделаил выбор в пользу рабства — и это печалило.

Судя по тому, как лежали Ханурики, Сёма сначала заколол Ханура, затем порезал второго и ранил третьего.

Четвертый парень сейчас со всех сил улепетывал за соседний бархан, но всем было на него плевать.

— Рабы, — Эд пожал плечами и поудобней перехватил нож, который буквально несколько минут назад торчал из шеи Кропа. — Точнее дебилы. Ну да собаке…

— … собачья смерть, — закончил я, останавливая взгляд на сидящем на песке Тируме.

Воин устало сидел, зажимая проколотое плечо, и зло скалился.

— Твой план удался, Михаил, — процедил он и бесстрашно посмотрел мне в глаза. — Ну, чего ты ждешь? Руби!

— Я так и думал, что ты справишься с Десеном и Зуем, — я посмотрел на Десена, на губах которого застыли кровавые пузыри. Видимо, Тирум пробил работорговцу легкое. — Что ж ты так неаккуратно?

— Артефакты, — Тирум поморщился и с уважением посмотрел на треснувший наруч. — Это был хороший бой.

— Верю, — я выдернул меч из ослабшей руки бедуина и посмотрел ему в глаза. — Есть чем перевязать?

— Ты меня не добьешь? — не поверил Тирум, от удивления забывая зажимать рану.

— За что? — я перехватил меч поудобней и направился к ползущему куда-то Зую.

Воин оставлял за собой кровавый шлейф, но упорно цеплялся за жизнь. Увы, но со вспоротым животом долго не живут.

Хэк!

Добив воина, я посмотрел на восток и поморщился.

Ещё полчаса, и солнце поднимется над барханами, а значит придётся рискнуть и идти днём.

Оставаться на стоянке, залитой кровью — верх идиотизма. К тому же, я до сих пор с содроганием вспоминаю эту ксурову вибрацию от передвижения скорпионов под песками…

— Ты серьезно? — Тирум, в глазах которого вспыхнула надежда, уже подкатился к Десену и, порывшись в его вещах, вылил себе на рану ярко-алый флакон.

— Серьезно, — я кивнул. — Ты не виноват в том, что ваше общество такое… Хотя поначалу я хотел тебя прибить за то, что то и дело пускал в ход хлыст и сапоги.

Тирум скривился, но промолчал.

— Я не буду тебя убивать, Тирум, — я посмотрел бедуину в глаза. — Ты нам помог, и я это оценил. Убить тебя сейчас — это будет без-честно.

— Но…? — бедуин с ходу уловил невысказанный намек.

— Но дальше нам не по пути, — безжалостно подытожил я.

— Лучше его убить, — подошедший Сёма с трудом держал в руках тяжелый меч и тяжело дышал.

Схватка с тремя лбами не далась им с Эдом легко.

— Это будет неправильно, — я покачал головой, не в силах отделаться от ощущения, что мелкие ведут себя слишком уж спокойно.

Я бы на их месте после того, как убил человека уже вовсю бы блевал, а они вместо этого стоят и оценивающе так смотрят на Тирума.

Словно решая жить ему или нет.

— Обещаю, — бедуин скривился, но все же продолжил, — что не причиню вам вреда. Мне нужны ровно одни сутки. К тому, я вам пригожусь.

— И для чего же? — усмехнулся Эд, обтирая нож, куском какой-то тряпки.

— Например, помогу справиться со скорпионом и разблокирую ошейник форто…. Михаила.

— Я думал после смерти Десена он сам раскроется…

Услышанная новость, мягко говоря обескураживала.

— Он же входит гильдию работорговцем, — пояснил Тирум. — Гильдия не любит терять деньги и… товар. Теперь вы… собственность гильдии.

Мда… Класс… Ну это мы ещё посмотрим…

— Я ему не доверяю, — Эд покачал головой.

— И я, — кивнул Сёма. — Пусть валит на все четыре стороны.

— Я бы с удовольствием, но… — Тирум к чему-то прислушался, и в следующий миг его лицо исказила злобная гримасам. — Слишком долго болтали!

Он поднялся на ноги и требовательно протянул руку за своим мечом.

— Надеюсь нам повезет, и он окажется один.

— Он? — не понял Эд.

— Он, — подтвердил я, чувствуя идущую от земли вибрацию. — Точнее они.