Глава 11
Эттан Даверт и сам не ожидал от себя такого. Казалось бы не мальчик – таким тигром прыгать, но как-то успел. Предугадал движение еще до его начала и прыгнул с места так, что тело отозвалось горестным стоном, напоминая, что ему уже не двадцать. И даже – увы! – не сорок…
Преотец упал под ноги сыну, когда тот уже был совсем рядом с провалом, сбил, на миг ошеломил, а там уж и Атрей навалился, плюнув на раненое плечо.
Вдвоем они просто придавили Луиса к полу так, что мужчина не мог и дернуться.
Но пытался.
Луис бился под ними, как акула в сети, извивался, пытался ударить, вырваться, выползти, Шеллен, плюнув на рану, которая опять закровила, прижал к полу правую руку Луиса, с оружием, навалился на туловище, Эттан заблокировал ноги…
Убивать своих Луис все же не решился. В первую минуту. А потом и поздно стало.
– Пустите!!!
Нашел идиотов! Эттан только устроился поудобнее. Сыночка он знал лучше всех присутствующих и доверять ему не собирался. Расслабься только…
Мигом в провал сиганет!
Оставались словесные методы убеждения.
– Не смей! Ты ей уже ничем не поможешь!
– Нельзя!
– Она погибла… уже погибла…
– Не забывай, у нее остался сын, которому ты нужен!
Последний аргумент, как ни странно, подействовал. Луис чуть расслабился.
– Отпустите.
– Не прыгнешь? – Эттан отпрыску доверять не собирался.
– Нет.
– Магистр, дайте веревку…
– Что?! – взвился Луис, но куда там дернуться!
– Что слышал! Наверху развяжу, – без особого трепета ответил любящий отец, спутывая великовозрастное чадушко веревкой по ногам и переходя к рукам. – Знаю я тебя…
– Луис, ты не можешь бросить малыша Эдмона. Мы с Даланом не справимся, и Алаис была бы благодарна тебе…
Магистр Шеллен не терял времени даром, насильно вбивая в сознание Луиса якоря, которые удерживали корабль рассудка в океане безумия.
Не хочешь жить?
А вот н-на тебе ответственности в копилку!
Не ты один сдохнешь. Другие тоже за тобой потянутся! И она тебя не простит!
– Вы не понимаете…
– Чего именно?
Луис обвел глазами всех, кто был рядом. Злого, как Ирион, Эттана, Атрея, горестного Мирта, юного Тимара, нескольких уцелевших солдат, стоящих с похоронными выражениями лиц… И признался, плюнув на секретность.
– Мы с Алаис… у последнего Короля было двое детей. Он отдал их родам Лаис и Карнавон, чтобы те выросли. Герцоги исполнили Его волю, но потом, спустя столетия, Его кровь влилась в два герцогских рода. Только об этом забыли, давно забыли…
Все ошалели. Луис покачал головой и продолжил.
– Мы – потомки. Я и Алаис, только истинные, а не как Дион. Ее кровь, моя кровь – мы могли бы попробовать вместе. Остановить Ириона, не дать ему проснуться…
Все взоры обратились в сторону открытого провала.
Водоворот кипел и плевался там, внизу. Но…
Крик уже стих.
И… и все стихло?
Или нет?
Нет… Из глубины водоворота долетел еще один вопль… стон?
Мужчины переглядывались друг с другом, стыдясь признаться, что им – страшно. Попросту страшно… заглянуть вниз, увидеть, что там… Кто там!
Может, потом?
Но пока все переглядывались, судьба сделала выбор за них.
Из водоворота послышался рокот. Грозный, полный животной, нутряной силы…
Нечто поднималось из глубин.
* * *
Алаис падала.
Никто никогда не пробовал нырять с вышки? А вот она в свое время – да. А потому тело извернулось само.
Как лучше входить в воду – вперед головой или ногами? Зависит от многих факторов, в том числе и от типа дна, и от вашего опыта… у Алаис сейчас выбора не было. Она падала почти вертикально, ногами вниз, надо было только чуть подправить траекторию…
И рядом, с выражением злобного торжества на лице, падал Ларош Дарю.
Секунда, всего лишь секунда…
Но столько можно успеть и осознать за это время. Писать – долго, а делать…
Алаис Карнавон резко распрямилась, выравнивая траекторию полета. Но…
Упасть ей так и не дали.
Не песня, не музыка, нет. Крик чайки над волной. Последний крик погибающей птицы прорвал пространство и время, метнулась наперерез синяя тень, почти со стоном врезалась в стену воды… Алаис закричала, понимая, что она уже ничего не может изменить. Но…
– Море бессмертно. Я вернусь…
Почти шепот волны. Почти вздох ветра…
Маритани…
Здесь и сейчас богиня отдавала последние силы, чтобы дать шанс другим.
Алаис не знала, но в этот миг умерли все жрицы храма Моря. Умерли, отдавая богине свою жизненную силу… Чтобы она успела, чтобы только хватило времени…
На Дарю Алаис даже и не взглянула.
Наверное, он падал и дальше… захлебнется? Расшибется о воду?
Ей было наплевать на все.
Потому что она медленно опускалась вниз в облаке плотной водяной пыли, настолько плотной, что та замедлила ее падение, а навстречу ей поднимался ОН.
Ирион…
Змей был невероятен.
Огромен.
Он был непредставим…
Человек просто не мог охватить его взглядом – всего. Слишком близко. Слишком… просто слишком. Змей поднимался навстречу Алаис, сверкая синей чешуей, и… у него были потрясающие глаза.
Глаза морских Королей.
Или это у Королей были Его глаза?
Невероятно яркие, переливчатые, изменчивые, цвета морской волны… совершенно человеческие и разумные. И это было самым страшным.
Алаис Карнавон смотрела в глаза Ириона. И время остановилось для обоих.
* * *
Ему было так много лет…
Так непредставимо много…
Давным-давно мальчик нашел на берегу погибающего змееныша, выброшенного штормом на берег, тогда еще маленького и почти не страшного.
Алаис почти видела, как это происходило. Или Ирион показывал ей то, что помнил сам?
Мама, папа, братики и сестренки…
Игра в волнах, они загоняют кита… потом что-то громадное летит сверху, бьет в океан… змеенышу больно, вода предает, обжигает, он кричит от боли, но его никто, совсем никто не слышит… и родителей нет рядом, и он один, а волны несут, волны впервые показывают повелителю морей свою безжалостность…
И когда его выбрасывает на берег, Ирион, который тогда еще не имел имени, вздыхает почти с облегчением.
Смерть?
Иногда это – благо.
Нет?
Откуда он взялся – странный человеческий детеныш? Ему не так много лет… на взгляд Алаис – десять-двенадцать. Он один, он сбегает на пустынный пляж и как-то странно дышит… он просто рыдает.
Кто-то обидел его…
Мальчик красив, Алаис видит это сейчас глазами Змея…
Для Ириона все люди примерно одинаковы, но…
Высокий для своих лет, светловолосый, хорошо развитый, с яркими голубыми глазами… Пока – простыми. Не морскими, нет…
– Я им еще покажу… Они еще поплатятся…
Вдалеке слышны голоса, но мальчик вдруг замечает Ириона.
– Ух ты! Морской змей!
Слезы высыхают мгновенно. Как тут не подойти, не поглядеть, не потыкать…
Ирион предупреждающе шипит, но мальчик почему-то не пугается. Подходит ближе, осматривает его…
– М-да. Плохо дело. Слушай, а если…
Ирион тогда был совсем маленьким, не больше метра. Но и так мальчишке было тяжело.
Убить?
Да у Змея не хватило бы сил и перышко сдвинуть, после всего случившегося. Так что мальчишка безнаказанно взвалил его на плечи и понес прочь с песка. В прохладную пещеру с углублением в центре. Туда-то и был положен Змей…
В воду, которая принесла облегчение ошпаренной шкуре.
Мальчишка подумал еще немного…
– Ты не ядовитый? Хотя… какая разница?
Ядовитый?
Ирион не знал тогда этого слова. Но мальчишка не задумывался, он просто надрезал себе руку, и в выемку на каменном полу полилась кровь.
Человеческая, красная, до той поры неизведанная…
И змееныш погрузил в нее голову.
Змеи пьют, впитывая кровь, подобно губке, а потом переправляя ее глубже. Обычно они предпочитают воду, но мальчишка этого не знал. И дал змеенышу то, что мог. Свою кровь…
А вдруг именно этого хватит малышу, чтобы выжить?
И мимоходом сунул в рот пораненную руку, облизал запястье…
Только вот кровь там смешалась и человеческая, и змеиная.
Змееныша так душевно побило о камни, перед тем, как выкинуть на берег…
* * *
Змееныш остается в той пещере на несколько месяцев.
Мальчик приходит каждый день… разговаривает, смотрит в глаза своему другу… и не замечает, что они начали меняться.
Он назвал змееныша своим именем – и подарил юному Ириону часть себя.
Оба они смотрят на мир одинаковыми, морскими глазами. Оба ощущают… сродство?
Ирион-змей становится более разумным, Ирион-мальчик – больше змеем. Он не начинает шипеть и ползать, но характер, ум, привычки…
Они меняются.
Но окончательно этот странный симбиоз завершится еще не скоро. Лет через десять, когда мальчик и змей посмотрят друг другу в глаза и вдруг поймут, что они – одно целое. И мысли у них общие. И любовь к морю. И…
И мальчик отправится добывать себе престол, опираясь на верных друзей.
А Ирион будет рядом.
Будет расти, будет разделять жизнь своего друга… и – его смерть.
Змеи не знают, что такое боль и отчаяние. Но Ириону впервые стало больно, когда ушел его друг. И если бы не пришел его сын, принявший не только корону…
Если бы не поглядел в глаза Змея своими, так похожими на отцовские глазами, не дал Ириону испить своей крови…
Так и пошло с тех пор.
А когда случилась беда…
Ирион ждал друга. Он так ждал, ему было больно, очень больно и одиноко, а друг все не приходил и не приходил. Море шептало, убаюкивало, море мешало отправиться на поиски, море в очередной раз предавало… но у Ириона не было сил.
Столько боли…
Это должно закончиться!
* * *
Раса разумных Змеев?
Нет, не раса…
Всего лишь один Змей, который в результате – чего? – обрел странные способности.
Спутник? Фамилиар? Фюльгья[9]?
Когда-то, непредставимо давно, мальчик и змей попробовали крови друг друга. И обрели нечто новое. Не просто друга и взаимопонимание…
Человеческий разум – и змеиная безжалостность. Человеческая горячность – и змеиная ледяная рассудочность…
Что уж было в крови того мальчика?
Что было в крови змееныша?
Но Ирион стал развиваться как разумное существо, а мальчик… он стал первым Королем.
И захотел помочь своим друзьям. Это же так естественно…
Пятеро ребят попробовали крови Змея. Но… Не те способности. Не те таланты…
Один получил возможность призывать акул, второй – косаток, третий – осьминогов… так появились герцогские рода.
Всего пять. Больше было не нужно.
И ни в одном роду никто не мог призвать Ириона. Это им было не по силам.
Кровь. Все было завязано на кровь…
Идеальное совпадение геномов у мальчика и Змея. И рождение чего-то нового…
И, конечно, боль, и одиночество, и тоска…
Змей?
За столько лет, столетий, тысячелетий… кто тут еще более разумен?
И Алаис медленно, словно в дурном сне, вытащила кинжал из-за пояса.
– Кровью Карнавон! Кровью Королей!
Медленно-медленно в воду закапали алые капли. Ирион поднял голову, словно принюхиваясь, из пасти выметнулся длинный раздвоенный язык.
Зубки там были…
Она бы рядом с одним встала – и облокотилась, как на забор. Что ему те несколько капель?
Но…
Что-то менялось в громадных глазах. Что-то появлялось новое…
– Я – еще не он. Но мы уже одно целое. Тебе надо подождать совсем чуть-чуть…
Алаис говорила медленно. Кровь так же стекала по руке алыми каплями, язык метнулся близко, совсем близко, пробился сквозь облако водяной пыли, и вдруг падение остановилось.
Алаис стояла на громадном хвосте. Или не совсем хвосте?
Неважно, не хватало еще об этом задумываться! Она стояла и просто смотрела, а громадная голова была совсем рядом. Прислушивалась к чему-то…
Мысли…
Алаис не могла похвастаться большим количеством королевской крови, но все же…
Друг… брат… скоро…
Обрывки слов, мыслей, эмоций, словно испорченный телевизор, что-то и выхватишь, но остальное – белый шум. Но и того хватило.
Язык коснулся живота Алаис. Очень осторожно, очень бережно… стоило громадных усилий не завизжать, не закрыть живот руками. Водоворот ярился вокруг, но рядом с Ирионом и он выглядел мелко.
Герцоги неполноценны. Те капли крови, которые достались им, позволяют не управлять, но хотя бы понимать. Только никто этого уже давно не делал…
И будь в теле Алаис Карнавон ее родное сознание – кто знает? Она могла бы и не справиться.
А Таня…
Какое есть преимущество у современного человека перед средневековым?
Да лишь одно. Он легче и полнее воспринимает, поглощает, усваивает информацию… Он мыслит намного быстрее и использует больше процентов головного мозга. Не каждый человек, конечно…
Но многие…
Женщина не могла сказать, что поняла Ириона. Но и сводящий с ума ужас исчез.
Морской Король перестал быть человеком.
Ирион перестал быть змеем.
А вместе…
Все, что им надо было – быть вместе. А король там, пастух… вот уж что никогда не волновало Змея! Да хоть бы кто! Главное, они вместе. Друг рядом. И боль стихает уже от понимания этого факта…
Маритани?
Снова плеснулась ярость, едва не сбив женщину с ног. Спасибо, падать было некуда.
Что она такое?
Кто она такая?
Никто из Ирионов не знал. Но когда мальчик стал взрослым, она нашла его.
Поглядела в глаза, поманила… И не напрасно.
Может ли быть ребенок у богини?
Это – богиня. Существо, которое создано, чтобы обходить ограничения. Уж что она почувствовала, что поняла, почему сочла нужным привязать к себе обоих – и мальчика, и Змея?
Но богиня на время стала обычным человеком. И родила двоих детей.
Мальчика, который и стал следующим Королем.
И девочку…
Которая сбежала на острова с возлюбленным, когда ей исполнилось семнадцать. И что с ней стало – не знал никто.
Ах, Маритани-Маритани…
Богини живы, пока в них верят?
Богини живы, пока привязаны к земле…
Жрицы Храма, мариитки, большинство маританцев… потому-то они и могли жить на этом острове, потому и не смущал их Ирион. Какая капля крови текла в их жилах?
Там и от капли-то пара молекул осталась, но этого хватало. Королями им не бывать, но как люди они были гораздо ближе к морю, чем все остальные. И через них Маритани жила.
Кто она?
Зачем она на земле?
Люди никогда не задумывались. Вера – она не подразумевает размышлений, она либо есть, либо нет.
Просто Короли заходили намного дальше. Они смешивали кровь с Ирионом каждое поколение, обновляя генетический код. А вот все остальные…
Дион, бедняга Дион.
Альерт Дион, да и все остальные Дионы…
И снова картинки поплыли перед глазами Алаис.
* * *
Играть с кровью – дело опасное. Никогда не знаешь, как тебе это отзовется, как выпадет твоим детям…
Беда Королей была проста.
С каждым поколением в них оставалось все меньше и меньше человеческого, все больше змеиного. Рождались дети-уроды, рвалась линия наследственности, появлялись безумцы. Грязная кровь…
Герцогам было проще, все же они недалеко ушли от людей а вот Короли…
Никогда не родился бы у симпатичной рыбачки ребенок от Диона. Никогда. Но…
Отверженные Маритани.
Такие тоже были в этом мире. Были мариитки, а были те, кто пренебрег своим долгом. Отказался от богини. Предпочел морю – землю, сам оборвал себе крылья и считал, что так-то и лучше, на ногах стоишь твердо, а небо – там, на границе, где оно смыкается с морем и вода перемешивается с воздухом…
Небо – не для всех.
Отец симпатичной рыбачки, на которую польстился последний Король, был изгнан с Маритани за то, что убил людей. Не сам, нет, но глупость и подлость страшнее кинжала.
Был шторм.
А что нужно морякам в такое время? Маяк и берег…
Вот за маяком и следил симпатичный паренек. Да завернула к нему на огонек подружка…
Вино. Разговор, то да се, дело молодое…
Маяк потух.
Два корабля погибло, больше сотни людей приняла Маритани в ту ночь. И осерчала.
Мальчишку взашей выгнали с Маритани, да и девицу ту вместе с ним отправили. А думай, когда и где распутничать… Парень не выжил, первым же штормом его слизнуло… или сам в море кинулся? Тяжело вдали от родины, да с таким грузом на совести. А девчонка выжила, замуж вышла, дочку родила…
Ей море не нужно было, а вот принца – дождалась. Не занесло бы паренька в ту деревню, или хотя бы держал он себя на привязи, и было бы все иначе. Но случилось, как получилось.
Капля крови Маритани, кровь Ириона…
Кровь потомков сына и кровь потомков дочери Первого Короля. Инцест?
Да уж столько лет прошло, кой там инцест! Древность несусветная… Казалось бы, некоторыми вещами и пренебречь можно, кто уж там что вспомнит?
А все же кости не той стороной выпали. Двумя единичками.
Или все дело было в проклятии Маритани? Кто уж сейчас разберет?
Что было неправильно в крови Диона? Что не так? Сгнил-то он благодаря проклятию, а вот Ириону не по вкусу пришелся…
То ли кровь Маритани забила королевскую, то ли минус на минус дал плюс… кроме внешнего сходства там, считай, и не было ничего. Дионы никогда не удержали бы Ириона на привязи. Никогда не смогли бы смешать свою кровь с кровью Змея, умерли бы…
Дион даже и в герцоги не годился, если бы последний Король, смешивая кровь сына со своей, не провел ритуал в нарушение всех мыслимых и немыслимых законов, мальчишка бы умер еще тогда, в юности, до титулования. А лучше для всех было бы, проживи он в той деревне до скончания веков. Но его нашли.
Нашли себе на горе, и сына его нашли тоже. На беду всем континентам. И были убиты королевские дети, и умер от горя последний Король…
Но никто и никогда этого не узнал. И меньше всего – Тимары.
Их затея была обречена на провал с первой секунды. Они изначально поставили не на ту лошадь и проиграли, даже не начав игру…
Как уж все понял его величество?
Перед смертью, перед самой смертью…
Ирион ждал друга и дождался. Король пришел…
Незадолго до рассвета, проводив герцогов и разогнав придворных, чудом дополз до заветной пещеры, уже умирая…
Сидел рядом со Змеем, гладил чешуйчатую голову, заглядывал в глаза… такие яркие, такие похожие на его собственные!
– Ты уж прости меня, дружище. Ухожу… всех я подвел. Тебя, жену, детей… королевство мое, подданные… сколько ж меня проклянут?
Помолчал, собираясь с силами.
– Моя кровь еще на земле осталась, но сейчас они малы. Они слабы, и матери у них не из знатных. И ты их не защитишь, не сможешь. Верю-верю, ты все сделаешь, но против яда не сбережешься, да и подлость людская велика… Ах, дурак я, дурак… Ты подожди, ладно? Они придут, обязательно кровь их позовет…
Мерцает воздух, фигура Маритани появляется словно призрак. Хотя что удивительного? В воздухе всегда есть вода, а есть она – есть и Маритани. Она подплывает к Королю, смотрит грустно…
– Я спою вам песню… Вам обоим…
– Спасибо.
Маритани заводит напев без слов. Тихий, грустный…
И медленно-медленно закрываются глаза Короля. Глаза Змея…
Один – умер. Второй – уснул.
Осталось лишь перенести тело Короля в его покои, а Ирион… он сам ныряет под воду, сворачивается клубком…
Друг умер, а песня хотя бы немного смиряет его боль. Но петь триста лет не сможет никто.
А боль – она не утихает.
* * *
Алаис застонала, поднесла руки к вискам… казалось, голова сейчас взорвется от полученных знаний. И Ирион это понял.
Змеиные глаза снова встретились с человеческими.
Картинки? Образы? Ощущения?
«Приходи…
Приводи…
Я подожду…»
Он подождет здесь, на дне, под Замком. Теперь он знает, сколько ему ждать и чего, теперь уже не страшно. Пара лет, даже чуть меньше, такие мелочи…
Для того, кто ждал столетия и мучился от одиночества – пустяки. А пока…
Ирион медленно распрямился. Вода стекала с гибкого змеиного тела, водоворот отступал прочь, и Алаис ощутила, как ее поднимает – и несет вверх.
К людям.
К выходу.
* * *
Все молча смотрели на провал.
Убегать?
А куда? И будет ли смысл? Все равно всех накроет, а так… хоть знать, от чего помер.
– Развяжите! – дернулся Луис.
Эттан перехватил кинжалом веревки, которые так тщательно завязывал пару минут назад, сунул клинок сыну. Глупо?
Но в этот миг они стояли плечо к плечу. И неважно, что против них доисторическая гадина! Они – вместе. Медленно, перекашиваясь на один бок, подошел Мирт, подтянулся Атрей, Тимар…
Солдаты разумно не лезли вперед, понимая, что им и одного взмаха хвоста хватит. Но…
В проеме показалось нечто громадное…
Змей лично пролезать и не пытался. Хоть и строили с запасом, но Ирион с тех пор изрядно подрос на человеческой кровушке. И пролезть мог, только изрядно разнеся фундамент. А этого не хотела уже Алаис.
А потому…
Мелькнули змеиные кольца в синей чешуе, а потом из провала начала подниматься женщина.
Алаис Карнавон.
Целая и даже не особенно вымокшая…
Сейчас удержать Луиса не смог бы никто.
Ирион?
Плевать на Ириона!
Мужчина бросился вперед, подхватил жену на руки и так крепко прижал к себе, что она даже пискнуть не смогла. Куда уж там! Весь воздух выбило!
По деликатности Ирион мог бы дать сто очков вперед Луису Даверту.
Змеиное тело мелькнуло еще раз – и ушло на глубину. Шум стих, медленно повернулась обратно плита.
И только тогда люди отмерли, бросились вперед, заговорили, затормошили… Алаис терпела минут пять, молча, не отвечая никому (а как тут ответишь?), а потом рявкнула от души:
– Молчать!
Получилось очень убедительно. Герцоги замолчали, и Алаис подняла руки успокаивающим жестом.
– Господа, все закончилось. Ирион не возражает против нашего присутствия, коронацию обговорим потом, позднее, а сейчас предлагаю покинуть подземелье. Никто не против?
Против оказались все. Даже солдаты. Ибо был реальный шанс помереть от любопытства, не успев вернуться. А потому…
– Алекс… Алаис, – поправился Эттан на правах самого хищного и наглого, – давай сейчас в двух словах, а наверху уже обговорим все подробно. Что с Дарю?
– Мертв. Водоворот свое не отпускает. Меня спасла Маритани… сама, правда, ушла.
– Как? – искренне удивился Мирт. – Она же богиня?
– Даже у богов силы не беспредельны. Она не насовсем, она еще вернется, но это – потом, позднее. Десять лет? Двадцать лет? Не знаю. Но сейчас я ей благодарна.
Луис зарылся лицом в волосы жены. И поэтому его голос прозвучал несколько глухо:
– Может, ей что-то надо? Помощь?
– Узнаем в храме Моря. Она задержала мое падение, и я смогла встретиться с Ирионом.
– Вот даже как…
– Да. Если кратко – Ирион не может без Короля. Ему от этого плохо, больно… он бесился. Представляете – одиночество на три сотни лет?
Мужчины не представляли, но покивали, и Алаис продолжила:
– Я несу в себе кровь Королей…
– Луис рассказал, – вставил свои пять медяков Атрей и покосился с обидой. Ему-то не сказали…
– И я, и он… а вместе наша кровь дала нового Короля.
Алаис демонстративно положила руку на живот. В зале повисло молчание.
Как ни странно, первым опомнился Эттан Даверт:
– Обещаю, я буду самым любящим дедом на свете.
Луис едва жену не уронил. Ну не зараза?
Хотя… других в Преотцы и не берут.
– Это мы еще обговорим, – отмахнулась Алаис. – Ирион согласился подождать, а когда ребенку будет год, мне надо будет вернуться. Или не уезжать, что ли… Младенцы пластичны, наш с Луисом сын перенесет встречу со Змеем намного легче, чем взрослый. И к совершеннолетию они с Ирионом будут лучшими друзьями. Я надеюсь.
Эттан кивнул, просчитывая перспективы.
Нужна ли ему Алаис Карнавон?
Да! Но не как женщина, а как мать Короля! Баб много, власть – одна! И с Ирионом в качестве аргумента…
Весело рассмеялся Макс Тимар.
– Это ж надо! Осьминожки столько времени интриговали, а досталось все акулам!
– Учить биологию надо, – парировала Алаис. – Тогда бы ты знал, что борьба акулы с осьминогом непредсказуема.
Тимар кивнул, не споря.
– Но хочу заметить сразу, что я никого покорять с помощью Ириона не собираюсь. Мне и одного раза хватило. Тимары просто не понимали, с чем собираются связаться. Не осознавали… Ирион растер бы их в ошметки мяса. Тем более – с Дионом.
Герцоги закивали. Вот уж в чем никто не сомневался.
И никто не заметил, как потупил бесстыжие глаза Эттан Даверт.
Алаис не собирается?
И не надо… у него внук есть! Который, будем надеяться, пойдет в деда.
– Предлагаю все это обдумать и поговорить наверху, – предложил Мирт. – Как раз что-то сообразим, пока вылезать будем.
Все запереглядывались.
Почему бы нет? Теперь, когда все ясно…
Луис посмотрел на тело Массимо.
– Я его здесь не оставлю.
Тимар кивнул своим солдатам, Даверт – своим.
– Взять.
Оставшиеся в живых солдаты подхватили тело Массимо, не протестуя. После случившегося? Уж какие там споры и слова…
Медленно, очень медленно, безумно уставшие люди направились к лестнице наверх.
* * *
Героев полагается встретить, приветить, в крайнем случае вымыть, накормить и спать уложить.
Это – в сказках. Там все заканчивается красивой победой. А в жизни…
После боя герой должен развести костерок, поставить палатку, натаскать воды, погреть ее или хотя бы добрести до речки и вымыться, позаботиться о коне и оружии, приготовить покушать себе, а часто и товарищам, позаботиться о раненых…
И это – еще не полный список.
Какие уж тут празднования и отдыхи!
Вот и герцоги, выбравшись наверх, оказались не на руках у ликующей толпы, а под прицелом сотен внимательных глаз.
Да-да, именно сотен.
Маританцы могли оставить без внимания многое, но не смерть всех жриц. Не громадную волну, которая пошла вдаль от острова, когда шевельнулся Ирион. И логически связав два события, люди, независимо друг от друга, поспешили к замку.
Во дворе пока еще упоенно резались люди Тимаров и Преотца, с переменным успехом. При виде толпы маританцев, в которой у каждого был если не кинжал, то арбалет или меч, наемники решили, что это по их душу. Приготовились защищаться, и, может, дошло бы до драки, но времени не хватило.
Маританцы не спешили убивать, понимая, что потом не воскресишь. А за своих людей с них спросят, что Король, что герцоги…
Наемники и «осьминоги» тоже не спешили, осознавая численное превосходство местных. Так и стояли друг против друга…
И тут из подземелий замка появились герцоги. Уставшие, измученные, поддерживающие друг друга, Алаис вообще на руках у мужа, а за ними остатки солдат, которые несли тело Массимо.
Реакция была одна – всеобщее оцепенение.
Первым опомнился глава рода Ирт.
– Ваша светлость… э-э-э…
И то! К кому тут обратиться?
Тимара нет, Преотец? Так он не герцог и на Маритани величина незначительная. Атрей? Лаис? Карнавон?
Да кто ж разберет?
Выглядели все герцоги так, словно их крепко побило штормом. И стояли, пошатываясь…
Кто же в такой трудный момент мог взять на себя общее руководство? И объяснить людям, что им делать и куда идти?
Разумеется, пресветлый. Работа-то привычная, даже рутинная… Да и досталось ему гораздо меньше, чем всем остальным.
Эттан Даверт мило улыбнулся. Шагнул вперед, приосанился…
– Господа! Я счастлив сообщить вам, что герцоги нашли взаимопонимание. Междоусобиц не будет. Более того, в ближайшем будущем, когда появится законный Король, все герцоги с радостью поддержат его и кровью, и словом, и силой. Ирион тому свидетель…
Рты открыли все.
Маританцы, наемники… услышать такое от Преотца? Но Эттана подобные мелочи никогда не смущали. Пастырь он – или уже где? Бараны, молчать и слушать!
– Я понимаю, что всем хочется узнать подробности. Но сейчас это невозможно. Мы все устали, ни у кого нет сил, – широкий жест объединил и герцогов, и наемников. – Следует позаботиться о раненых и похоронить мертвых. Как положено. А завтра в полдень мы дадим все объяснения. Всем желающим, на главной площади… главы родов сообщат, куда приходить, и доведут наши слова до всех маританцев.
Алаис только завистливо вздохнула.
Политик, рыбу, душу, мать!
Это ж надо все так повернуть? А до полудня они и отоспятся, и решат, что говорить…
Главы родов переглянулись, собираясь задать хоть какие-то вопросы, но Эттан и не подумал слушать. Или давать время.
– Глава рода Вон!
И столько властности прозвучало в его голосе… Приказывать Эттан Даверт умел. Маританец поневоле сделал шаг вперед.
– Именем рода Карнавон. Позаботьтесь о похоронах погибших. По всем правилам. Глава рода Лас! Доставьте раненых к лекарям. Глава рода Кат – устройте живых. Глава рода Рей – будьте любезны организовать охрану замка. Глава рода Мар – на кораблях остались люди, преданные как мне, так и Тимарам. Ваше дело довести до них сведения о нашем примирении. Глава рода Ирт, прошу вас, пройдите с нами… Господа?
Эттан повернулся спиной к толпе и взмахнул рукой, предлагая всем герцогам пройти в замок.
И ведь пошли! Беспрекословно!
Только внутри Атрей помотал головой, словно стряхивая с себя наваждение.
– Ну, Даверт…
Эттан ответил ему волчьей ухмылкой.
– Шеллен, ты же не думаешь, что я пущу все на самотек. Итак, уважаемый глава рода. Вы уже поняли, что все изменилось?
Глава рода Ирт кивнул головой. Ага, не пойми тут…
– Отлично. Знакомьтесь, это новый герцог Тимар. Посвящение он пройдет. Далее… Короля пока нет. Но он скоро родится и будет представлен Ириону.
– Ро-дит-ся?
Лаур Ирт уже ничего не понимал. Но Даверт не собирался оставлять его в неведении… надолго. А вот пока…
– Мы все объясним завтра. Я обещаю. Сегодня все устали, едва держатся на ногах, вы сами видите. А потому организуйте все, что я сказал. Герцоги меня поддерживают. – Взгляд Преотца на герцогов был исполнен добродушия. – Мы спускались вниз, мы видели Ириона, ушли живыми… хотя и не все. Поверьте, о таком просто не расскажешь…
Лаур заторможенно кивнул.
– Завтра в полдень герцоги объявят обо всем на главной площади. Или…
– Замковая площадь подойдет. Здесь можно спокойно разместить тысяч десять…
– Думаю, людей будет больше. Но вы сами понимаете, надо все организовать так, чтобы не было давки, ни на кого не покушались… Я на вас рассчитываю.
– Да, конечно. Но… Король?
– Ирион не смирился бы, если бы его не было. Обо всем будет объявлено завтра, тьер. Так что готовьтесь, скоро Ему понадобится Его стража.
– Да…
– Мы вас не задерживаем, – подала голос Алаис. – И пришлите, пожалуйста, слуг… я на ногах не стою.
Последнее было чистой правдой. Досталось ей сегодня…
С Преотцом Лаур Ирт еще мог поспорить. С уставшей женщиной, тем более герцогиней…
Никогда.
Так что мужчина поклонился, развернулся и вышел.
Луис обвел всех присутствующих взглядом.
Атрей, Тимар, Карст, его отец…
– Господа, предлагаю встретиться здесь же через пять часов.
Мужчины переглянулись. И дружно закивали.
Умотались все так, что страшно представить…
– Далан? – Алаис беспокоилась и о своем первом ребенке. Но Луис покачал головой.
– Пусть пока остаются там, где находятся. Хотя бы до завтра…
– Думаешь, нас попробуют убить?
– Ирион его знает… ох-х-х…
– Отвыкай, сынок, – фыркнул Эттан. – Отвыкай.
– Знаешь, папа… – прошипел почтительный сын так, что мог дать фору и Ириону. Но смутить Преотца оказалось куда сложнее, чем Змея.
– Знаю. Ты сначала о жене позаботься, а потом уже на меня будешь глазами сверкать. Молодежь…
Луис молча развернулся и направился со своей ношей к лестнице, ведущей в их покои.
Вот не сволочь?