Глава 8
Мирт Карст сошел на берег Маритани через двенадцать дней после бракосочетания. Огляделся, и кивнул начальнику своей охраны. Мол, выбери место.
И тут же попал в поле зрения Далана и компании.
Голубой с золотым, цвета Карстов, целый отряд… и кто бы это мог быть? Далан сунул монетку одному из приятелей, и тот мгновенно подкатился к воякам.
– Господа, вам не нужно ли чего? Могу хороший совет дать… только из уважения к вам!
– Угодно, – кивнул один из воинов. – Поесть, помыться, переночевать. Есть тут – где?
– Как не быть, вот, у моего дяди тут таверна неподалеку. Вы в храм Моря приехали? Так от таверны и корабль ходит… Вы, никак, из Карста?
– Из Карста, да, – кивнул командир отряда. – Что за таверна-то? Чистая?
– Без блох, клопов и гулящих девок. Последних можете сами позвать, а первых там и отродясь не было, – сверкнул белыми зубами мальчишка.
Рекомендация мужчинам явно понравилась, но…
– Называется как?
– «Зеленый чертополох».
– Ваша светлость?
Мирт долго не раздумывал. Их к таверне не привязывают, не понравится, так уйдут…
Он достал из кошеля на поясе пару медяков и подбросил на ладони.
– Веди.
– Как прикажете, ваша светлость. Это что ж – всамделишный герцог, что ль?
– Герцог. Карст, – согласился Мирт, который не видел ничего зазорного в том, чтобы ответить мальчишке. Это грязь, пробившись в князи, начинает драть нос, настоящий аристократ выше этого.
– Ух ты ж! Здорово! А у вас и личный стяг есть?
Мирт фыркнул.
– Зачем он мне нужен?
– Так герцог же! Свита есть, а стяга нет? Так неправильно. – Мальчишка едва ли не обиделся.
Правда, болтовня совершенно не мешала малолетнему проводнику расталкивать по-свойски людей и показывать, в какую сторону двигаться к вожделенной таверне.
– Дома остался, – снизошел Мирт. И не удержался. – А кого ты еще из герцогов видел?
Мальчишка фыркнул.
– Так сразу и не скажешь, ваша светлость. Атрея видел, вот как вас сейчас. Лаис, Карнавон…
– Что?
– Да, они сейчас на Маритани!
Был бы Мирт котом, навострил бы уши.
– И все со стягами?
– Нет, ваша светлость. Даже без свиты, так, пара человек, и все.
– Но точно герцоги?
– Нам ли здесь не знать, ваша светлость? – возмутился мальчишка.
Мирт подумал пару минут…
– Проводи нас до таверны. Чтобы вымыться, переодеться, пообедать мне нужно часа три… подойдешь к вечеру?
– Да, ваша светлость.
В воздухе мелькнула серебряная монетка.
– Это – задаток.
Мальчишка поймал ее на лету, поклонился.
– Благодарю, ваша светлость…
От Далана он получил полновесный золотой и благодарность. И юноша поспешил к друзьям с новостью.
На Маритани прибыли четыре герцога из пяти. Уже четверо… осталось дождаться Тимаров.
* * *
Мирту не пришлось искать герцогов, те сами нашли его.
В дверь постучались.
И герцогу передали записку с просьбой быть на рыночной площади после того, как часы пробьют полночь. Мирт спорить не стал, показал записку начальнику своей охраны, и тот понятливо пообещал организовать сопровождение. Негласное, но опытное и внимательное.
Так что ночью…
Как выглядит рыночная площадь днем?
Весело, ярко, суетливо, шум, гам, толкотня. Суматоха, крики зазывал из разных лавок, голоса людей и животных…
А ночью?
Ночью она выглядит чужой и незнакомой. Лунный свет обрисовывает контуры прилавков. Размывает их, отбрасывает четкие резкие тени, и в них прячется… кто? Или – что? Неизвестно. Но страшновато.
Мирт не боялся, это чувство он как раньше не испытывал, так и сейчас не смог. И даже не вздрогнул, когда из одной тени вдруг соткалась фигура в плаще и капюшоне.
– Следуйте за мной, герцог…
Возражать Мирт тоже не стал, просто держался не рядом, а так, чтобы успеть отскочить и парировать хотя бы первый удар. И руку держал на эфесе короткого меча.
Прийти он мог, но доверять? Вот так, сразу? Ну-ну…
Но фигура даже не оборачивалась, пока они не пришли на берег моря. А там, на камнях…
Луиса Даверта Мирт… помнил?
Сложно сказать. Аутисты иначе воспринимают мир, поэтому сейчас он вновь знакомился с человеком, который привез в Карст его бывшую супругу. Оценивал движения, стать, повадки…
Магистр Шеллен кивком поблагодарил сына и, на правах старшего, принялся представлять присутствующих.
– Доброй ночи, ваша светлость. Будем знакомы. Итан Шеллен Атрей, некогда магистр Шеллен, сейчас герцог без герцогства. Это мой сын, Далан, – кивок в сторону тени, которая сбросила капюшон и оказалась вполне себе юным парнем, младше самого Мирта, светловолосым и хмурым. – Ее светлость герцогиня Карнавон, для друзей просто Алаис.
Девушка в темно-синем плаще улыбнулась Мирту. Блеснули белые зубы. Герцога она разглядывала спокойно и доброжелательно, словно размышляя, куда его пристроить в хозяйстве.
– И тьер Луис, которого вы знали под именем Даверта. На самом же деле тьер Луис – наследник Лаисов, принятый морем и прошедший через ритуалы признания.
Мирт чуть поклонился.
– Вас мы знаем, поэтому нет нужды в представлениях. Присаживайтесь, ваша светлость, надеюсь, вас не оскорбит предложение беседы на берегу?
Мирт оглядел всю честну́ю компанию.
Оскорбит? Э, нет. Тут речь не об этикете, а о безопасности. Что он и высказал со всей прямотой.
– Полагаю, тут нас сложнее подслушать.
– Даже вашей охране пришлось остаться вдалеке. – Луис прикусил крепкими белыми зубами травинку и усмехнулся. Холодно, хищно… – С того момента, как вы вступили на землю Маритани, герцог, вы стали таким же пленником, как и мы все.
– Пленником?
– К сожалению…
– Маританцы не дадут никому из нас уйти отсюда, – голос герцогини оказался низким и мелодичным, приятным и совершенно не царапающим слух. – Они слишком увлеклись идеей получить нового Короля, а Тимары сыграли на их слабости. У нас просто нет выбора – придется участвовать в коронации. И у вас теперь его тоже нет.
– Если я решу завтра уплыть? – Не то чтобы Мирт собирался, но было интересно.
Алаис развела руками.
– Полагаю, ваш корабль совершенно случайно наткнется…
– На пару-тройку маританских кораблей, – Луис не собирался церемониться, – и окажетесь вы здесь уже на положении пленника. Думаете, вас нечем принудить?
Мирт так не думал.
Раньше, когда он жил в своем мире, ему было все равно. А сейчас…
Карст, Эльси с мужем, Салир Интон, люди, которые зависят от него, и даже… дельфины!
Да, достаточно показать ему пленного дельфина, и он уже согласится на многое. Он полюбил этих грациозных и обаятельных зверей, и дельфины отвечали ему взаимностью. Мирт никак не мог допустить, чтобы в его присутствии мучили его… друзей?
Да, наверное, друзей.
– Думаю, каждому из нас есть что терять, – показал в ответ зубы герцог Карст. – По счастью, у меня нет ни жены, ни детей.
Луис поморщился.
– Мирт, давайте проясним ситуацию. Вы получили развод?
– Да.
– И это совершенно правильно. Я не знал тогда… если бы я знал, что я – Лаис, я бы не допустил этого брака. Моя сестра родила чудовище, но, по счастью, оно скончалось, не прожив и несколько часов.
Мирт вздохнул.
– Луис, а от кого было это чудовище?
– От вашего отца. Не могу сказать, что Лусия была против его внимания, но…
– Мой отец сделал моей жене ребенка? А мать?
– Ваша мать была против. Она планировала убить Лу.
И та успела первой. Но об этом Луис предпочел промолчать.
Мирт медленно опустил голову. Да, слуги рассказали ему многое, но часть истории знал лишь Луис.
– Кто увез вашу сестру?
– Я.
– А кто убил моего отца?
– Не знаю.
И в этом Луис не лгал. Не он нанимал людей, не он отдавал приказ…
– Косвенно, наверное, я виновен в его гибели. Он ведь пытался догнать нас? Задержать?
– Да.
– Мне было ни до чего. У меня на руках была сестра, которая умоляла увезти ее, опасалась за свою жизнь, собиралась рожать с минуты на минуту… как вы понимаете, я не занимался вашим отцом.
– Кто тогда?
– Я действительно не знаю. И могу поклясться в этом кровью.
Мирт отказываться и не подумал.
– Клянитесь.
Луис поднялся с камня, на котором сидел, потянулся всем телом, подошел к морю. Бестрепетно принял от Алаис кинжал, надрезал руку.
– Кровью Лаисов, кровью Моря. Я не знаю, кто убил Доната Карста. Если я говорю неправду, пусть моя кровь покарает меня.
Минута, две…
Мирт кивнул, принимая ответ. Луис был жив-здоров, а значит, говорил правду.
– С сестрой – я вас понимаю. Я и сам поступил бы так же. А отец… я еще выясню, кто его убил, и этот человек получит по заслугам.
Луис пожал плечами. Себе он просто отметил поговорить с Массимо, выяснить, кто именно убил Карста, и предупредить человека. Пусть держится от Мирта подальше.
Месть? На которую Мирт имеет право?
Вот уж нет! Право на месть имеет Луис, за сестру, которую превратили в стельную корову, которую намеревались убить… Донату Карсту прилетело в ответ на его поступок! И никак иначе!
Хорошо, что он тогда напился в стельку, и даже не знает, кто…
– Поговорим о будущем? – вовремя вмешался магистр Шеллен. – Мирт, вы понимаете, что появление нового Короля из рода Тимар грозит нам смертью?
Мирт понимал.
– Что вы предлагаете?
– У нас нет выбора. Мы будем участвовать в коронации, но постараемся повернуть все в свою пользу.
– Как именно вы собираетесь это сделать?
Луис развел руками.
– Любым способом. Даже самым… решительным.
– А вы понимаете, что убийца Короля сгниет заживо?
– Я надеюсь, что у Тимаров этих претендентов не три дюжины, поменять одного на другого они не смогут. Но даже если и так, я единственный носитель крови Лаисов, который у них есть. Коронация отложится на десять-двадцать лет, пока не вырастут мои племянники…
– Ваши племянники?
– Сестра собирается замуж. – Луис смотрел холодно и спокойно. – Надеюсь, вы не против?
Мирт только рукой махнул. Он Лусию толком и не помнил…
– Пусть будет счастлива.
– Она это заслужила, – подвел итог Луис и перешел к насущным вопросам. – Мирт, вы с нами – или с Тимарами?
– Тимары… – Герцог колебался. Он понимал, что это не ловушка, вряд ли Тимары смогли бы ее подготовить так качественно. Но… – Дайте мне клятвы на крови, что сказанное останется между нами.
Алаис в этот раз поднялась первой. Подошла к Луису, который протянул кинжал ей, обратно, коснулась лезвия языком, так же вытянула руку над морем.
– Я, Алаис Карнавон, клянусь, что сказанные здесь и сейчас слова Мирта не достигнут ушей кого-либо из рода Тимар. Кровью Карнавон, кровью Моря…
Капли крови падали в воду, но море было пустынно. Алаис смотрела на Мирта спокойно и уверенно.
Что такое хороший юрист? Это человек, который знает цену сказанному слову. Произнесенные здесь и сейчас слова действительно не дойдут до ушей Тимаров. А если что… пересказать все своими словами она сможет, и кара ее за это не постигнет. Мальчик еще слишком юн, чтобы хорошо разбираться в таких тонкостях.
Вслед за Алаис клятву повторили остальные, даже Далан. Мирт окончательно расслабился и махнул рукой.
– Мне не нужны Короли. Мне не нужны Тимары. Я просто хочу жить спокойно, и чтобы нам никто не мешал. А эти… лезут и лезут. Своего человека ко мне подсылали, невесту навязывают… я вообще пока жениться не хочу, а если и Король будет их – с ума сойдем!
Алаис кивнула.
– Не сойдем. Не успеем, – припечатал магистр. – Такая кровь польется, страх сказать.
Мирт кивнул. С этим он тоже был согласен.
– Разве что с Тимарами поговорить… неужели они сами не видят? Не понимают?
– Власть, – печально отозвался магистр. – Власть, Мирт… ты простишь мне эту вольность? Во-первых, я тебе в отцы гожусь, а во-вторых, мы здесь общаемся без церемоний.
Мирт махнул рукой, разрешая говорить свободно, и магистр продолжил:
– Власть делает из человека чудовище. Никогда не понимал этого…
– Что не помешало вам стать магистром Ордена? – ехидно вставила Алаис.
– А вот такая ирония судьбы. Если человек стремится к власти, или к богатству, или к известности, он никогда их не получит. Я просто искал свое место в мире…
– Вот и получили… по тому месту.
– Тьерина, ваша непочтительность просто ужасна.
– Главное, что моего мужа все устраивает.
Алаис бросила взгляд на Луиса – и Мирт охнул, пораженный догадкой.
– Вы… но это же…
– Да. Мы женаты, – отозвался Луис. – И предупреждая вопросы – не ради детей. Просто друг без друга мы не сможем быть счастливы.
Мирт вздохнул.
– Слишком много всего. Тьеры, давайте мы поговорим завтра или послезавтра? Сегодня я уже просто не соображаю… мне нужно время.
Герцоги переглянулись и кивнули.
– Да, конечно, тьер герцог. Мы будем рады вас видеть в любое время.
– А где вы остановились?
– Постоялый двор «Соленая акула». Где найти вас, мы знаем.
Мирт кивнул и откланялся. Да, такие новости надо обдумать…
* * *
Эттан Даверт распечатал письмо и вчитался в строчки, написанные четким убористым почерком без завитушек.
Маритани, говорите?
Сынок, говорите?
Вот где ты всплыл, паршивец!
Одним из достоинств Эттана Даверта была мстительность. Он не спускал никому, никогда и ничего, а уж родному-то сыну! Такое подлое предательство, в результате которого Преотец оказался посмешищем всего Тавальена?
Родной сын украл у него узника и удрал в неизвестном направлении. А до того увез Эрико и Лусию…
Да за такое ноги вырвать мало!
Хотя с ног можно начать, палачи в Тавальене опытные…
Тимары выполняли свои обязательства. Эттан теперь знал, где находится Луис, и ему обещали отдать блудного сыночка сразу по завершении некоего акта… важного акта.
Но кто бы знал, что Вальера окажется из Лаисов?
Она и сама, видимо, не знала, уж за столько-то лет Эттан изучил свою супругу вдоль и поперек. Или просто решила не будить лихо, пока спит тихо? Сейчас уже не ответишь, но Луис об этом узнал и, вместо того чтобы рассказать отцу, использовал в своих интересах.
Что тоже подлежит самой суровой каре. Известно же, что в семье Давертов значение имеют только интересы Эттана Даверта, и ничьи более…
Вот и сейчас, Эттан ждал коронации. Более того, он понимал, что сумеет получить от нее громадную выгоду. Думаете, деньги делаются на торговле?
Нет, настоящие деньги крутятся на стыке духовной власти и светской. Когда одна поддерживает вторую, а вторая убеждает всех, что первая – исключительно от Ардена. А кто против, тот уже еретик и мерзавец, который подлежит…
Вот тому самому и подлежит. Самому суровому.
Эттан не сомневался в себе.
Он сумеет найти общий язык с любым королем… если тот коронуется. А если нет… что ж! Давно пора разобраться с этим гнездом еретиков и негодяев. И начать…
Эттан вызвал секретаря к себе.
Тьер Шемаль, заменивший не вовремя пропавшего Синора, склонился в поклоне перед Преотцом, и Эттан начал диктовать:
– Нанять наемников. Нанять корабли. Готовиться к экспедиции на Маритани.
– Н-но… пресветлый…
Ничего более актуального Шемаль не сказал, потому что Эттан сверкнул глазами.
– Эти подлецы похитили моего сына! Моего Луиса! Да я их сраный островок под воду загоню и скажу, что так и было! И на всех картах место сотру!
Тьер Шемаль раскрыл глаза. Эттан махнул письмом в воздухе.
– Выкуп требуют! Будет им… выкуп!
– Конечно, пресветлый, вы в своем праве!
Вот это все поняли. Но на всякий случай Эттан решил запустить еще одну сплетню.
– Эти маританские пираты похитили супругу моего сына и моего внука, Луис пытался их выручить, но сам попал в плен. А я не собираюсь потакать им. Или они отдадут мне моих детей, или я их всех уничтожу! Там море кровью плакать будет!
Эттан знал, что делает.
Уже через два дня по Тавальену пошла гулять сплетня о том, что у тьера Даверта, Луиса Даверта, конечно, похитили супругу с ребенком и потребовали в обмен магистра Шеллена. Луис повиновался, а как иначе? Любовь, такое дело…
И его тоже похитили. Вместе с магистром!
Кошмар, правда?
А теперь требуют с Преотца, чтобы тот выпустил из тюрем всех этих ирионопоклонников в обмен на своего сына и внука… Преотец, конечно, не согласен и сына вызволять будет силой.
Почти святой поход!
Цель – благая, враги – подлые, платят, правда, немного, но все, что ты сделаешь, уже заранее благословил Преотец. Как тут не поучаствовать?
Флотилия и отряд набирались быстро, очень быстро. Эттан только руки потирал.
Как бы ни сложилась ситуация на Маритани, он в выигрыше.
Погибнет Луис – он в горе, прикажет уничтожить всех на острове.
Выживет?
Нет, точно не выживет… подлые маританцы. Да и с королем договариваться лучше во всеоружии… Эттан Даверт собирался готовиться к худшему. Так что вскоре к Маритани ушла флотилия из пятнадцати кораблей, которые несли на себе почти тысячу воинов.
Достойный эскорт для переговоров. Что мирных, что военных. А каких – решим на месте.
* * *
С другой стороны к Маритани двигались еще два корабля, которые несли на себе примерно полторы сотни наемников. Не так много, но Симон работал с этими тремя отрядами вот уже лет пятнадцать и ручался за каждого командира, как за себя. Массимо тоже знавал одного из них, даже в поход ходил под его началом, в Рандею…
Так что, увидев старых знакомых, хлобыстнул вина в компании, расслабился и разоткровенничался.
Рассказал все про ирионопоклонников, про Мариль, про месть, про Луиса, который ему стал вместо сына…
Наемники слушали внимательно, размышляли, прикидывали…
Решение было принято единогласно. Надо помочь хорошему человеку, как тут не помочь?
Сам Массимо плыл на первом корабле в компании молодого человека очень характерной внешности. Тимары, что тут скажешь?
Светлые волосы, голубые глаза…
Конечно, это был хлипкий козырь, но лучше уж так, чем вовсе никак. Мальчишка знал, что ему предстоит, был согласен на многое и не питал любви к Тимарам.
Симон вообще вырастил сына «под себя». Такого же спокойного, рассудительного и циничного – в его-то возрасте! Массимо ему про чувства, а мальчишка о том, что в борделе и дешевле, и болезнь какую не подцепишь, ежели девушку заранее проверить.
И жениться не заставят, спать-то можно хоть с кем, но жениться обязательно надо выгодно, и никак иначе.
Каким уж кобелем там был Хольс Тимар неизвестно, но Макс вырос – копия Симона в том же возрасте, и плевать на внешность!
Но было и у него слабое место.
Легко ли жить в подозрениях?
Нет. И мальчику – не легче. То ли его мать с кем-то спала до свадьбы, то ли не спала… молодая девчонка, гулящий кобель, где уж тут сохранить тайну? От века любовники и любовницы наивно полагают, что их никто не видит и никто не знает об их отношениях.
Конечно-конечно… не видел, не знал, свечу не держал, а только все и всегда знают. Нет таких отношений, которые удавалось бы долго сохранить в тайне. Вопрос всегда стоит так: опасно эту тайну рассказывать вслух – или лучше по секрету, но всему свету? В случае с Симоном и его супругой рисковать никто не брался. Только шепотком, только за углом, все же и глава клана Тимар их признал, и Симон человек опасный…
Только взрослые – шепотком, а дети в полный голос. Лупи, не лупи, гоняй, не гоняй…
Всех не перебьешь. И кличка «полубастард» весьма унизительна. Так что идею Макс воспринял не без определенного злорадства. Вы надо мной смеялись, а я вами править буду. Каково?
Риск?
Да мы без риска и родиться-то не можем!
Нельзя сказать, что за время плавания Массимо подружился с племянником, но понимать и уважать они друг друга стали, а что еще надо? Сначала осуществим свои планы, потом посмотрим, что там с родственными отношениями.
* * *
Долго Мирт не колебался.
С одной стороны герцоги, которые к его проблемам не причастны. Может, и пользы с них не будет, но и вреда тоже.
С другой – клан Тимаров.
Сильный, мощный, опасный и хищный. И есть большая вероятность победы осьминогов в предстоящей схватке.
И кого выберет умный человек?
Правильно. Мирт выбрал герцогов, здраво рассудив, что он не нужен проигравшим Тимарам, но победившим Тимарам он будет нужен еще меньше. Глупо примыкать к тем, кто, возможно, обречен на поражение? Конечно, глупо. Но примыкать к тем, кто разменяет тебя, словно двойку в картах, еще глупее. И разменяет, и сбросит, и даже не вспомнит потом.
Так что не прошло и пяти дней, как Мирт возник на пороге таверны. Огляделся, а потом замер, где стоял.
Алаис взялась за старое и пару часов в день обязательно пела или рассказывала сказки, здраво рассудив, что где-то надо собирать информацию? По Маритани не набегаешься, а тут…
Люди пришли интересное послушать, душевно посидели, выпили, закусили, на герцогиню поглядели, а потом герцогиня-то ушла, а выпивка осталась. И собутыльник хороший…
Слово тут, фраза там… будет за что зацепиться.
И работало. Приходить в таверну повадились даже главы родов. Хозяин был счастлив и клялся, что с герцогов даже монетку за постой не возьмет…
Сейчас Алаис рассказывала про цветочек аленький. История только началась, многое Мирт не пропустил, Луис подхватил его под руку и пригласил к себе за стол.
Там они и просидели, потягивая местный эль.
Слушали.
«Если ты не вернешься, я умру на вечерней заре…»
Кое-кто, не стесняясь, утирал слезы. Женщины рыдали все, хором. Алаис медленно перебирала струны гаролы, сопровождая рассказ то плачем, то утробным рокотом зверя.
Мирт тоже заслушался. Прерывать из-за него выступление Алаис не стала, и он услышал еще сказку про Али-бабу и сорок разбойников. Посмеялся находчивости служанки, с удовольствием послушал песни и музыку, а когда Алаис поклонилась и спрыгнула с импровизированного помоста, освободил ей место за столом.
Алаис отмахнулась и присела на колени к Луису.
– Ваша светлость?
– Мирт, с вашего позволения.
– Луис. – Тьер Даверт протянул руку через стол. Мирт осторожно пожал ее, Алаис улыбнулась, понимая, что герцог Карст тоже выбрал.
– Меня можно называть Алаис. Я не против.
– Это честь для меня… Алаис.
Супруги молчали, просто смотрели странными глазами. Да, странными. Синева с сиреневым отливом у Алаис, а у Луиса…
Странно как-то.
У него явно были раньше карие глаза, но сейчас они выцветали. Сквозь коричневую радужку уверенно проглядывал зеленый цвет, будто на зеленой траве брызги коричневой краски. И у Мирта было ощущение, что потом зелень перейдет в цвет морской волны.
Маритани?
Об этом он и спросил.
– Мы были в храме Моря.
Говорил в основном Луис, Алаис потягивала горячий яблочный взвар, принесенный услужливым трактирщиком, и молчала. Горло побаливало.
– Я бы тоже хотел побывать там, когда все закончится.
– Надеюсь, оно закончится благополучно…
– Для нас, – Мирт выделил голосом это слово. – Тимары меня мало волнуют.
– Нас? – уточнил Луис.
– Да, нас. Герцогов.
– У нас мало шансов, – честно предупредил Луис. – Больше на то, что мы не выйдем живыми из зала для коронаций.
– Значит, это просто будет быстрее. Хоть жениться не придется, – криво усмехнулся Мирт.
Алаис тепло улыбнулась юноше.
– Подождите, Мирт. Найдете вы еще свою любимую…
– Где бы найти такую, как вы, герцогиня…
– Мне начинать ревновать? – Луис притворно нахмурился.
Обычный разговор, обычные слова, ничего не подписывается кровью. Но самое главное сказано, и решение принято.
В предстоящем противостоянии Мирт пойдет против Тимаров.
* * *
– Монтьер! Я все привез.
Стэн Иртал опустился на одно колено, протянул магистру черный полотняный сверток и склонил голову.
Магистр принял сверток торжественно, двумя руками, и передал Луису.
– Это ваше, герцог. Примите и владейте по праву рода и крови.
Луис в ответ низко поклонился.
Все это дико выглядело в простом трактирном номере? Да и пусть, тут главное не оформление, а содержание! Содержимое свертка.
Луис медленно развернул черное полотно и коснулся губами того, что лежало внутри.
Кольцо.
Только у Алаис это была черная косатка на алом фоне, а у Луиса – серая акула в зелени большого изумруда.
Родовой медальон с тем же гербом.
Ритуальный кинжал, но если у Алаис он был черным, то у Луиса – из какого-то серого камня. Выглядел он прочным и несокрушимым, хоть консервные банки вскрывай, прозаично подумала Алаис, острие – что шило.
И две цепочки с серыми жемчужинами громадного размера. Брачные ожерелья Лаисов, снятые некогда с шеи герцога и герцогини. Реликвии рода…
Одну из цепочек Луис недолго думая протянул Алаис.
– Мы носим уже твои, родовые, но мне было бы приятно…
Алаис кивнула. И не споря, застегнула цепочку на шее мужа. Дождалась, пока на шею скользнет вторая холодная и увесистая слеза моря, и решила поговорить с Луисом. Правильнее было бы отдать эти реликвии в Лаис. Не все, конечно, кинжал, кольцо, медальон, которые Луис уверенно пристраивал на нужные места, тем герцогам ни к чему, а вот брачные цепочки…
Не чужой человек носить будет, сестра.
Но это потом, потом, а пока пусть побудут у них на шеях, целее будут. Мало ли что…
– Больше там ничего не было?
Стэн бросил на магистра быстрый взгляд, и Луис насторожился.
– Магистр?
– Там не было ничего, относящегося к Лаис, – отмахнулся Шеллен. – Но было нечто, принадлежащее мне. Стэн?
Второй сверток сменил хозяина. Набор оказался тем же, но кинжал был коричневого цвета с золотыми искорками, словно застывшие солнечные лучи. Авантюрин?
– А у Мирта какой? – вслух поинтересовалась Алаис.
– Солнечный. Из янтаря.
– Он же хрупкий. – Алаис искренне удивилась. Были у нее когда-то янтарные бусики…
– Камень вообще хрупкий, и обсидиан тоже… а вы попробуйте его сломать или разбить? Не получится, уверяю вас.
Алаис покосилась на магистра, но спорить не стала. Мало ли?
Может, древние знали какой-то секрет обработки камня? Мало ли знаний у нас утрачено? Тот же кубок Ликурга до сих пор повторить не могут, хоть и двадцать первый век, и шаттлы запускаем. А игрушку, безделицу разгадать не можем! И письмена этрусков до сих пор не прочли…
Много, много всего неизвестного есть в мире. Та же Маритани… Алаис готова была поверить, что это концентрированная ноосфера. Есть же учение Вернадского? Есть…
Интересно, можно ли богиню уговорить на обследование и чем она отличается от обычного человека? Любопытно же!
– Алаис…
– Что?
– Ты нас не слушаешь?
Отвлеклась, есть грех. А что?
– Я прослушала что-то важное?
– Да. – Луис не сердился на жену, уже раскусив ее манеру впадать иногда в задумчивость. – Очень важное. Стэн нанял около пятидесяти наемников, они скоро прибудут на Маритани.
– Нанял бы и больше, но нет.
– Почему? – удивился магистр. – Вот уж что никогда проблемой не было?
– Раньше. Эттан Даверт собирает войско для какого-то важного дела.
Неприятно удивились все. Луис поежился.
– Если отец узнает, где я…
– То пойдет на тебя с целым войском? Милый, ты себя серьезно переоцениваешь.
– Я надеюсь, что ты окажешься права. Хотел бы я знать, что говорят сейчас в Тавальене…
– Что бы ни говорили, у нас все равно нет выбора. Коронация должна состояться, а в остальном… больше народу – нам же лучше.
– То есть?
– Нам меньше воевать придется. Думаешь, не найдем, как стравить между собой Тимаров и Преотца, если он сюда собирается?
Луис подумал пару минут.
– Найдем. Вряд ли они будут настолько доверять друг другу…
– Совсем не будут, – кивнул магистр. – Нам бы самим уцелеть…
Он достал из свертка большую золотистую жемчужину на цепочке, вторую… Повертел, а потом сунул Далану.
– Держи у себя, сынок.
– Зачем?
– Если вернусь живым, поговорю с твоим отчимом, да и женюсь на Лайни. А если не вернусь, своей жене на шею наденешь. И остальное держи. Кольцо, кинжал, медальон…
– Отец!
Первый раз, наверное, Далан назвал так магистра. Но Шеллен лишь покачал головой.
– Ты же понимаешь, мы идем практически на смерть. Пусть все будет у тебя. Помни, ты – Атрей. Земля признает тебя, а документы… Стэн?
– Я дал поручение конторе стряпчих в Атрее. «Берлет и сыновья», прохиндеи и выжиги, но свое дело знают, – Стэн отвечал, как о давно решенном. – Они начали дело о восстановлении вас в правах и признании Далана, но это надолго.
– Выживем – сам к ним приеду. Нет – ты запоминай.
Далан вдруг шмыгнул носом. Как-то в голове у мальчишки не умещалось, что добрая и веселая Алаис, сильный и грозный Луис, да и недавно обретенный отец могут погибнуть. Вот так, в одну минуту – и нет никого живого.
– Я не хочу…
– Понятное дело, нам тоже умирать неохота. – Алаис видела мальчишку насквозь, с высоты двух своих жизней. – Мы постараемся, но ты все запоминай, мало ли что? Надейся на лучшее, а готовься к худшему.
– Например, к визиту моего отца на Маритани, – поддакнул Луис.
Но первыми на остров высадились Тимары.
* * *
Десять кораблей под флагами с изображением осьминога вошли в гавань.
Алаис не знала, как они называются, да и не представляла, чем галера отличается от галеона, но даже она поняла, что корабли являются серьезной военной силой. И Тимары могли бы привести с собой больше людей, но к чему? Их и так поддерживают все маританцы.
Далан, который так и отирался в порту, сказал, что Тимаров приехала прорва, все в цветах клана, один явно глава, а вот кого они прочат на роль Короля – неясно. Все они белесые, бледные, одно слово – осьминоги. Он лично никого там синеглазого не видел.
Настолько синеглазого, как описала Алаис.
– Может, он до сих пор на борту?
– Вполне возможно. А нам-то что делать?
– Только ждать.
Но ожидание продлилось недолго. Не прошло и суток, как в дверь таверны застучал гонец. Луис вскрыл письмо, хмыкнул.
– Осьминоги машут щупальцами.
Алаис распечатала свой конверт.
В самых изысканных выражениях глава рода Тимар приглашал ее на обед. Через три часа.
– Я же ничего не успею! Ни собраться, ничего…
– Ты у меня всегда очаровательна…
Алаис только рукой махнула.
Да, она очаровательна и вообще чудо. Но чтобы изобразить из себя ходячую куклу, трех часов мало! Так что скорее!
Ванну, горячую воду, розовое платье с кружевом – и много-много косметики. И горячие щипцы для завивки волос! Так убедительнее!
Сволочи, а не осьминоги!
Какие три часа, тут сутки готовиться надо…
* * *
Если бы кто-то пронаблюдал за приготовлениями Алаис Карнавон, он сильно бы удивился. Женщина с трепетом душевным бросила служанке монетку, и та принесла ей свежего молочка. Дорого, да, но беременным полезно.
Алаис выпила его до дна.
А потом отправилась к Луису и у него выпила почти бокал красного вина[6].
Спустя два часа в трактире воцарился ад. Или сумасшедший дом – тоже вероятно.
Луис метался вокруг жены.
Алаис тошнило так, что самой было страшно. Однажды в молодости она так влетела – и Мише пришлось ухаживать за ней двое суток, он еще тогда очень расстроился. Все же любовницу берут с собой не для того, чтобы кормить ее активированным углем. А здесь-то чудодейственного снадобья не было…
Здесь придется по старинке, водой, до полного промывания…
Ладно. Спишем на токсикоз первой половины беременности.
Далан метался по этажу, словно вконец очумевшая белка. За Алаис он волновался непритворно.
Карнавон там, Лаис…
Это – его… сестра. Да, пожалуй, что так и есть. Его близкий и родной человек.
А магистр Шеллен почти орал на главу рода Ирт.
– Я? Куда-то пойду?!
– Но… ждут… – пытался объяснить маританец.
Ага, кто бы его слушал!
Алаис рвало непритворно, так что магистр тоже был сам не свой от волнения.
– Да пусть хоть корнями в землю врастут! Я – герцог Атрей! Я не стану бегать по приглашению равных мне! Пусть присылают приглашение как положено! Я им не барон из новородья!
Глава рода Ирт беспомощно огляделся. На такую ситуацию он не рассчитывал.
Как все должно было быть?
Он приходит в гости к герцогам, обеспечивает присутствие на встрече всех высоких договаривающихся сторон, потом проводится коронация – и готово! У маританцев есть Король, у герцогов – свобода. А уж как они там между собой договорятся, не его дело.
Сейчас все летело в пропасть.
Алаис Карнавон было плохо. И она не играла, так – не играют. Слуги в трактире – народ опытный, их не обманешь несчастным видом и стонами или притираниями и пудрами. Но – с чего?
– Если я узнаю, что к беде Алаис причастны Тимары…
Голос был молодой, злой и раздавался совсем рядом. А еще – так точно отвечал мыслям главы рода, что маританец аж дернулся.
– Что?
– Если я узнаю… – повторил Далан многообещающим тоном.
Атрей схватил сына за рукав.
– Успокойся.
Правильно. Не объяснил сыну, что лаять надо тогда, когда можешь укусить, – теперь бери его на сворку, пока не поздно. Но Далан и не подумал смущаться.
– Все было нормально, пока на острове не объявились Тимары! И Алаис тут же заболела! Наверняка это их вина!
Глава рода Ирт задумался.
– Никто из них сюда не приближался…
– А это необходимо? Или вы меня будете уверять, что на острове нет их шпионов? – тон Далана был настолько острым, что им можно было порезаться.
Глава рода медленно покачал головой.
– Безусловно, кто-то есть. Но зачем им травить герцогиню?
– А вы не пробовали задать этот вопрос Тимарам?
– Я поговорю с герцогом. Пусть перенесут встречу, – не поддался на провокацию маританец и встал из-за стола.
Уже в дверях он столкнулся с Миртом Карстом, который влетел в таверну, громко вопрошая, чем отравили Алаис, дали ей противоядие или нет и чем он может помочь?
Светопреставление продолжалось.
* * *
В доме, принадлежащем Тимарам (не может ведь герцог Тимар останавливаться в таверне, как вульгарный простолюдин?), было тихо и торжественно.
Тимары почти победили.
Это скрытое предвкушение победы проскальзывало в глазах слуг, в движениях, в улыбках членов рода… Скоро, уже очень скоро! Столько лет, столько сил…
Герцог Тимар удобно устроился в кабинете. Седой мужчина лет сорока, с голубыми глазами и светлыми волосами, некогда льняными, а теперь словно прошитыми серебряными нитями, с волевым подбородком и – увы, идеала не бывает, с бесцветными бровями и ресницами, которые делали его лицо похожим на плохо пропеченную булку. Он вертел в руках бокал с белым вином, смотрел в камин.
Столько лет, столько поколений… и ему выпала честь! Он станет тем самым Тимаром, при котором вернутся Короли!
Кроме него в кабинете находились еще двое людей.
Один из них был как две капли воды похож на герцога, только моложе на двадцать лет. А так – копия. Даже в одежде сын копировал отца и сейчас представал в фамильных тонах, разве что чуть другого кроя. Второй же…
Окажись здесь Алаис – она бы ощетинилась, как собака, и недаром. Мужчина был копией Эртало Диона. Разве что без проклятия…
Темные волосы, синие глаза, королевские черты лица…
Да, Дион. И все же…
Не Король, нет. Не плещется в его глазах та синева моря, которая бушевала в глазах последнего Короля. Нет в нем чего-то важного…
Осанка?
Жесты?
Алаис не ответила бы на этот вопрос, но это был не Король…
А ларчик открывался просто. Этого Диона с малолетства готовили получить власть. Но не применять ее. Для этого есть более достойные и умелые, например, Тимары.
Эртало Дион был сыном Короля, он знал, что рожден для трона, что бы по этому поводу ни думали все остальные. А этот…
Подделка под Дионов. Копия. Алаис сказала бы – нелицензионная.
Все присутствующие молчали. Да и к чему тут слова?
Все уже сказано, оговорено, сто раз решено… к чему повторы? Надо дождаться герцогов и дожать их. И все.
Когда в дверь постучали, герцог приосанился, занял еще более выгодную позицию и кивнул сыну. Тот сделал шаг и толкнул дверь.
Увы, герцогов за ней не обнаружилось. Только слуга, который с поклоном доложил, что пришел глава рода Ирт и, поскольку насчет него распоряжений не было, он ждет в бирюзовой гостиной…
Тимары переглянулись – и проследовали вниз. Что-то пошло не так и требовало немедленного выяснения!
* * *
– Отравили? Мы?
Такого поворота глава рода Тимар не ожидал.
Его можно было обвинить в самых разных преступлениях, но зачем ему травить Алаис Карнавон? Да еще сейчас?
Ладно бы после коронации…
– Странное совпадение. Вы высаживаетесь на Маритани, и герцогиня заболевает.
– Да зачем нам это нужно?
Маританец им не верил. Обидно…
– Больше некому…
– А может, она сама себя?.. – предположил Ладион Тимар и тут же стушевался под взглядами как отца, так и маританца…
– Чем? И как?
На эти вопросы ответа у него не было, но Ладион все равно продолжил хорохориться.
– Мало ли… что, у вас и яда не достать?
Маританец только головой покачал.
Герцоги были под плотным присмотром, максимум, что они могли, – остаться без наблюдения в отхожем месте. Или поговорить на взморье. Там их было не подслушать, но герцоги не злоупотребляли этим методом.
Но купить яд?
Принять его, в таверне, полной народа?
Нет, это уже из области сказок. Мысль о том, что данного эффекта можно добиться и без помощи яда, маританцу в голову не пришла. Слишком специфические знания.
– Нам нужна помощь всех герцогов. Добровольное их участие в коронации, – подчеркнул Тимар.
– А потом?
Раньше глава рода Ирт аккуратно обходил этот вопрос стороной, но сейчас, видя, что все дело может сорваться…
Не нужно им было оставлять герцогов на Маритани, их надо было разделять или как-то…
А так!
Лаис и Карнавон поженились, Атрей – лучший друг и посаженый отец, Карст тоже в стороне не остается. Пылкой дружбы у него ни с кем не возникает, кроме младшего Атрея, не тот человек, но если выбирать между тремя герцогами – и Тимарами, кого поддержит Карст?
Ох, не Тимаров…
Четверо из пяти, четверо герцогов нашли общий язык, а еще, возможно, и общую цель. И глава рода Ирт подозревал, что результат ему не понравится. А Тимарам?
А Королю?
На Диона он смотрел с благоговением. Может быть, уже спустя несколько дней его жизнь приобретет смысл и краски? Конечно, и так ему не скучно, но смысл жизни гвардейца – в служении государю. И никак иначе.
Нет Короля – нет королевских гвардейцев.
Раньше он молчал, но сейчас…
Впрочем, герцог Тимар не смутился, не опустил глаз, не задумался над ответом…
– Потом герцоги могут быть вольны в своей жизни и судьбе. Мы им не указ…
– А его величество? – въедливо уточнил глава рода Ирт, решив прояснить все до конца.
– Я надеюсь, – Дион отбросил со лба темную прядь нервным жестом, – что мои подданные меня поддержат. И герцоги – в первых рядах.
– А если – нет?
Тимар хищно улыбнулся.
– Коронация – это еще и клятва верности герцогов сюзерену. Если они решат предать…
– Вряд ли им понравится результат, – подвел итог маританец. – Благодарю вас, монтьер герцог. Я надеюсь, что, как только госпоже станет лучше…
Тимар взмахнул рукой. Сверкнуло выбеленное кружево манжет, блеснул лиловой хищной искрой родовой перстень.
– Прошу вас, передайте герцогине Карнавон, что мы завтра навестим ее. Может быть, после обеда? И остальных герцогов тоже…
На лице маританца выразилось облегчение.
Так тоже неплохо, ясно же, что в ближайшие три дня Алаис Карнавон с кровати не встанет. Но правда… с чего это ее?
А вдруг…
При мысли о беременности, маританец аж пошатнулся. Надо срочно найти повитуху. Это же…
Это просто ужасно.
На Маритани знали, к чему может привести подобное сожительство, и не хотели видеть получившийся ужас.
* * *
Повитуху к герцогине не допустили.
Луис Даверт чуть ли не в пинки спустил женщину с лестницы, с заверениями, что в этом притоне никто к его жене не подойдет.
Обследование?
Проверка?
А не пошли бы вы к … и поперек через … и … в … и …
Получилось доходчиво. Повитуха ушла, оскорбленная, и Луис вздохнул с облегчением. У него был шанс сохранить тайну. Хотя бы еще на месяц, а там видно будет…
Алаис встретила его настороженным взглядом.
– Что там?
– Принесли записку. Тимары к нам завтра пожалуют.
Алаис усмехнулась.
– Вот и хорошо. А то ишь ты – беги им по первому требованию… перебьются.
Луис фыркнул, но тут же посерьезнел.
– Повитуха ушла. Ты уверена, что тебе не нужна ее помощь?
– Вполне.
– А вот это… не опасно для ребенка?
Алаис покачала головой. Алкоголь? Нет, не опасен, она все уже давно вытошнила. Спазмы?
Это неприятно, что есть, то есть. Но для ребенка не настолько опасно. При определенных условиях спазмы могут привести к выкидышу, но они должны быть намного дольше и сильнее.
– Все с нами будет хорошо, родной мой.
– Можно?
Луис уселся рядом на кровать, осторожно положил руку на живот жене. Пока еще плоский и совершенно не наводящий на мысль о беременности.
– Он… там…
Алаис улыбнулась мужу.
– Да. И он тебя уже любит.
– А ты?
– И я тоже…
– Я без вас жить не смогу, – просто признался Луис.
Давным-давно жена изменила ему, родила ребенка от его отца, предала, лгала в глаза…
С тех пор сердце мужчины заледенело. А теперь наступила оттепель, и Луис растерялся. Убивать легко, а ты попробуй, что такое счастье? Это ведь не просто любить, это еще и постоянные переживания за родных и страх, что ты лишишься близкого человека. И особенно страшно тем, кто уже пережил потерю. Они уже знают о неотвратимости смерти, уже прочувствовали эту боль, когда кусок твоего мира отрывается по-живому…
Луис – знал и помнил. И потому за Алаис готов был кому угодно глотку перегрызть.
А Алаис смотрела на него, и из глаз сами собой бежали слезы.
Ее мужчина. Ее муж…
Там, в той жизни, она замуж так и не вышла, не было у нее настоящей семьи, детей, был мужчина, который морочил ей голову – и только. Но если бы Мише пришлось выбирать между ней и его семьей, выбор был бы однозначно в пользу семьи.
Чем-то жертвовать для нее?
Да если б мужчины так относились к любовницам, у нас бы в жены никто и не шел!
А это – ее мужчина. И ради нее он жизнь готов отдать, ради их детей… он ведь и малыша Эдмона принимает как своего. Разве это – не счастье?
– Я тебя не заслуживаю, – хлюпнула носом герцогиня.
Луис вздохнул. И поскольку, как настоящий мужчина, он не выносил вида женских слез, то постарался прекратить истерику. Поцелуем.
Момент был выбран неудачно. Алаис опять замутило, и, склоняясь над тазиком, она подумала, что жизнь обладает удивительно черным чувством юмора.
* * *
Ночь прошла настолько весело, что герцоги – дружно! – проспали до трех часов дня. Потом потребовали себе горячей воды, одежду…
Алаис пока еще плохо себя чувствовала, и ее отнесли вниз на руках. Луис лично, никому не доверив жену, устроил ее в большом кресле и укутал пледом. Далан подсел поближе к подруге.
– Ты как?
– Паршиво.
– А… – парень показал выразительным взглядом на живот.
– Надеюсь, это не повлияет.
Что сказал бы Далан в следующий момент, так и осталось неясным. Поскольку произошло явление Тимаров народу.
Обставлено все было красиво и торжественно. Дверь таверны распахнулась, и внутрь вошел наемник, провозгласивший:
– Его светлость герцог Тимар!
Музыки не было. Но Тимар был воистину величественен, шествуя по узкому проходу меж столов под взглядами всех посетителей.
А вслед за ним…
Алаис задохнулась, схватилась рукой за горло…
Дион!
Порода предателей…
Впрочем, это она подумала в первую минуту. А потом принялась сравнивать.
Дион? Да не тот! Ох, не тот. Это – словно копия, сделанная халтурщиком. Рисовал портрет с портрета, да и напутал, где мог.
Цвет глаз похожий, но не такой яркий и выраженный, сами глаза чуть другого разреза, подбородок слишком квадратный, скулы широковаты… Да и фигура слишком тяжелая для Королей – те были узкокостными, вот как Луис.
Высокий, стройный, сильный, но кость очень узкая, и руки-ноги маленькие. Признак…
Только вот Алаис поклясться была готова, что никто, кроме нее, этого не увидит, в том числе и Тимары. Уж сколько поколений прошло…
Если бы не ее сны… да полно, ее ли это видения? Или опять работа Маритани?
Вот где жуть-то! Боги среди людей ходят! С другой стороны, туземцам-ацтекам и лошади казались чудовищами. Может ли быть так, что Маритани – немного иная форма жизни? До которой не добрался со своей классификацией Линней?
Вполне! Только чем это сейчас поможет?
Луис выпрямился рядом с ее креслом. Но молчал.
Молчали все, пока Тимар-герцог не опустился в кресло и не окинул взглядом таверну.
– А тут уютно. Так… по-домашнему…
Данная таверна ничем не отличалась от сотен других, так что герцог просто хотел сразу поставить всех на место.
Вы в таверне, по-домашнему, а у меня дом на Маритани…
Нашел, чем хвастать!
Алаис прищурилась, но промолчала. Далана заткнул отец, Мирт сам по себе был молчуном, а вот Луис…
Женщине на миг показалось, что одним Тимаром сейчас станет меньше. Но муж сдержался. Даже слова не сказал, молчаливо предлагая врагу продолжать.
Тимар не подвел.
– У нас не получилось встретиться вчера, но я надеюсь, что сегодня мы сможем урегулировать все вопросы…
И Алаис не выдержала.
Даже не так. Шестым чувством (а может, и восьмым, кто его знает) она поняла, что сейчас ее супруг сорвется. А потому положила ладонь на его руку и защебетала, словно птичка:
– А у вас есть вопросы? Как это мило с вашей стороны! Задавайте же их, я вся в нетерпении!
Смешок получился в нужной степени мерзким. Тимар окинул герцогиню злым взглядом, но оскорбить не решился. А вместо этого…
– Полагаю, вы догадываетесь о нашей общей цели…
Алаис захлопала в ладоши, словно маленькая девочка.
– Кто-то родился?
Герцог онемел. Вот уж чего он не ждал – это подобных вопросов. К счастью, на помощь герцогу пришел его наследник.
– Нет, что вы. С чего вы так решили?
– Тогда умер?
– Э-э-э-э…
– Урегулируют обычно наследственные вопросы, а у нас с вами никакого общего наследства точно нет, я бы знала. А если я не знаю, то и никто не знает, потому как из Карнавонов никого не осталось, а все, кто остались, слишком дальние родственники, чтобы что-то знать о делах Карнавонов, Карнавоны ведь герцоги, а эти – и вовсе посторонние люди, которые ни в делах герцогства не участвовали, ни бумаг не смотрели, и отец их никогда не принимал…
Лицо Тимара-младшего было откровенно осоловелым. Старший точно хотел рявкнуть – сдержался. Дион помотал головой, но Алаис останавливаться не собиралась.
Потому как если Трындычиха разойдется, то с Трындычихой никакого сладу не будет…[7]
Алаис прочно вошла в роль и тараторила с дикой скоростью, не давая никому вставить и слова:
– А ведь если наследство общее, то и родственники должны быть общие, а какие у нас общие родственники, если герцоги между собой не роднятся, потому как им общих родственников иметь нельзя…
Даешь словоблудие – главное оружие юриста!
Спас Тимаров его потенциальное величество, догадливо опрокинувший на пол кувшин с вином. Алаис поглядела на пурпурную окраску герцога-осьминога и решила подождать с дальнейшей обработкой. Недолго.
А то ведь хватит удар мужика… его не жалко, а вот репутацию…
Зато свои пришли в норму. Магистр довольно улыбается, Далан, единственный, кто слышал эту историю, глядит с восхищением, а Луис успокоился и уже не готов переработать Тимаров на удобрение сию же минуту. Отлично!
– Позвольте вам представить. Арисан Дион, – Тимар собрался с духом и объявил это таким тоном…
– Я так и знала! – воскликнула Алаис. – Я догадывалась!
Остановить ее не успели.
– Я просто была уверена, что Дионы так просто не утонут, оно ведь вообще не тонет, а если плавает, то далеко и надолго, но чтобы такое утонуло, его же топить требуется, багром и с лодки, а если ни багра ни лодки, да и зачем в море такое топить, рыбы же отравятся…
Дион поискал глазами еще один кувшин, и Алаис решила помиловать ни в чем не повинную посуду. И завершила речь:
– Я даже и не сомневалась, что у Дионов остались потомки! Вот!
– Да! – рявкнул доведенный до белого каления Тимар. – Остались! И имеют все права на престол!
Магистр Шеллен покачал головой.
– Вы уверены, герцог?
– А у вас есть сомнения?
– Мне они ни к чему, – припечатал магистр. – Я просто надеюсь, что вы рассказали молодому человеку всю правду. Вдруг ему еще пожить охота?
Дион насмешливо улыбнулся.
– Это вы о моем прадеде?
– Именно.
– Известно, что он был проклят Королем. А на мне проклятья нет, так что все будет хорошо.
– Вы будете рисковать своей жизнью, чтобы это проверить? – поинтересовался Луис.
– Риска практически нет. Полагаю, если мы назначим коронацию через три дня, вы сами в этом убедитесь.
– А вы не слишком спешите? – поинтересовался Далан.
– И мне платье еще не дошили, а без платья я на коронации никак присутствовать не смогу, это где ж такое видано, чтобы герцогини как замарашки ходили…
Платье действительно шилось.
Глава рода Ирт (где же без него?) кашлянул.
– К чему, действительно, так торопиться? Неделя – отличный срок, опять же, маританцы подготовятся… да просто уберутся в Замке! Туда триста лет никто не заходил!
С этим не решился спорить даже Тимар и махнул рукой. Мол, пусть убирают – и убираются. А вот Алаис почувствовала почти непреодолимое желание…
– Я хочу в Замок!
И сказано это было так, что спорить никто не стал, даже Тимары.
– У герцогов были свои покои в Замке, – пробормотал глава рода Ирт. – Может быть, если мы их уберем в первую очередь…
– Завтра же, – припечатала Алаис.
– Это надо понимать как согласие на участие в ритуале? – Тимар смотрел холодно, жестко. Алаис ответила ему невинным взглядом.
– Именно так. Это согласие…
Тимар расплылся в улыбке.
– Отлично! Я знал, что вы примете правильное решение!
– У нас все равно нет выбора, – Луис отмахнулся, словно от несущественного, – да и надоело безвластие. Пробуйте, но если что не так – мы за ритуал не отвечаем.
– Я и сам отвечу, – нахмурился Тимар. – Атрей?
– Мы с сыном согласны с герцогом Лаисом.
– Я тоже, – подал голос Мирт, – но Алаис права, я тоже хочу в замок.
Герцогиней Мирт перестал ее именовать примерно на третий день после знакомства.
Требование было вполне приемлемым, так что Тимар перевел взгляд на маританцев.
Сошлись быстро – женщин с ведрами и тряпками отправляют в Замок сегодня, а они переезжают послезавтра. И да, коронация тоже откладывается на десять дней. За меньший срок этот Замок не отскребешь даже силами всей Маритани, а ведь не абы что в нем будет происходить!
Король возвращается!
* * *
Замок был великолепен!
Он стремился всеми своими башнями в небо, он вырастал из моря, он был продолжением скалы Маритани…
Он был прекрасен.
И Алаис чувствовала себя так, словно возвращается в родной и любимый дом. Алаис ли?
Ей казалось, что это происки ее ребенка плюс Маритани, но спорить сил не было.
– Там должны быть лестницы. – Магистр смотрел на Замок. – В него можно было попасть и с воды, и с суши, я читал…
Но прочитанное не могло подготовить магистра к великолепию белого мрамора, к легкому, летящему силуэту, к лестницам, которые были выполнены в форме громадных змей…
Сверкает на солнце крыша, улыбаются окна, ласкает лестницы прибой… Алаис почувствовала почти непреодолимое желание выпрыгнуть из лодки – и бежать, бежать вверх по лестнице, докуда хватит дыхания, а потом уже из упрямства доползти до верхней площадки, лежать на ней и смеяться рядом с любимым человеком.
Такого она даже в Карнавоне не испытывала.
Они все плыли на парусных лодках на десять-двенадцать мест. Корабли Тимаров остались в порту, но Алаис не обольщалась. На месте Тимаров она бы привела сюда пару кораблей – отдельно от прочих – и приказала отслеживать ситуацию, не привлекая к себе внимания.
И поди их вычисли, пока не нарвешься…
А Замок над Морем все равно был прекрасен! Снаружи. Внутри же…
Триста лет без уборки?
Год не помыть окна – и они все черные. Год не подметать – и будут напластования мусора.
Год!
А тут-то три сотни лет! Грязи было столько, что страшно даже смотреть на это. А еще – обидно. Очень обидно…
Словно Алаис в чем-то обманули.
Покои Карнавонов привели в порядок первыми, и герцогиня воцарилась там. Хотя покоями это называли из вежливости. На самом деле под обитель Карнавонов была отдана одна из замковых башен, и места в ней хватило бы на роту солдат.
Вот в башне и случилось событие, о котором Алаис никогда не расскажет Луису. Ни к чему любимому мужчине такие опасные знания, совершенно ни к чему! Мало ли что он натворит в припадке оскорбленного самолюбия?
А дело было так.
То ли Алаис переусердствовала с образом идиотки, слишком вжившись в эту шкурку, то ли это была просто проверка, но…
Алаис воцарилась в покоях Карнавонов и наслаждалась. Герцоги почти не использовали родовые цвета в жилых комнатах. Все было приглушенных приятных тонов, массивная мебель, громадные окна, высоченные потолки с лепниной…
И коридоры, в которых хоть на трамвае можно ездить!
Вот в коридоре Алаис и столкнулась с Дионом.
В первую минуту она даже не сообразила, что этот тип делает в ее любимом месте для прогулок. Потом уже, задним числом, поняла, что ее подстерегали, выбрав время, когда Луис отлучился по делам и она осталась одна.
Атреи, хоть и переехали, были заняты чем-то важным, по словам магистра. Луис мотался в порт чуть ли не ежедневно. Мирт рисовал целыми днями, забывая даже о воде и пище – художник дорвался до прекрасного!
Алаис оставалось лишь гулять по саду, который зарос деревьями и кустарниками, но все равно представлял собой совершенно восхитительное зрелище. Для тех, кому нравится естественность и неухоженность. Там-то, в коридоре, который выводил в сад, Алаис и подкараулил Дион. И для начала склонился на ручкой герцогини.
– Ваша светлость…
– Монтьер, – нейтрально отозвалась Алаис.
– Могу я предложить вам свою компанию для прогулок по саду?
– Предлагайте. – Не то чтобы Алаис была рада, но вдруг из него удастся что-то вытащить?
В безнадежности своей затеи она убедилась почти сразу же, как только они оказались в саду. Дион действовал прямолинейно, как и его далекий предок. Но вот хватать обоими руками за грудь все же не стоило…
Да, молодой мужчина, симпатичный и, наверное, неплох в постели. Но ведь дело-то не в этом!
Если по таким принципам себе партнеров выбирать – до основания сотрешься! С чего он решил, что является счастьем для любой женщины, – неясно. Или так его на землях Тимаров приучили?
Алаис не стала выяснять подробности или пошло кричать: «На помощь!» Она применила свое секретное оружие.
Можно ударить мужчину коленом в пах, но мужчины не дураки и удар туда ждут. Еще и в ответ перепадет за покушение на самое ценное!
А можно…
Алаис подняла руки, словно желая обнять мужчину, а вместо этого резко положила пальцы на полузакрытые веки и надавила на глазные яблоки.
Опять же, это надо выполнять резко, жестко и не жалеть оппонента, помня, что он тебя не пожалеет.
Опыта у Алаис было мало, но желания хватило. Мужчина отшатнулся, заорал что-то невнятное и принялся тереть глаза.
Женщина развернулась и ретировалась, не показывая врагу своего страха. Вот ведь не хватало! Скажи такое Луису – он же убьет, сразу убьет подлеца!
Или на то и рассчитано?
Провокация?
Алаис металась по комнате, не зная, как все рассказать мужу. А сам муж, замерев, стоял на причале. И даже ругаться не мог, потому что в гавань Маритани входили корабли под знаменем Тавальена.
Отец?
Только бы не это! И без него тесно!
* * *
Бежать и прятаться Луис Даверт не собирался. У него тут жена, пасынок, он сам герцог… и он будет бегать по всему острову от Преотца?
Чести много!
Но если просто явиться пред очи Эттана Даверта, то все вышеперечисленное будет неважно. Его сначала удавят, а потом будут разбираться. А потому…
Луис развернулся и отправился к главе рода Ирт.
Чистенький беленький дом, алые ставни и черепица, дорожки, засыпанные ракушечником, алые мальвы в палисаднике, невысокий белый каменный заборчик, примерно чуть повыше колена взрослому человеку – не ограда от воров, а так, отделить сад от дороги… Глава рода мог бы построить себе дом побольше?
Начальник стражи самого Короля мог бы жить побогаче?
Луис еще раз окинул взглядом домик. От чистенького крыльца, сложенного из камня – дерево здесь слишком дорого стоит, – до кованого флюгера на крыше, сделанного в виде змея, и вдруг понял каким-то наитием, что в этом доме ничего менять нельзя. Здесь живет любовь, а богатство здесь просто лишнее. Им достаточно.
И глаза вышедшей в сад женщины светятся теплым ласковым светом морской синевы, как и у многих маританцев, потому что она любит и любима. И на легкий кашель незнакомца она оборачивается без страха.
– Да?
– Добрый день, хозяюшка. Мне бы с хозяином поговорить?
– Да, конечно. Лаур, к тебе пришли!
Глава рода Ирт появился на крыльце через пару минут, узнал гостя и поклонился. Вежливо и холодно.
– Ваша светлость…
– Тьер, – вернул поклон Луис. – Вы позволите мне войти?
– Да, разумеется. Прошу вас, ваша светлость. Милая, подай нам чего-нибудь прохладного?
– Сейчас, родной мой.
И смотрела жена на своего супруга с любовью. Так, что Луис ощутил холодок в сердце. Он бы тоже хотел нечто подобное, да… Небольшой дом, уютный и чистенький, жену… Алаис Карнавон, которая любит его и которую любит он, детей…
Он сможет это получить?
Нет…
Может быть, в старости, и то не обязательно. Не дадут ему тихой и спокойной жизни, да и не надо, наверное. Волка мордой в незабудки уложить можно, да вот беда – не корова он, а хищник. Сдохнет он с тоски и от голода…
А из Луиса делали волка, методично и упорно, и измениться уже не в его власти. Но и волки иногда воют с тоски, глядя на ухоженную собаку у красивой будки, на теплую подстилку и миску с мясом…
Это – не их. Но иногда так жаль и так больно…
На стол опустился запотевший стеклянный кувшин с чем-то зеленоватым. Луис подождал, пока хозяин разольет содержимое по большим кружкам, сделал глоток…
Мята, лимон, легкая хинная горечь, что-то еще…
– Мятная настойка. Самое то в нашу жару, ваша светлость.
– Ваша супруга готовила?
– Да.
– Передайте ей мое восхищение…
– Непременно.
Обязательная часть была выполнена, и глава рода Ирт воззрился на герцога Лаиса, безмолвно вопрошая, какого кракена ему еще надо? Луис не стал тянуть время.
– На Маритани прибыл Эттан Даверт. Преотец Даверт.
Глава рода Ирт нахмурился, прикидывая, чем ему это грозит. Понял, что ничего хорошего ждать не приходится, и выругался. Негромко, но с большим чувством.
– И что теперь с ним делать?
Луис иронично приподнял бровь.
– Это я хотел у вас узнать. Что вы намерены делать с Преотцом? И как собираетесь не дать ему желаемого?
– Смотря чего он пожелает…
– Мою голову на блюде, – припечатал Луис.
Такими словами не разбрасывались, так что глава рода Ирт задумался.
– Вы уверены, что конфликт нельзя уладить мирным путем?
Луис ухмыльнулся в ответ.
– Можно. Но придется продемонстрировать свою силу.
Лаур Ирт пожал в ответ плечами.
Придется?
Значит, продемонстрируем. Если Преотец забыл, почему воды Тавальена перестали быть судоходными, надо ему об этом напомнить.
И в то же время…
– Ваша светлость, я могу рассчитывать на ваше благоразумие?
Луис поднял глаза на главу рода Ирт. Странные, словно бы посветлевшие. Раньше темно-карие, а сейчас золотые, но не просто так, а словно тонкий слой позолоты нанесли на зеленую эмаль, и она просвечивает из-под золота. Как солнце на поверхности воды – искры, блики, и ничего определенного.
– Можете. Клятву дать?
– Не стоит, ваша светлость. – Глава рода Ирт не раз наблюдал такое изменение и понимал, что на Луисе благословение Маритани. А богиня не ошибается. Никто из выбранных Ею не навредил Маритани, а значит, и сомневаться ни к чему. – Просто поясните, что вы задумали и что требуется от меня.
Луис поглядел с сомнением, а потом принялся излагать свою идею.