Глава 18

Сега:

Я проснулся один. Было жарко. Через приоткрытое окно в комнату заглядывали длинные бледно-зелёные листья какой-то высокой травы. Я блаженно потянулся. Во всём теле была какая-то бодрость. Так хорошо. Всё-таки вчерашний день закончился очень даже приятно. Минет от Мэй мне понравился, особенно с визуальным дополнением от мастера Доминанты. Меня просто завораживало движение её губ.

Я спустил ноги на пол. Вообще, вставать не хотелось, но ведь никто не догадается принести мне поесть прямо сюда, а есть почему-то хотелось просто жуть. Такое чувство, как будто я неделю не ел.

Быстро натянув на себя одежду, я высунулся в гостиную. На моё счастье здесь пока почти никого не было: у окна курил старик-даккарец, а рядом с ним сидела Мэй и донимала его вопросами. Увидев меня, она сразу оставила старика в покое:

— Сега, хрень-пень, а я уж решила, что ты, как в прошлый раз, сутки дрыхнуть будешь. Пихала тебя, пихала, когда проснулась, ты даже не поругался на меня.

Я пожал плечами: откуда я знаю, сколько должен спать после её наркотиков. Вообще, мужчин они надолго вырубают. Но про крылатых монстриков мне в этом плане ничего не известно. Я заглянул в миску, которую Мэй держала в руках, и, пока она болтала, стащил оттуда кусочек какого-то овоща.

— Ээээ! Иди себе в свою тарелку наложи. Тапки тараканьи, там полное хранилище всякой еды.

На кухне действительно оказалось огромное количество всякой еды в шкафу безвременного хранилища. Кастрюльки, сковородки, мисочки, и везде что-то вкусное. Раз уж меня отправили выбирать самого, я нашёл себе большущую тарелку, набрал на неё кучу всего самого вкусного и с этим изобилием вернулся в гостиную.

Здесь уже был проснувшийся Веникем. Он, чему-то счастливо улыбаясь, развалился в кресле за столом. При этом кресло оказалось такого размера, что он со всеми своими габаритами даккарского громилы смотрелся в нём подростком. Мэй тут же переключилась со своими вопросами на него. А я от греха подальше забрался со своей тарелкой на подоконник, ещё и прикрывшись плотной шторой. И довольный совмещал свой плотный завтрак с разглядыванием цветов за окном. Из тумана, как из сна, виднелись лепестки больших ярких бутонов, плотные малиновые венчики, нереально длинные толстые листья…

— И куда в тебя только влезает столько?!

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. А поняв, кто это, вообще в стену вжался. Упираясь огромными руками о край подоконника, надо мной нависал тот самый гомоватый даккарец. Чёрт, у него каждая рука толще моей ноги… И в шрамах всё тело… Чёрт! Машина для убийства целая. Подомнёт и не спросит!

Я отставил тарелку на подоконник. Удивительно, но, оказывается, я уже почти всё съел. Что со мной творится такое?! Я сделал попытку слезть с подоконника мимо даккарца:

— Эээ… а разрешите, я пройду…

— Куда это ты собрался? — он вдруг схватил меня своими ручищами, стиснул мою попу и навис надо мной

— Пустите! Мне надо… Ну, чёрт, я описаюсь сейчас!

Первая угроза, что в голову пришла. Подействовало! Даккарец меня со смехом отпустил, и я стрелой умчался и заперся в ванной. Чёрт! Что же делать? И Морок, как назло, спит ещё.

Выходить в дверь я не стал. Как-то сразу подумал, что этот бугай стоит там и ухмыляется, облокотившись о стену. Но в ванной было окно. Небольшое, только я и сам маленький. Пролез я легко, потом некоторое время посидел на широком карнизе, размышляя, что теперь делать. Как же всё-таки гадко быть таким маленьким! Интересно, Морок очень разозлится, если я залезу к ней в спальню и попрошу её послать этого извращенца "на…." со всеми его желаниями?

Я легко забрался по стене. Крупные камни, из которых был сложен дом, не образовывали ровной поверхности, было много и выступов, и за что ухватиться. Наверху было два окна. За одним легко угадывались одна голова и длинные чёрные волосы, разбросанные по подушке — там, явно, спал док. Один! Поэтому я протиснулся во второе, так удачно приоткрытое.

Морок спала без одеяла, закинув руки на голову, абсолютно голая. И я просто застыл от такой картины. Какая она могучая… притягательная… Даже забинтованное плечо делало её какой-то отчаянно сильной!

— Боги туманов, ребёнок, тебе не кажется, что это свинство, влезать в чужую спальню через окно?!

О, чёрт!

Венки:

Проснулся я раньше Морок. Ещё бы, я же её вчера ещё чаем напоил, чтобы организм с воспалением боролся. Пусть спит.

За окнами стоял туман атаквы, переливаясь то розовым, то жёлтым цветом. Я успел налить себе чая, прежде чем проснулась Ретка.

Она появилась из комнаты первого этажа: короткая юбка, короче просто некуда, рубашечка на одной пуговке, только прикрыть грудь. За ней оттуда же появились Анжей с Аденианом. Оба злые и помятые. Да, многовато барсов на такое маленькое помещение! Ретка, поглядывала на них расстроено, дула губки и отворачивалась. Потом увидела меня и совсем застыла. Всё-таки она ребёнок совсем. Доминанта — наследница Суани!? Ага, подросток, которого я обвёл вокруг пальца за прошедшую неделю раз десять, что ли. Которая смогла в ответ лишь глупо глазами хлопать. Да и целуется Морок лучше. Ретка отдаётся в поцелуе, как женщина, а Морок обладает. Я встал:

— Доброе утро, мастер Доминанта. Здравия желаю, Адениан, Анжей.

Адениан на моё приветствие хмуро кивнул, а Анжей, вообще, махнул рукой мимоходом и устремился к вампышу, с завидным аппетитом уминающему на подоконнике завтрак из огромной тарелки.

Ретка стояла совсем рядом. Растерянная и, кажется, испуганная:

— Венки… я… я ведь не знала тогда, что ты уже ей обещан… Мне только потом Очарование сказала… Мне так стыдно было…

Я ухмыльнулся. Совсем ребёнок!

— По-моему, тебе ещё на месте событий велели об этом забыть.

— А как теперь?

Мы разговаривали очень тихо. Я сидел на краю стола, Ретка стояла передо мной как провинившаяся школьница.

— Венки, я очень люблю её. Она мне даже больше, чем мать… она одна верит в меня… хоть иногда.

В это время вампыш с писком вывернулся из рук Анжея и под дружный ржач даккарцев заперся в ванной комнате. Сексуальные притязания со стороны генерала его явно не привлекали.

Я повернулся к истории своей позавчерашней ночи:

— Ретка, я советую тебе внять совету старших и забыть всё лишнее. Ты мне представлена как юная воспитанница моей жены, на этом и остановимся. Буду иногда читать тебе нотации и бранить за непристойное поведение. В остальном… — я улыбнулся, — у тебя есть эксклюзивная возможность ценить мою дружбу.

Даккарцы в комнате продолжали смеяться. Анжей, всем видом выражая ожидание, стоял у двери, за которой исчез Сега. Надо было бы сказать парням, чтобы поосторожнее с мальчишкой были. Чёрт его знает, если задуматься, как вампы на даккарцев действуют. Да и банально укусить может, а в его яде концентрация атаквы запредельная. Вряд ли Анжей к ней приучен. Вот только Морок велела не распространяться никому о расе мальчишки.

— Твой Анжей что, мальчиками увлекается?

Ретка пожала плечами:

— Бывает иногда. Но сейчас, думаю, это он со злости. Они, упрямцы, со мной не спят оба. Садятся у моей кровати как охранники и ругаются друг с дружкой полночи. И Гаро стал подальше от нас спать уходить.

Сейчас она была маленькой потерянной девочкой. Не мастером Суани и даже не той пронырливой "кошкой", которой я знал её в Клинках.

— Им сложно понять, что к чему в новом положении. Хочешь, я поговорю с ними?

Ретка поджала губки:

— Ты думаешь, я сама не смогу, да, совсем ничего сделать? Какая же из меня ами, если я даже мужчин толком подружить не могу?!

Я пожал плечами:

— Ну, если ты ами, то что дуешь губы и бездействуешь? Не думаю, что ты не способна затащить мужчину в свою постель просто потому, что он этого не хочет.

— Так второй тогда обидится…

— Затащи обоих сразу. Что, у тебя не случался секс с двумя мужчинами?

— Случался, конечно… и не только с двумя… только… — она подняла на меня пронзительно синие глаза, как у куклы. — Венки, они меня побьют потом!

Лия:

Я проснулась от тихо скрипнувшей оконной рамы. Незаметно приоткрыла глаза. С подоконника, испуганно озираясь, спрыгнул вампыш. И застыл, беззастенчиво разглядывая меня.

Я что-то упустила… что-то не разглядела в этом мальчике? Он агент моих врагов? Шпион? Посланник?

— Ребёнок, тебе не кажется, что это свинство, вот так влезать в чужую спальню без спроса?!

Мальчишка аж подпрыгнул от неожиданности.

— Простите… я не хотел Вас разбудить.

Он попятился к стене и, упершись в неё, сполз на пол.

— То есть ты хотел застать меня спящей? Как интересно. И зачем?

А ведь мальчишка действительно мог быть шпионом. Его легко можно было заставить сыграть всё, что угодно: вампы изумительные актёры, особенно под страхом смерти. Только что он может мне сделать? Он ведь действительно совсем ребёнок. Или из-за этой недоразвитости ему удается скрывать от меня возраст, за двадцать пять лет?

— Ну?! Я жду объяснений!

Мальчишка поднял на меня просящий взгляд. Основное оружие маленького вампа — жалость.

— Я хотел попросить Вас защитить меня. Простите! Я не хотел Вас будить… Я думал подождать, пока Вы проснётесь сами.

— Защитить? От кого?

— От даккарца… Анжея.

Мальчишка испуганно кусал губы. Потом вдруг опустил глаза на свои джинсы, на которых очень чётко выделялось выпирающее возбуждение, и залился краской:

— Простите…

Ещё один ребёнок на моей шее! Когда-то вот таких мальчишек таскали с гор мои солдаты. Маленькие, физически слабые настолько, что не могли открыть некоторые массивные двери в монастыре. Но уже через неделю у них обычно были свои покровительницы, которыми они крутили со сноровкой бывалого жонглера. Тех мальчишек природа, кроме слабости, наградила ещё мозгами лучших в мире манипуляторов. Это был их способ выживания! Врождённая способность. А этот мальчик, никогда не знавший своего крылатого отца… как мой Дэни потерянный в несоответствиях себя и своих представлений о себе.

— Не нужно извиняться за нормальные реакции своего тела. Вампы способны размножаться только в трёхполом браке с неолетанкой. Поэтому, пока у тебя нет взрослой любовницы неолетанки, твой организм очень бурно реагирует на приближение таковой. Зачем ты понадобился Анжею?

— Он меня хочет… ну, в смысле, секса со мной.

Мальчишка испуганно жался в угол. Я рассмеялась. Действительно, Анжей, как и многие даккарцы, был всеяден в плане секса, и мне уже случалось сталкиваться с ситуациями, когда он явно спал с мужчинами. В принципе, нравы Арнелет тоже не запрещали секс между мужчинами. Если мальчик при этом не сторонится и женщин, то какая разница, с кем он там ещё получает удовольствие. Единственное отличие Арнелетовской и Даккарской морали по этому поводу было в том, что Арнелет предполагала всё это исключительно по взаимному согласию. А Даккарцы, по большей части, просто насиловали своих сексуальных партнёров, независимо от пола.

Я села на пол напротив мальчика:

— Ну неудивительно. Даккарцы — раса повышенной сексуальной активности, а тут ты со своей аурой. У вампов-подростков аура выдаёт только один приказ: заставляет окружающих любить тебя и защищать. Секс входит в понятие любви.

Сейчас, на расстоянии двух метров, я чувствовала эту ауру очень хорошо. Мальчишка казался очаровательным ангелочком, которого нужно кормить конфетами, носить на руках, целовать до полуобморока и никому ни за что не давать в обиду. Приказ был не сильным, даже не приказ, а как будто лёгкое нашёптывание. При желании ему легко было сопротивляться, но всегда бы нашлись те, кто бы захотел прислушаться.

— Аура? А что мне тогда делать? Мне это… не нравятся мужчины, я нормальный!

Я встала, взяла свою одежду:

— Как же тебе это объяснить? Ты сейчас как лягушонок, который говорит, что не умеет плавать и, вообще, не любит воду.

Мне уже случалось несколько раз попадать в похожую ситуацию. Не с вампами, конечно, а с неолетанками. Юные одарённые эми, которых так скрупулезно собирали последнее время Хинти, иногда понятия не имели о способе мышления неолетанки. Гордые, злые, задиристые или закомплексованные, вечно плачущие… они не могли овладеть Ар. Его сила давалась лишь отрытому горячему сердцу, способному дарить любовь. У меня сейчас где-то в монастыре, у Очарования, есть девятнадцатилетняя эми, Вера. Очень талантливая, только вряд ли из неё что-то выйдет. Малышка родилась в САП у женщины-нэрми и воспитана по их правилам. Мастера разных уровней бьются над ней уже три года, её лихорадит от недостатка любви, но сама любить она не способна. Её любовь предполагает только получать, а не дарить. Свои желания она выплёскивает в секс, контролировать который до сих пор не умеет. Надо ли говорить, что её обучение Ар, несмотря на периодические выбросы довольно высокой силы, так и не начато. Бедный ребёнок. Рыба, не видевшая воды. А сейчас передо мной птенец, никогда не слышавший о небе…

— Сега, раса — это не только рост и цвет кожи. Природа создавала твоё тело и разум для особой роли. Для особой силы.

По щекам мальчишки текли слёзы:

— Я нормальный… я не хочу… мне девочки нравятся…

Я всё-таки взяла его на колени. Если зайдут Дэни или Венки, придётся прятаться в Ар.

— Сега, ты, конечно, можешь быть гордым, идти наперекор, только что это даст? Ты всегда будешь физически слабее любого мужчины во Вселенной и большинства женщин. На тебя никогда не станут смотреть, как на сурового авторитета. У тебя всегда будет внешность милого ангела. Ты и в шестьсот лет будешь выглядеть юношей. Это природа! Если плыть против неё, ты всегда будешь проигрывать.

Мальчишка в голос плакал, прижавшись к моей груди. Боги туманов, как же мне объяснить это? Как можно объяснить гордому, что его гордость лишь ранит его. Как можно добиться понимания у обиженного, что обида лишь прибивает его к земле?

— Сега, когда я служила в монастыре в предгорьях, к нам часто попадали вампы. Крылатые и подростки. К нам много тогда попадало людей. Мужчин, женщин… Тогда шла война с Долийками, и многие бежали через границы. Так вот, участь мужчин, нарушивших границы, обычно была незавидной. Суани не возят с собой любовников. Они считают, что любимый мужчина заслуживает настоящего дома и детей. А если ты не можешь ему этого дать, нечего и влюбляться. Зато с нарушителями не церемонились. Бывали и грубы, очень… Только вот вампы всегда уезжали от нас, провожаемые улыбками, заваленные подарками и со снятыми обвинениями. На фоне всех остальных мальчиков они умели соглашаться со своей слабостью и принимать дары сильного. Настолько умели, что сильные валялись у их ног. Арнелет была мастером создавать слабые расы.

Мальчишка вытер нос тыльной стороной ладони:

— Но Вы ведь сильная.

— Это иллюзия… Я просто мёртвая! Ты знаешь, лорды вампов тоже порой выглядели очень сильными. Сильными!?…когда Танталь приговорила лорда Апудморта, властелина всех вампов и Горного Престола, к жестокой казни, его ами, поклявшаяся ему в верности, как рабыня, выпросила встречу с ним и убила поцелуем. Смерть на вершине экстаза! Их всегда носили на руках, оберегали, исполняли любые желания. Как, впрочем, и неолетанок. Это — сила слабости, малыш! Способность прогибаться, подстраиваться, и, главное, принимать дары сильного. Ты уже видел Ретку? Вот она по-настоящему сильна слабостью… А я… просто суха и безжизненна.

Мальчишка некоторое время молчал. Потом отлепился от моей груди и поднял взгляд:

— Но Вы ведь мне всё равно мне поможете?

М-да, что-то вамповое в его мышлении всё-таки есть.

— Давай сразу всё разъясним. Я не буду открыто защищать тебя от Анжея. Во-первых, потому что вмешиваться в отношения двух мужчин неправильно. Во-вторых, потому что я искренне считаю, что тебе будет полезно ему поддаться. Нам ещё всем ехать в хайм, там будет много даккарцев, и лишний защитник тебе не помешает. Тем более в лице генерала Ан Тойра. Но также… также я дам тебе совет, как ты можешь спрятаться от Анжея. Видишь туман за окном? Это клубится атаква. Анжей к ней не приучен, и выходить надолго в туман ему нельзя. А для тебя наоборот будет очень полезно больше гулять в этом тумане и купаться. Там в саду озеро есть.

Вампыш вдруг поднял на меня искренний восторженный взгляд:

— Озеро? Где?

Я усмехнулась: как можно не баловать подарками того, кто столь живо реагирует на любую мелочь?!

— Вон в том направлении, шагов двадцать, где-то. Мэй тоже будет полезно, но можешь и без неё пойти. Здесь всё огорожено, посторонних нет.

Мальчишка подскочил к окну, вглядываясь в туман. Что-то мне подсказывает, что из озера мы теперь его вытащим, только когда соберёмся уезжать.

— Сега, — я поймала мальчишку за плечи, развернув к себе, — только если Анжей всё-таки тебя поймает, не сопротивляйся ему. Твоя аура толкает его в определённом направлении, станешь сопротивляться, — она же сделает его агрессивным. А даккарцы и так не ангелочки.

— И как тогда?

— Ну, если ты всё-таки попадёшься, расслабься, признай себя побеждённым и попробуй увидеть в нём сексуальность хотя бы на пару часов. Усилившаяся таким образом аура не даст ему сделать тебе больно, — я подмигнула, — а то даккарцы чаще всего грубияны и насильники.

Венки:

Вампыш от Анжея сбежал, выпрыгнув в окно. Пришлось соврать, что мальчишку уже давно специально приучали к атакве. Ретка после нашего с ней разговора сидела, задумавшись. Генералы злились друг на дружку. Разряжала обстановку только Мэй своими детскими вопросами.

Например, задумчиво разглядывая Реткины туфли:

— И зачем тебе каблук такой? Ты ведь и так, как сигнальная вышка, высоченная?

Морок, наверное, проснулась от наших громких разговоров. Она появилась на лестнице:

— Всем доброе утро, — как всегда, без эмоций на лице оглядела присутствующих. — Тем, кто ещё не слышал, напомню, мужчины в моём доме соблюдают правила Арнелет.

Анжей, выругавшись, переместился на пол. Гардман ушёл в комнату. Адениан недоумённо нахмурился, и Ретке понадобилось объяснить ему на ухо, что нужно сесть на пол. Я тоже быстро освободил любимое кресло моей легенды. В конце концов, оно тут единственное действительно подходит ей по размеру.

Она даже улыбнулась мне, вполне любезно:

— Венки, вчерашний чай был просто чудесным. Сделай мне ещё чего-нибудь, чтобы проснуться.

На кухне меня догнала Ретка с пустым чайником в руках:

— Не обижайся на неё, она всегда по утрам излишне правильная.

Я ухмыльнулся:

— Обижаться? Не вижу никаких причин, — я залил травы кипятком. — По-моему, самый действенный способ приручить дракона, это научить его есть с твоих рук. Ну, или чай пить…

Я, смеясь, выскользнул с кухни. Ретка проводила меня перепуганным взглядом, как будто только что увидела привидение.

Когда я вернулся, на столе уже раскладывали бумаги и карты. Говорил Анжей:

— …даже мелкая колония Атсети закрыла въезд неолетанкам. Вот тут, тут и вот здесь в обоих портах отказали кораблям Аптиши. Весь вот этот сектор закрыл работу с неолетанскими торговцами. Здесь ввели запрет на въезд четырёх Великих. Здесь подписали арест на Растенью, но она успела уйти. Все эти сектора, так или иначе, объявили борьбу с неолетанками. И элементарная логика подсказывает, что всё это лишь пена, которую где-то ниже вздымает настоящая волна. — Он оглянулся на Морок, но ничего не услышав, продолжил. — Ещё вот в этом порту наши парни видели наводчиков республиканцев. Если подумать, это самое удобное место корректировать огонь по хаймовым планетам Энастении и Морены. Я послал эту информацию Роджеру. Он перебрасывает к Бамбе технику.

Адениан уселся, опершись на реткины колени, как на спинку кресла:

— Мастер, вы вообще что-то предпринимать собираетесь? Вас же сожрут! 152e1bc

Морок ответила, не отрываясь от карты:

— Собираюсь, конечно, — она наметила лучи, высчитывая максимальное расстояние элебровыстрела на одну из планет протекторатов. — Мы внимательно следим за республиканцами. Как только они примут решение о нападении, возьмём под контроль какие-нибудь армии и остановим.

Ретка аж подпрыгнула:

— Армии под контроль?! Вот весело будет!

Морок повернулась к ней:

— Ты останешься здесь! Будешь учить Мэй контролировать способности Ар. Это твоё задание.

— Но армии…

— Ретка, это будет настоящая война. Бойня! Тебе там делать нечего.