Глава 44

Мои сообщения не прочитаны ни через час, ни через два, что позволяет стереть их с лица земли и сочинить другие, но терзания приводят меня к тому, чтобы оставить все как есть.

Не превращать это чертово «спасибо» в нагромождение скачущих мыслей, тем более я теряюсь с каждой минутой растянувшегося ожидания. Понимание, что Паша элементарно может быть вне зоны действия Сети, никак его не облегчает.

В неменьшей степени, чем все остальное, мое волнение питает сам факт того, что я пытаюсь установить с ним контакт после такого перерыва. Элементарно я волнуюсь от такой простой вещи, как написать Багхантеру чертово сообщение. И что самое смешное, моя тяга к загородной детоксикации тоже скатилась к нулю. Словно меня выдернули из отпуска от самой себя, но я почти не возражаю.

Я не возражаю. Не могу вспомнить, зачем вообще сюда приехала.

Запах осени вылетает из меня вместе с воздухом, когда, отсидев себе задницу в зоне хорошо работающего вайфая, я ловлю уведомление…

Паша отмечает мои сообщения поднятым вверх пальцем.

Это все его реакции.

Сидя на шезлонге в углу крыльца, я, кажется, больше ничего и не жду. Мои пальцы на старте, готовые строчить тонну такого же текста: «спасибо», «мы благодарны», «я благодарна», но от этого меня внезапно тошнит! Это не то, что я хочу сказать, а то, что хочу… оно и пугает, и волнует на клеточном уровне.

Солнце припекло меня настолько, что над губой возникла мокрая полоска. Я вытираю ее рукавом толстовки и обвожу губы языком. Кусаю их. Нагретый мобильник жжет ладонь. Но мозги не плавятся, потому что крючком зацепились за эти эмодзи на экране.

Я набираю сообщение, пять минут взвешивая его в голове.

Я: «Как проходит твой отдых?»

baghunter: «Отлично. Как ты?»

Живот обдает колючей вспышкой. Это не иглы, это мурашки с заточенными краями. Чувствительные до желания заорать — такая у меня реакция на этот вежливый обмен любезностями.

Я: «Теперь очень хорошо».

Очередной поднятый вверх палец падает на мое сообщение. Его статус «в Сети» гаснет почти сразу, но даже тогда я продолжаю думать. Составлять в голове варианты и предложения, пока не понимаю, что больше всего хочу просто выдохнуть.

Закрыть глаза и лечь на шезлонге, пусть как натянутая струна. Синхронизировать дыхание с пульсом, избавиться от омывающей тело слабости, которая вспыхивает у меня под коленями.

Я выбираюсь из шезлонга, как только слышу голос Тимура…

До меня доносится его смех.

После прогулки на второй этаж настроение у него явно бодрое. Челка, за внешним видом которой друг, как правило, следит, сейчас выглядит «уставшей», а на щеках Тима красные пятна.

Мы пересекаемся на входе, где он остановился, осматриваясь. С огромной вероятностью именно меня Тим и искал, потому что его рука моментально оказывается на моем плече, но это он следует за мной, а не я за ним.

Я веду его в комнату, где оставила свой чемодан.

Солнце отсюда ушло, здесь стало прохладно, а вид из большого окна все такой же классный — лес и кусок двора, тем не менее я забрасываю на плечо сумку под удивленным взглядом Тимура.

— Я обычно сообразительный, — говорит он. — Но сейчас ту-ту…

Это неудивительно. У него на шее засос, вид такой, словно его расслабило… на клеточном уровне.

Тим трет лицо ладонями, трясет головой…

— Ты куда, беби? — спрашивает он.

Набрав в легкие воздуха, я разворачиваюсь на месте и проговариваю:

— Максу предложили мировое соглашение. Мы его приняли. Соглашение на… нормальных условиях.

Тим выгибает брови.

— Воу, — произносит он. — Вот это поворот. Поздравляю. И куда ты собралась? В Эмираты?

Я отвечаю смехом, но он абсолютно не веселый. Скорее это выдох, через который на волю со скрипом валятся мои эмоции.

— Нет… — отвечаю я. — Я просто не могу сидеть на месте. Я вызвала такси, доеду до станции электричек, а оттуда — в Москву…

Наверное, звонкой стала даже моя аура, ведь Тим зарядился моим настроением. Как минимум стал гораздо быстрее моргать.

— Я выпью кофе и тебя отвезу, — говорит он.

Подхватив ручку чемодана, я заглядываю ему в лицо, притормозив на выходе из комнаты.

— Не надо, — трясу я головой. — Забудь про меня. Отдыхай.

Мое пожелание Тим встречает ровно, ну и без возражений.

Выскользнув из комнаты, я секунду топчусь на месте, а потом, рванув за собой чемодан, возвращаюсь назад. Застаю Тимура в той же позе посреди нее. Он смотрит на меня, снова подняв брови.

— Ты не в курсе, когда он собирается вернуться? — все же спрашиваю я.

— Кто?

— Тим… — тихо пеняю я.

У нас с ним только один общий знакомый, чье имя почти всегда запрещено произносить.

Друг медленно идет к окну, заглядывает в него, отвечая:

— Нет. Но двадцать восьмого он даст материал для публикации с тюнинг-шоу. Его друг участвует. Наверное, собирается туда сходить…

Я выскальзываю из комнаты опять, а потом из дома, так и не успев ни с кем здесь познакомиться.

Потребность вдохнуть московского смога такая острая, что я отправляюсь встречать такси за воротами. В том числе подальше от шума вечеринки, который мешает мне услышать собственные мысли, но они отлично различимы, когда, спустя почти четыре часа, я закатываю чемодан в свою квартиру.