Глава 48

— Хочу спросить еще кое-что…

Двигаются только его брови — чуть ползут вверх.

В крошечном процентном выражении это забавно — то, как он застыл в той позе, которую я ему задала.

Я вижу небольшое напряжение в его плечах и руках, но это лишь на крошечный процент забавно. На крошечный, потому что Хантер чувствует себя вполне уверенно. Под дополнительным светом дискомфорт испытывает разве что сетчатка его глаз, а в остальном его дискомфорт незначительный.

Тем не менее он взглядом создает прямую линию от своих глаз… к моему лицу, и я немного рада, что между нами камера. Расстояние. На нем мой вопрос звучит почти буднично.

— Почему ты это сделал? — спрашиваю я, оставив в покое затвор.

Я вообще снимаю камеру со штатива. Паша это видит, задавая встречный вопрос:

— Что «это»?

— Пошел на мировое соглашение.

— Я добрый, — ровно отзывается Багхантер.

— Не настолько… — замечаю я тихо.

Он шевелится. Меняет позу, но не сильно. Я жду ответа. Хочу его услышать, а не гонять в голове варианты. Их у меня всего два. Первый — это жест доброй воли в честь того, что мы… хорошо проводили вместе время, а второй…

Паша его озвучивает.

Отметив мое замечание намеком на смешок, он секунду молчит, а потом сообщает:

— Хотел опять тебя увидеть. Получилось?

Меня успело омыть тепловой волной еще до того, как он закончил, поэтому голос звучит далеко не так ровно, как у Паши.

— Это вопрос? — спрашиваю я.

Багхантер, кажется, хочет встать, но, сделав еле заметный рывок, остается на месте.

— Нет, — бросает он. — Хотя окей. Вопрос.

Вопрос или нет, он все равно риторический, так что и ответ у меня соответствующий — гибкий. Тем не менее он включает в себя мои самые насущные мысли. Я отодвигала их подальше как могла, боясь спугнуть то хлипкое внутреннее равновесие, которое успела нащупать вдали от Охотника, но это было безопасным, только если к этим мыслям действительно не прикасаться…

Чертовой силой воли.

— Я тоже хотела тебя увидеть, — говорю я.

Ловить в объективе его профиль сейчас — пустая трата времени. Я ничего там не увижу, тем более у меня уже и так хватает ракурсов.

Я возвращаю фотоаппарат на штатив и, пока вожусь, слегка завожусь. Достаточно, чтобы бросить всю эту возню и развернуться к Паше с выражением лица, которое заставляет его молчать, даже если он собирался что-то сказать.

Багхантер просто слушает, пока я с полным самоотчетом и слегка запальчиво говорю:

— То, что я сказала тебе… Я не думаю, что ты дерьмо. Просто меня эта ситуация задела. И она некрасивая, да… но я не считаю тебя дерьмом. На самом деле мне… нравится, кем я… ощущаю себя рядом с тобой. Мне нравится, кто я с тобой…

Этого уже немало, но я бы не стала искать еще более удобный случай, чтобы продолжить. Под взглядом Багхантера, которым он словно фиксирует каждое мое слово, я только набираю свежего воздуха в легкие и продолжаю:

— Я… задумалась о разном рядом с тобой. И это помогло мне… моему саморазвитию. Это был хороший толчок, и я… хочу это сохранить. Рядом с тобой это получается, наверное, это заразно — стремление к саморазвитию…

Воздух заканчивается опять, а вместе с ним и запал. Или я просто готова себя заткнуть?

Паша молчит, а я с силой закусываю губу. Расцепив зубы, добавляю уже без запальчивости, почти ровно:

— Мне нравится быть рядом с тобой.

Это не бог весть какое признание, но после него в воздухе все равно слегка звенит. Возможно, звенит только у меня, в моих ушах, но я уже не парюсь. Я сказала то, что хотела. То… зачем его позвала…

То, что не имеет никакого отношения к Максу. К моей семье. Что зрело на подкорке и последние пару дней, и… последний месяц. И мне стало легче. Я чувствую эту легкость как вакуумный пузырь в животе!

Я хочу быть с ним…

Это понятно?!

Наверное, раз он встает со стула и, сделав пару шагов в сторону, кладет на бедра руки.

Мое сердце стучит чаще, ведь внутри осталось до черта невысказанного… элементарного — я… соскучилась, и я не знаю, должна ли об этом сказать или он сам понимает?!

Мои мысли Паша перерезает словами:

— У Яна афтепати. Поедешь со мной?

Его слова — словно белый флаг, хоть мы и продолжаем держаться друг от друга подальше. В прямом, физическом смысле, потому что эти три недели никуда не делись, хоть я и чувствую, как хрустит эта чертова вата между нами! Она трещит... трещит по швам, но мне хватило предыдущего контакта с ней, чтобы сейчас держаться подальше. Это опасно для здоровья. Багхантер опасен для него. Всегда был.

Мой вопрос — механический.

— Куда? — спрашиваю я.

— На Рублевку, — сообщает он.