Глава 49

Такой рефлекс, как заглянуть в камеру и полистать полученные фото, в машине Багхантера у меня полностью отсутствует. В его машине; в момент, когда дышу с ним одним воздухом; когда делю с ним замкнутое пространство; когда нахожусь от него на расстоянии вытянутой руки, изучать его снимки — это просто передоз.

Я не прикасаюсь к своему оборудованию, оно заброшено на заднее сиденье и забыто. Кажется, мой новый рефлекс теперь — в компании Багхантера брать себе выходной даже от любимой работы.

Первые пять минут пути я смотрю вперед, низко рухнув на спинку сиденья и вытянув вперед колени. Паша на периферии моего зрения отмечается четкими движениями, которыми крутит руль или меняет положение рычага передач, а конкретно наше с Багхантером взаимодействие сводится к тому, чтобы делить воздух в салоне.

Я чувствую, как он циркулирует между нами на полную катушку! Под шум мотора и звон наших случайных касаний, которыми мы ограничиваемся.

Моя голова разом опустела, так что я не способна смотреть вперед дольше пяти минут. Дольше пяти секунд. Только перед собой, наблюдая, как капот машины поворачивает то вправо, то влево, покидая стоянку, где я в своих инструкциях посоветовала Охотнику оставить авто. Затем я «вместе» с этим капотом вливаюсь в поток машин на шоссе и чувствую, как мы прибавляем скорости, разгоняясь. Этот рывок насыпает искр мне в живот, и ощущение от близости Паши, от его нахождения на расстоянии вытянутой руки становится одним из кучи других, и все они яркие.

Я откидываю солнцезащитный козырек, достаю из сумки свой походный набор декоративной косметики. Разбрасываю ее по лицу мазками. Распускаю волосы, сдернув с них резинку…

Навигатор предупреждает о съезде с шоссе, и Паша с помноженным на два вниманием стремится этот поворот не пропустить; но и подавшись вперед, к рулю, Хантер ловит мой взгляд, и он определенно «видит» меня на все сто процентов, как и я его.

Я снова откидываюсь на сиденье.

На лобовое стекло падают капли дождя. Рублевку он, кажется, успел начисто омыть, асфальт абсолютно мокрый, но это не портит картины, когда мы движемся вдоль трехэтажных заборов по улице, на которую свернули.

Со слов Паши я знаю, что дом его друг взял в аренду на пару дней. За воротами нас встречает все еще зеленый газон и двухэтажный особняк, внутри которого и снаружи рассыпаны люди.

Паша высаживает меня перед дорожкой, а сам паркуется. На парковке так тесно, что я опасаюсь, сможет ли он сам выбраться из машины. Багхантер умудряется сделать это почти играючи, ну а я устремляюсь к дому, предоставляя возможность нагнать меня в пару шагов.

Мы не просто проводим вместе время, мы сокращаем дистанцию, и я готова к тому, что ладонь Багхантера ложится мне на талию, когда пытаемся попасть в дом. Паша слегка на нее давит, заставляя держаться правее. Направляет, вместе со мной проходя в дверь.

Сколько здесь? Человек пятьдесят?

Мои аналитические способности не очень работают, ведь меня интересует положение только одного человека в пространстве этого дома. Его эмоции и активность, по которой я дико скучала. Его близость!

Я смотрю сквозь парня, которому Паша жмет руку. Где-то здесь точно есть диджейский пульт — музыка заглушает их приветствия. Дверь в гардероб у входа открыта, но я решаю не раздеваться. На мне кожаная куртка поверх футболки, и мне комфортно. И совершенно плевать на то, кого я могу здесь увидеть.

Оказавшись у барной стойки, за которой активно работает бармен, я смотрю на Пашу и вижу, что требовательности в его взгляде не убавилось, что он продолжает раскатывать по моему лицу внимание, заставляя этим чувствовать каждую проведенную вместе минуту.

— Твой друг преуспевает, — замечаю я.

Охотник подходит ближе, чтобы не терять мои слова за шумом музыки. Кладет локоть на стойку. Музыка слегка кружит мне голову и без коктейлей.

— У него удачная коллаборация, — поясняет Паша.

Мне известно, что с Яном они вместе учились, изучали компьютерные технологии, но тому больше нравилось разбирать машины, чем компьютеры. И наверное, Паша уважает чужой выбор в любом виде, ведь оставил при себе информацию о том, что девушка, которой его друг так сильно увлекся… предлагала ему секс.

Он не сказал, иначе Альбину моя угроза не задела бы до гребаной паники.

И это одна из черт его характера. Одна из… Из тех, которые так мне импонируют. Благодаря которым мне безумно нравится быть рядом с ним. Даже когда я обижена, задета! Это сильнее меня.

Под давлением этих мыслей я горю. С запалом интересуюсь:

— Он не пожалел, что работает не по профессии?

Паша хмыкает.

— Я почему-то не додумался спросить.

— Хочешь, я спрошу? — предлагаю я.

С коротким смешком он отвечает:

— Попробуй.

Наверное, меньше слов, чем в последний час, между нами бывало только во время секса.

Мы смотрим друг на друга.

Его голос близко. Ближе, чем музыка, а дистанция… Охотник избавляется от нее, когда, чуть качнув головой, поднимает руки и обхватывает ладонями мое лицо.

Движения резкие, но для меня смазанные, я в ожидании, от которого встаю на носочки. Тянусь навстречу, но поцелуй у Павла Красилова слишком твердый, чтобы я могла устоять, даже встретив его на полпути, — напором он толкает мою голову назад и накрывает губы своими.

По телу бежит ток, я падаю вперед, касаясь грудью Пашиных ребер. Размыкаю губы в ту же секунду, как его язык между ними скользит. С пробежавшей по телу дрожью встречаю горячее касание и руками обнимаю Пашу за талию, просочившись ими под его пиджак.

Я не целую. Это он меня целует. И его устраивает тот факт, что я лишь успеваю этот поцелуй принимать. Может, потому что Багхантер слегка зол? Не знаю, на кого, на меня или на обстоятельства, эффект такой сумасшедший, что я даже не против! А может, он просто-напросто тоже соскучился, вот и все?! Может, именно это я чувствую, а не злость. Или все это вместе?

— Крутая вечеринка? — спрашивает Багхантер так, будто рвет слова на клочки.

— С виду — да… — отвечаю я.

— Прогуляемся?

В ответ на мой кивок он разжимает руки и ловит мою ладонь.

Даже теперь мы смотрим друг на друга настойчиво. Возможно, даже более настойчиво, чем пять минут назад, но теперь я касаюсь пальцами его живота, подавшись вперед, и Паша склоняет голову, чтобы ответить на мой призыв — поцеловать. Оставить на моих губах отпечаток, после которого он отталкивается от стойки…