Глава 57

— Все интереснее и интереснее, — режет Голиков.

Эта жесткость никакой реакции у меня не вызывает, в отличие от его следующих слов:

— И как, нравится?

— Хватит, Кир! — произношу я громко.

Игнорируя, он прожигает меня взглядом, ведь я хоть и молчу, но по-прежнему раздаю знаки.

Мне нравится!

Нравится так, что легкий трепет в сердце заставляет на секунду почувствовать себя беззащитной. Голой. Под моими внутренними оболочками, но это, судя по всему, на миг пробивается наружу.

Взгляд Голикова становится гуще.

У нас с ним это впервые — за все время нашего знакомства у него никогда не было соперника. Для меня всегда существовал только он. С пятнадцати лет никакие другие парни меня не интересовали. Другие мужчины. Даже когда мы расстались, это всегда оставался он, а теперь нет, и это настолько реально, что даже страшно!

И, как никогда, я ощущаю себя так, словно он сжимает вокруг меня пальцы, а я между ними утекаю как песок.

Кирилл сжимает мой локоть по-настоящему. В тон своему голосу — сильно давит, отбросив шутки, как будто до него тоже наконец-то дошло — я утекаю сквозь его пальцы по-настоящему.

— Ладно, хватит, — говорит он с нажимом. — Давай по факту поговорим. Хватит с бубном мне плясать. Что было, то прошло. Давай просто поженимся. Час мне дай, я кольцо куплю. На одно колено упаду, и все. Будем жить долго и счастливо.

Я не смеюсь. Ни истерично, никак. В какой-то степени я ненавижу его сейчас. Почему?! Я это озвучиваю:

— Ты опоздал. Я уже говорила.

— Нихера! — взрывается он. — Поехали ко мне. Знаешь как нам будет хорошо? Знаешь же?!

Мне стыдно от того, что, скорее всего, случись это предложение хотя бы полгода назад, я бы сказала да. Потому что это правильно и понятно, потому что это удобно. Потому что нам наверняка снова было бы хорошо!

Это решило бы уйму проблем, уничтожило старые, те, которые наросли как снежный ком. Мои обиды, хоть я их больше и не чувствую.

Но меня магнитит в другую сторону. Можно сказать, в чужую. Далекую от чего-то привычного. Возможно, даже от безопасного. Там все вслепую, на чистых ощущениях! Иногда я даже не в состоянии свои ощущения выразить. Выразить свои чувства. По отношению к Голикову они никогда не были такими волнующими. Они были быстрыми и… яркими. Режущими и ослепляющим. Для нас обоих. Такие не повторяются! Но я этого и не хочу…

Это осознание не было таким явственным, возможно, потому что было скрыто под адреналином, который так часто наведывался ко мне в последнее время.

Это осознание заставляет смотреть в его лицо.

На знакомые черты.

Делает голос хриплым.

— Нет, — отвечаю я. — У меня другие планы на ближайшие сто лет. Извини.

Моей руке выскользнуть из его хватки нереально, но я смотрю в его глаза с требованием отпустить. Кир сжимает зубы, злится, но единственное, что ему остается, — меня заставить, а это невозможно.

Он убирает руку. Без налета лени, наглости. Голиков с трудом держит себя в руках, но даже наори он на меня сейчас, это ничего не изменит. Я гребаный песок.

Кажется, это даже хуже, чем захлопывать перед кем-то двери. Просто вот так утекать сквозь пальцы!

Резко Голиков сообщает:

— Я подожду еще пару месяцев. Развлекайся.

— Не стоит, — советую я. — Пока, Кир.

Я разворачиваюсь на пятках, и мои собранные в хвост волосы подскакивают в воздухе. Мне нужно пять минут, чтобы добраться до автобусной остановки, но, оказавшись там, я прохожу мимо. Несмотря на ветер, смешанный с мелкой моросью, хочу прогуляться.