Глава 59

Может быть, мне только кажется, что его поцелуи стали глубже, нетерпеливее. Может быть, я и сама касаюсь его так же — пытаюсь получить от его ответной реакции не просто ласку, а то самое нетерпение.

Реакцию, которая жжется и подогревает, а еще становится тем подтверждением, которое я ищу, — что ему плевать, в разводе его бывшая или нет, как давно и как надолго, плевать на ее жизненный план и на все остальное.

Если именно эта заморочка у нас синхронная, то я каждым ответным прикосновением даю понять, что мне плевать на Голикова. Его не существует. Когда Паша рядом и когда нет. Не существует.

Я тоже его кусаю, хотя мои укусы все равно остаются лаской. Даже когда царапаю его спину, впиваюсь пальцами в каменную задницу, цепляю зубами нижнюю губу, не давая отстраниться. Он возвращает все это умноженным на два — вколачивает меня в матрас так, что я кричу, пока по шее и груди разливаются красные пятна. Такой оттраханой после секса с ним, как в последние два дня, я, кажется, не выглядела никогда.

Его слова тоже наследили. Они сквозняком носятся в голове, проигнорировать их или забыть нереально, но сейчас они скорее волнуют до чертовых печенок, чем облегчают жизнь.

Паша сообщает, что друзья пригласили его слетать на фестиваль автошоу. Развлекательная поездка для мужской компании, организованная Яном.

Погуглив, я замечаю:

— Выглядит масштабно…

Я сажусь в углу дивана. Паша занимает его практически целиком — лежит, забросив за голову руки, и опускает на пол одну ногу, чтобы освободить мне больше места.

Я поджимаю под себя стопы.

— Не знаю, — отзывается Охотник. — Я там не был, но слышал, что это не болванка, есть на что посмотреть.

— Лететь три часа…

— Около того.

— Отличный план… — отдаю я должное идее.

На меня как минимум влияет температура воздуха: я согреваюсь после целого дня, проведенного в городе в поисках студии для своего второго в жизни крупного проекта — рекламного сотрудничества с фирмой, производящей электровелосипеды. Для этой коллаборации мне должны прислать один велосипед в качестве подарка и для съемки. Здесь больше подошла бы уличная, но я не уверена, что погода позволит…

Я не сняла свитер, Паша же голый до пояса. Тепло влияет на меня усыпляюще, возможно, поэтому я не чувствую всплеска мгновенных реакций — отрицательной или положительной.

Отрицательной от того, что это подразумевает раздельные выходные, а положительной — что это, возможно, то, что мне и самой нужно.

Мы не расставались на протяжении практически двух недель.

С тех пор, как я к нему переехала. И мне пришло в голову, что, возможно, ее нужно проветрить. Провести выходные с самой собой, в том числе для того, чтобы мы с Павлом Багхантером Красиловым отдохнули от компании друг друга.

Убрав в сторону телефон, я отвожу глаза и спрашиваю:

— Ты согласился?

Паша пожимает плечом, что значит «да». Возможно, его поведение не изобилует эмоциями, потому что Охотник тоже слегка устал. Он уснул в три ночи, а проснулся в шесть — хотел нагнать какую-то работу.

Мы ни разу не ложились спать просто так, всегда после секса, но с учетом того, что сегодня утром я слегка охрипла, Паша лишь бросает на мое закутанное в одеяло тело взгляд исподлобья, прежде чем выключить в спальне свет.

Матрас пляшет, пока Багхантер укладывается.

У него острая привычка засыпать под фоновый шум, так он переключается между работой и сном. Она не очень ему нравится, но Хантер с ней не борется, в том числе потому, что я не возражаю…

Я вяло смотрю на экран висящего над кроватью телевизора, чувствуя, что смогу моргнуть от силы еще раз пять, а когда тело Паши прижимается к моему сзади, я просто отключаюсь. Проснувшись, понимаю, что, в отличие от Охотника, проспала два будильника.

* * *

Я начинаю планировать выходные без Багхантера, но в течение дня, который отделяет нас от его самолета, соображать мне удается на ура. Если причина в том, что мне просто-напросто наконец-то удалось выспаться, пора подобрать себе витамины.

Я не хочу тратиться на сон, предпочитаю начать работу как можно раньше, ведь, несмотря на то что мы с Пашей живем вместе, мне всегда мало проведенного с ним времени.

Это осознание особенно поджимает, когда я начинаю изучать приложение доставки, чтобы заказать для нас ужин.

Я листаю страницы, в то время как из-за стеклянной перегородки, которая отделяет «кабинет» хозяина от остальной квартиры, звучит его приглушенный голос.

Тембр чертовски бодрый, словно Паша кому-то вставляет на место мозги. Он выглядит не менее бодрым, когда появляется в комнате, на ходу разминая затекшую шею. Он трет ее ладонью, предпочитая стоять, в то время как я сижу на барном стуле.

Паша провел за работой непрерывно больше пяти часов. Я бы сказала, что мы сегодня почти не виделись, так что я осматриваю Багхантера почти с жаром. С внутренним, который если и отражается на моем лице, то пунктиром.

И я уже считаю часы. Отдохнувшая, я дико голодная. До всего — до совместного вечера, до секса! До общения с ним.

— Какие планы? — интересуется Паша.

Он имеет в виду мои планы на выходные. Интересуется ими, мешая в контейнере пасту, которую я для нас заказала. Его локти лежат на столе, из-за этого он слегка вжал голову в плечи. Моя поза отличается — я ем, прижавшись лопатками к спинке стула и держа контейнер на весу.

Загар у Паши на лице тоже кажется мне съедобным. Он не смылся и, кажется, даже не собирается.

— Купила билет в Третьяковку, — отвечаю я.

— Пойдешь одна?

— С аудиогидом…

Сам он в последний раз посещал столичные музеи, когда был школьником.

Я тоже с пристрастием мешаю свою пасту, и так «бесноваться» меня заставляет глубокое внутреннее ощущение, что на самом деле я, вполне возможно, этим билетом не воспользуюсь. Компанию мне мог бы составить Тимур, но я ему так и не написала.

На мне чертовы чары! Все, чего я хочу, — провести выходные на диване в компании пиццы. На самом деле я определилась с тем, что чувствую по поводу предстоящих раздельных выходных — отрицательные эмоции или положительные.

Когда поднимаю глаза, вижу, что Паша за мной наблюдает, и такой дурой я не чувствовала себя уже миллион лет…