Глава 69

С чайной чашкой, которую обнимаю пальцами почти два часа спустя, я не воюю. Теперь ей проще воевать со мной, ведь я размякшая глина, в отличие от этого предмета. И меня это состояние не гложет, я с ним не борюсь, а сдаюсь, с покорным ожиданием глядя на улицу через окно кафе.

Я жду уже почти час, но и это не напрягает.

Когда знаешь, чего хочешь, и ожидание не такое дерьмовое!

Только пульс периодически скачет, потому что волнами меня омывает дикое желание увидеть среди возникающих за окном силуэтов знакомый, а зная, что это так или иначе произойдет, я испытываю волнение. Почти как в первый раз, правда, тогда я не знала, чего ждать, а теперь знаю.

Знаю, кто Багхантер такой.

В закрытые двери он не ломится, а стучится.

Когда видит задачу, разбирает ее на болты и гайки, чтобы понять суть. В работе, в сексе, в общении.

Живет по расписанию, потому что так проще и понятнее.

Извиниться для него не проблема, ведь он всегда оставляет за собой право на ошибку.

На самом деле Багхантер НЕ очень терпеливый. Когда сильно чего-то хочет, шагает широко! А если не хочет… останавливается.

Он никогда не сомневался в том, кем хочет быть.

Его родители оба инженеры, старший брат — хирург. Паша — самый младший ребенок среди родных и двоюродных родственников, поздний.

Он контактный и разносторонний. Энергичный. Он любит секс и отлично трахается, вместо того чтобы ухаживать!

Умеет выбирать подарки, хоть и не умеет их дарить.

Не знаю, как было в его прошлых отношениях, но ко мне он всегда был чертовски требовательным! Если от кого-то Багхантер и может принять неправду или неискренность, то не от меня! Так было с того момента, как он задал мне тот самый свой вопрос.

«Почему я?»

Задевает ли это меня? О да!

Он собран и уравновешен триста шестьдесят четыре дня в году, и сейчас этот человек переходит дорогу, резкими поворотами головы оценивая ситуацию справа и слева. Слишком резкими, чтобы это казалось уравновешенным.

Я отказываюсь от глотка чая, впившись в силуэт Багхантера взглядом.

Паша заходит в двери, и осматриваться ему не нужно. Кафе слишком для этого маленькое — всего шесть столов, он сразу меня видит.

Здесь очень домашняя обстановка. Уютная до умиления. И я прижимаюсь подбородком к плечу, бросая на окружающее взгляд, словно в немом с Пашей диалоге, пока он садится за стол.

Мы здесь уже бывали, но прямо сейчас проверять его память на прочность я не хочу. Он бросает короткий взгляд на старые электронные часы у меня за спиной, а потом его сосредоточенный… неимоверно серьезный взгляд опускается на мое лицо.

Его брови сведены, губы плотно сомкнуты. Он откидывается назад, на спинку покрытого домашним ковром дивана, руки кладет на бедра.

Из-за тусклого освещения я почти не вижу его зрачков, а замечаю это, потому что смотрю ему в глаза. Размякшая, со следами воды на щеках!

Как ОН смотрит на меня?!

В ожидании.

Прямо.

Сдержанно.

— Пришлось далеко поставить машину? — спрашиваю я его.

Паша вдруг издает смешок с громким выдохом, и его плечи от этого опускаются. Он еще сильнее растекается по спинке дивана, усмехается сам себе, говоря:

— Да не важно, главное, что не во Владивостоке.

На этом он просто замолкает, словно в этом веке решил с ответными вопросами завязать!

Паша встречался с кем-то, с каким-то заказчиком, из-за этого задержался.

Его работа — коммерческая тайна, но мы мало говорим о ней не из-за этого. Просто он не любит делиться о разработке в свободное время. Для того, чтобы о ней говорить, у него есть команда, с которой обсуждения могут длиться часами, днями и даже неделями, а в свободное время Паша хочет от этого отдыхать.

Я спрашиваю лишь в общих чертах:

— Как прошла встреча?

Подавшись вперед, он кладет замок из своих ладоней на стол.

— По плану, — отвечает мне.

Я отодвигаю от себя чашку, следя за его лицом.

В конце концов именно здесь я хочу находиться, точнее, именно с ним, а где — не важно. Поэтому за пределами этого столика меня ничего больше не интересует! И даже впихнуть эту потребность в одно предложение для меня не проблема, просто я хочу сказать больше, чем одно предложение!

— Ты спрашивал, как я себя чувствую… — произношу я.

Он не напоминает о том, что это было три дня назад, просто замечает:

— Я не настаиваю.

В его словах сдержанность, которая не должна оставить сомнений, но выражение лица все перечеркивает. Может, он и принял для себя такое решение, но оно ему не нравится, а мне… Я не могу сопротивляться…

— Знаешь, почему ты попал в бан? — выпаливаю я.

Паша опускает лицо и коротко смеется.

— Почему? — спрашивает он, снова глянув на меня.

Я смотрю на него с жаром, но мои слова не кипяток. Только информация, которую я хочу донести!

— Я тебя приревновала, — говорю я. — К Альбине. Я хотела тебя увидеть, а ты меня — нет. Зато ты встречался с ней, она была в твоей машине… И меня это задело. Я никогда не была с тобой из-за Макса и даже тогда о нем не думала. Всегда только о тебе.

Теперь еще и Паша толкает мою чашку. Отодвигает ее дальше, будто расчищает для своих рук место. Или просто срывается на предмете, что очень мне знакомо!

— Раз так, значит, свой бан я заслужил, — говорит Багхантер раздраженно.

Я не спорю и не соглашаюсь. Спорить я не в состоянии, только излагать.

— Я тогда чувствовала себя плохо, рецидив, — продолжаю я. — Но в этом никто не виноват, только я. Это я ненормальная. Однажды додумалась морить себя голодом ради пятерок в аттестате и до сих пор от этого страдаю. Ты спросил, как я чувствую себя сейчас…

Его взгляд направлен прямо мне в лоб, из-за чего в моих словах опять появляется жар:

— Все в целом гораздо лучше, чем тогда. У меня есть аппетит, я хочу, чтобы он стал лучше, а если не получается… я расстраиваюсь…

— Логично.

— Сильно расстраиваюсь. Ты уже хочешь от меня сбежать?

— Нет. Все еще недостаточно страшно.

Мы оба далеки от юмора, так что не смеемся. Тем более что я озвучиваю наболевшее:

— Иногда мне кажется, что я единственный человек, на которого ты в своей жизни злишься.

— Потому что от тебя я хочу больше, чем от всех других, — отрезает Паша.

— Чего, например?!

— После того, что я услышал? — взмахивает он ладонью. — Ну, как минимум доверия. Надеюсь, тебе понятно, что меня другие девушки не интересуют? Или это нужно как-то доказать?!

— Не нужно.

Мы оба замолкаем.

Я наблюдаю за тем, как двигается жесткая линия его губ, пока он подбирает слова, не спеша их озвучивать, а когда говорит, я вся внимание!

— Я могу понять, если тебе нужно личное пространство, — произносит Багхантер. — Но хотел бы, чтобы ты учитывала: мне спокойнее, когда ты рядом. У меня тоже проблемы с контролем, хочу знать, где ты и что с тобой происходит, а если не знаю… расстраиваюсь.

Последнее слово Паша проговаривает так, будто оно гвоздь.

Я не могу остановить пелену, которая застилает мне глаза, могу только смахнуть ее веками, когда моргаю…

— На самом деле я очень соскучилась… — говорю я, глядя на свои руки. — Мне не плевать на то, что ты обо мне волнуешься. Это мне покоя не дает. Но я не только из-за этого тебя позвала…

Смахнув слезу, я повторяю:

— Я соскучилась. Ты единственный человек, о котором я думала эти три дня. И я полагаю, так теперь будет всегда. Ты мой номер один, — говорю со смешком.

Подняв на Пашу глаза, я беззастенчиво признаюсь:

— Я тебя люблю.

Я обвожу взглядом окно с тяжелой шторой, расставленные на подоконнике книги, старый светильник. Раритетную люстру на потолке.

Столик, за которым почти полгода назад мы с Пашей встретились впервые, никак не изменился. Да и Багхантер не изменился тоже, изменилась здесь только я!

Когда на Пашу смотрю, это глаза в глаза…

Мои слова складку у него на лбу не разгладили, но жесткость ушла из линии его губ. Все его лицо подвижное, будто эмоции у него под кожей ходят маршем. Отсвечивают в глазах, когда Багхантер сообщает:

— Здесь у нас синхронизация.