Глава 14

Сегодня с работы я выхожу позже обычного. Один из банкетов затянулся. Но стоит заметить, что в последнее время стало легче. Зина оставила меня в покое, и я просто делаю свою работу. Честно говоря, я очень удивилась, когда начальник отряда набросился на нее с обвинениями. Видимо я слепа или просто не хотела замечать очевидного. Опять я о нем вспомнила. Олег Борисович в последнее время очень часто приходит ко мне в голову и обычно это происходит в самый неподходящий момент. Но я все еще злюсь на него за то, что он устроил на базе, поэтому гоню эти разрушительные мысли прочь. Да и зачем мне думать о чужом муже?

Женя уехал на еще одни соревнования, на этот раз в Санкт-Петербург, мне как-то спокойнее, когда он далеко. Это ненормально для жены, но это правда. Себе-то врать мне незачем. Без него я могу заниматься своими делами и не думать о том, что сделала что-то не так.

Густая тёмная ночь наползает на город, погружая его в сон. Зябко передёргиваю плечами. Не люблю возвращаться так поздно, поэтому почти бегу. Хруст веток за спиной пугает, вспоминаются жуткие истории про маньяков и извращенцев. Дурацкий ресторан работает допоздна, и мне приходится шаркаться по темноте. Я оборачиваюсь, потому что уверена, что сзади кто-то есть. Глаза выискивают силуэт, фигуру, которую я без проблем узнаю даже в полумраке тусклых звезд. Чувств столько, что они ураганом проносятся в голове, заставляя вздрогнуть. Каждая клеточка тела оживляется.

— Вы не можете просто так заявляться ко мне на базу и делать там все, что захочется!

— Господи, когда-нибудь я получу инфаркт от ваших ночных выходов из-за деревьев, — иду вперед, не оглядываясь на него.

Пришел воспитывать. Любитель порядка, как же иначе.

— Я пришел извиниться.

— А вместо этого снова наехали.

— Я был слишком груб.

— Отлично, извинения приняты, спокойной ночи, Олег Борисович, — перехожу на еще более быстрый шаг, что довольно сложно в босоножках на высоком каблуке.

И тут хладнокровный начальник, который, кажется, вылеплен из снега, ускоряется и за секунду оказывается возле меня. Сердце колотится, но я не подаю виду, крепко сжимаю ручку сумочки. Оступившись, хватаюсь за березу. Олег Борисович преграждает мне путь, широкой спиной закрывая тусклую луну.

— Я не имел права грубить вам, но вы должны сообщить моему подчиненному, что между вами ничего не будет! Это приказ, Лизавета Петровна.

Закатываю глаза от возмущения. Откуда он только взялся на мою голову?

— Есть, господин начальник!

— Вы замужем и должны вести себя соответственно! — речь его звучит ровно, спокойно, голос — твердый, бескомпромиссный, густой баритон.

— Как прикажите, Олег Борисович.

— И еще, красивой девушке ходить по ночам не безопасно.

Я иду, а он за мной. Замедляюсь, чтобы раз и навсегда кое-что выяснить. Вот что он за мной увязался? Я ведь плохо готовлю! Чуть его не угробила! Почти закрутила, по его мнению, роман с Викингом! Но он все равно идет и смотрит, да так глубоко и проникновенно, что хочется раздеться до нижнего белья, чтобы его порадовать.

— Что вы от меня хотите, Олег Борисович?

Он молчит и продолжает смотреть, спрятав руки за спину. Мы не разрываем зрительного контакта, и я невольно чувствую, как что-то ёкает у меня в груди. Я отворачиваюсь и снова иду вперед, потому что меня охватывает странное волнение рядом с этим властным типом. Ночной лес, по правую руку от меня, стоит тихо и загадочно, в нём пахнет травой и листьями.

— Ищите девушку на ночь?

Да, меня волнует этот вопрос. Я прекрасно понимаю, как ему тяжело на работе, а дома его ждет больная жена, но не хочу, чтобы он думал, будто мной можно воспользоваться для сексуального удовлетворения. Я вроде повода не давала. И он мне слишком нравится, чтобы моя теория подтвердилась. Черт меня дери, а он ведь и вправду мне нравится. А как он может не нравится?

— Найти женщину на ночь — это несложно, — хриплым голосом отвечает Кириллов.

— А что сложно? — оборачиваюсь.

Снова молчит. Тяжело в груди — словно застрял ком, и голова стала свинцовая...

— Вам надо чаще улыбаться, Олег Борисович. Хотите я вам анекдот расскажу?

Он никак не реагирует.

— Была у мужика толстая жена. Однажды застряла она в унитазе. Ну никак не может вылезти! Муж вызвал спасателей МЧС. Думает: «Сейчас приедут, а у нее все видно». Взял, прикрыл шляпой сомбреро. Приехали спасатели, и говорят: «Ну бабу-то мы вытащим, а мексиканцу точно конец!»

— Смешно, — томно ползает он по мне взглядом.

Снова спотыкаюсь, вынужденная схватиться за березу. Прислонившись к ней спиной, смотрю прямо на него. Какие же красивые карие глаза. В таких несложно утонуть за секунду. Тело покрывается мурашками. Он молча делает шаг навстречу, ставит сильную руку на ствол дерева над моей головой. Проскальзываю под ней. Но уйти далеко он мне дает, властным движением касается плеча, молча возвращая на место. Мне кажется он слышит, как бешено бьется мое сердце. От его близости оно колотится почти болезненно. Я жду. И от того, что он совсем рядом моментально вспыхиваю. Возбуждённое тело горит огнём, дыхание прерывается, будто я только что сдала кросс. В глазах мелькают огненные точки, прожигая мозг насквозь. Пульс стучит уже где-то в горле.

Кириллов наклоняется ко мне. Две сильные ладони обхватывают мою шею. И я позволяю… Его лицо так близко, что я чувствую мужской, терпкий запах с чётко выраженным оттенком сандалового дерева и кожи. Закрываю глаза, наслаждаясь им. Приоткрываю губы, дышу, не смея возразить. Как же хочется ему подчиняться. Невероятно. Я умру, если прямо сейчас он меня не поцелует.

Но к моему удивлению Кириллов касается своим носом моего, как будто собирая аромат кожи. Не целует, ведет носом по щеке: страсть переплетается с чувственной нежностью. Бабочки в моём животе трепещут, и моё головокружение теперь становится ощущением падения в бездну.

Никогда. Ни с одним мужчиной. Такого не было.

Чувствую его пальцы на шее, держит крепко, слегка придушив, и этим сводит с ума еще больше. Это не страшно, скорее наоборот, ужасно волнительно и чувственно. Хочу его власти над собой. Соски предательски скручиваются в тугие узелки, во рту пересыхает. От желания становится больно в груди, я уже готова умолять его о глубоком и долгом поцелуе. Уверена, он сделает это так, что я свихнусь окончательно. Потому что он потрясающий, невероятный, сильный, смелый и честный. Герой. Идеальный... Красив настолько, что в его присутствии я теряю дар речи, а жаркая, удушливая волна заставляет задыхаться и кашлять, после чего, подозреваю, выливаясь в лихорадочный румянец на моих щеках.

Всё тело горит, и я почти паникую, так как понимаю, что хочу всего и сразу. Я — замужняя женщина, которая никогда не заглядывалась на других мужчин, мечтаю, чтобы сильный и смелый спасатель взял мое тело прямо у этой березы. Сделал своей, припечатав голыми ягодицами к шершавому стволу дерева. Хочу его губы, хочу его руки, хочу его всего. Я в этих руках я буду податливей воска.

Но пальцы спасателя разжимаются, резко становится холодно, он делает шаг в сторону.

— Идите домой, Лизавета Петровна. Передавайте привет мужу.

В бессильном отчаянье мои руки сжимаются в кулаки, втыкая ногти в кожу. Но я справляюсь с эмоциями. Замираю, словно парализованная, закрываю глаза, «медленно опускаясь на землю». Обнюхал меня как сучку с течкой и отпустил. Кровь закипает от негодования. Я моментально задыхаюсь, как будто из груди вышибли весь воздух. Не смея произнести ни звука, я отворачиваюсь, вздрагивая от боли и чувственности. Тело бушует, протестуя, а остаток сознания шепчет: «Беги!».

И я убегаю, снимаю босоножки и несусь по тропинке босиком, как угорелая. Забегаю в дом и, закрыв за собой дверь, сползаю по двери на пол.

Разгорячённое тело отказывается смириться, лишь зубы стучат то ли от холода, то ли от злости, да глаза ошалело вращаются в орбитах, пытаясь нащупать знакомые образы. Я дома, здесь мои вещи. Я живу здесь с мужем, и здесь мое место.