Глава 15

День сегодня прошел просто отлично. Вместе со своим отрядом, мне удалось буквально вытащить с того света четверых. Автомобиль завис над пропастью, но мы умудрились эвакуировать пострадавших, выковыряв из смятой в консервную банку железки. Даже серьезных травм никто не получил. Вырвали молодых ребят из лап смерти, такие дни я люблю. И отпраздновать это я решил в баре, на своём привычном месте, хорошим, ни к чему не обязывающим, сексом. Ко мне уже подсела милая брюнетка, не то чтобы очень красивая, но… в общем, ничего. Она мило болтала о своей работе в магазине обуви, когда я услышала этот смех. И моментально узнал его, потому что он мне нравится своей открытостью и задором.

Взглянув на брюнетку, я улыбнулся и аккуратно повернулся через плечо. Внутри всё вскипело, когда я увидел шумную компанию, откровенное короткое черное платье и светлые блестящие волосы, чуть ниже ушей. Жена боксера весело проводила время в том же самом баре, где прямо сейчас находился я сам. Закинув ногу на ногу, она сидела с краю стола, и даже у барной стойки, на довольно приличном расстоянии, мне были хорошо видны загорелые крепкие бедра, стройные ноги и туфли на каком-то немыслимо высоком каблуке. Выглядела она очень горячо. По телу пробежала дрожь, и кровь прильнула совсем не туда, куда должна была.

Брюнетка что-то спросила, я ответил невпопад и снова повернулся. Я хотел смотреть на ту, чей аромат кожи до сих пор чувствовал.

— Ты меня не слушаешь, — залепетала незнакомка.

Нет, не слушаю. Мне уже на тебя совсем наплевать. Меня интересует, куда смотрит ревнивый муж, пока его женушка отирается по барам? Не могу с собой справиться и снова оборачиваюсь. На секунду наши глаза встречаются, я тут же отворачиваюсь, но успеваю заметить, как Лиза, смутившись, опускает взгляд вниз.

В следующие пятнадцать минут Лиза, цокая каблучками, направляется в сторону коридора, где направо ведет стрелка с писающим мужиком, а налево с девушкой на горшке. Я провожаю её взглядом, зачем-то надеясь, что она повернётся в мою сторону. Но она этого не делает.

Пошевелив конечностями, я разминаю шею, от души похрустев суставами пальцев. Затем, взяв ключи, брошенные на стойку, от чего-то решаю посетить ту же самую комнату, что и жена боксера. Брюнетку не предупреждаю, посчитав, что это лишнее.

Мы с Лизаветой Петровной сталкиваемся в узком коридоре. Преградив ей дорогу, я гоню от себя пагубные мысли о том, что оказаться рядом — это то, чего я добивался, когда пошел за ней в туалет.

— Добрый вечер, Олег Борисович.

— А муж до сих пор на соревнованиях? — не здороваюсь я.

— Да, — спокойно отвечает она, улыбаясь.

Молча смотрит на меня, пытаясь прожечь насквозь. Томный, загадочный взгляд из-под ресниц. В нем столько огня, что я едва держу себя в руках. Сегодня она какая-то другая. Эмоции оголены, как искрящиеся провода. За столик к друзьям Лиза не возвращается, стоит возле меня, прислонившись к стенке. И будто чего-то ждет. В полумраке коридора она кажется мне особенно красивой: подкрашенные глаза просто огромные и духи источают такой сладкий аромат, что я неосознанно вдыхаю воздух чаще. Ощущаю её близость и чувствую взаимное влечение. В этом платье грудь выпирает так сильно, что хочется её потрогать. Но это против правил и морали, которым я пытаюсь все-таки следовать.

— Это ваша девушка на ночь? — усмехается, смотрит прямо в глаза и облизывает губы, густо намазанные розовым блеском.

Оборачивается на брюнетку, которая уже свернула себе шею, высматривая меня.

Мимо проходит какой-то парнишка, просит пропустить его, и я сдвигаюсь, но вставать на свое место не спешу. Так и стою неприлично близко к чужой жене, слегка касаясь ее груди своей грудью. От этого лёгкого трения страсть обжигает, взрывается жаром в груди и стремительно растекается по рукам и ногам. С трудом подавляю желание грубо прижать ее к стенке.

— Возможно, — отвечаю спокойно.

— Я хочу на ее место, — лепечет не скрывая, смотрит горячо, даже вызывающе.

Сквозняк подхватывает легкий аромат алкоголя. Рассмеявшись, запихиваю руки в карманы, потому что больше не доверяю им, они аж горят от желания коснуться ее тела. С удвоенной силой гоню от себя пословицу: «Что у пьяного на языке…».

— Вы пьяны, Лизавета Петровна, и не понимаете, что несете. Через час, когда Вы выйдете на улицу и протрезвеете, пожалеете о том, что говорите. Но так как я — джентльмен, то эта тайна уйдет со мной в могилу.

— В гостиницу ее отведете? — ее глаза блестят, утаскивая меня в водоворот желания все глубже. — Так вам нравится, Олег Борисович? Без имен, без последствий, грубый секс на пыльном казенном матрасе?

Когда она произносит слово «секс». По моему телу истомой пробегает необузданная жажда слиться с ней в гармоничном экстазе. Я почти вижу, как это будет.

Но надо остановиться, пока не поздно. Поэтому я беру ее под локоть и разворачиваю в сторону зала.

— Возьмите свои вещи, Лизавета, я провожу Вас домой.

— Кириллов Олег Борисович — ледяной айсберг с телом олимпийского бога. Печальненько, — улыбается, пошатываясь.

Сумку я забираю сам. «Моя» брюнетка, психанув, слазит с барного стула и кидает мятые купюры бармену. А друзья горе-поварихи, кричат ей вслед, что еще даже торт не принесли.

На улице накидываю на ее хрупкие плечи тонкий пиджак и сжимаю зубы от того, как аппетитно спереди выступает ее полная грудь, а сзади выпирают сочные ягодицы. Это платье просто преступление против человечества.

— Когда ты пошел за мной — это была такая вспышка счастья, — слушается она меня, идет, но не совсем ровно.

— Вы, о чем, Лизавета?

— В том лесу, после работы, когда я поняла, что это ты идешь за мной.

Она идет не слишком уверенно, не то чтобы она очень пьяна, скорее высокие каблуки и расслабленное состояние тела не дают ей идти устойчиво. Заметив это, я предлагаю ей локоть. Она послушно просовывает руку дальше, но при этом переплетает наши пальцы. Ладно, допустим. Спишем это на алкоголь. Ее ладошка такая маленькая, кожа нежная, а пальчики тонкие, что я непроизвольно принимаюсь гладить их.

На учебе, чтобы подготовить психологически, курсантов МЧС водят в морг на вскрытие. Но даже эта жестокая процедура не позволяет мне сейчас оставаться равнодушным. Сердце колотится в груди так быстро, как машет крыльями колибри — не уследить. Меня охватывает странное чувство. Мне хорошо с ней и очень уютно. Нравится, что она хочет меня, я это ощущаю, и сегодня секрета она из этого не делает, но меня коробит, что она замужем.

— Каково это быть замужем за мужчиной, который тебя вообще не интересует, Лизавета Петровна?

— Откуда ты знаешь? — вздыхает, прижимается и кладет мне голову на плечо.

Идти так неудобно, но я не хочу ее отодвигать.

— Потому что я не слепой и не глухой, вполне могу отличить несчастную женщину от шлюхи. Зачем пошла замуж, раз не любишь?

Она останавливается, высвобождает руку, убирает волосы за уши, прикусывает губу и хлопает ресницами, словно я влез в ящик с ее нижнем бельем и стал оттуда выкидывать трусы и лифчики.

— Однажды, еще в школе, Женя отбил меня у целой толпы подростков, не знаю, что они бы со мной сделали, — пожимая плечами. — Но они уже содрали с меня одежду… — прищуривается, не глядя мне в глаза. — Это было страшно. Потом какое-то время я даже заикалась, Олег Борисович. К счастью это прошло. Но чувство благодарности осталось.

— Это не то, на чем должен строиться брак.

— Кириллов всегда все знает лучше всех, — улыбается Лиза.

Ей неудобно. Разговор не нравится. А я-то что от нее хочу? Сам ведь повязан по рукам и ногам? Злюсь, потому что не могу просто трахнуть, как остальных барных девиц? Знаю, что завязну в ней, как в глубоком снегу или болоте. Одно движение и затянет еще глубже.

— Кажется, мы дошли до моего дома. Спокойной ночи, Олег Борисович. А торт я бы поела. Говорят, заказали из самой столицы.

Она встает на носочки и обхватывает мою шею.

Я столбенею. И не потому что я не хочу, чтобы она это делала. Нет, замираю, ибо очень хочу, чтобы она это сделала. Сто лет так сильно не хотел переплестись с кем-то языком и губами.

Но Лиза целует меня в щеку. И хотя это очень приятно, когда ее нежные губы касаются моей колючей кожи, я чувствую разочарование. Она улыбается, делает шаг назад, разворачивается, собираясь пойти домой. И это, черт ее дери, абсолютно правильное решение. По правилам так и нужно. Это то, что необходимо! Но, несмотря на то что пьяна она, а не я, в моем мозгу что-то переклинивает. И в следующую секунду я берусь за тонкое женское запястье и, словно в танце, разворачиваю ее к себе, прижимая с такой силой, что она задыхается. Ей не хватает воздуха, а я наклоняюсь и жарко целую ее в губы.