Глава 11

Ральвиг

Мне нравилось поддерживать Фреду, нравилось подставлять ей плечо и видеть, как ей это важно. Я неожиданно для себя осознал, как остро нуждаюсь в том, чтобы она испытывала хоть какую-то потребность во мне.

Я очень хотел быть ей полезным.

И если вначале казалось, что наши отношения обязательно должны стать семейными, то теперь я ощущал себя совершенно счастливым и обалдевшим от удовольствия только потому, что она ждала от меня помощи.

Я уже готов был довольствоваться малым. Лишь бы она обратилась именно ко мне и никогда, никого другого не пыталась просить.

К концу вылета я кайфовал, как пьяный дурак, исключительно потому, что сумел убедить ее в том, что полезен для дела.

Заметил, что она полагается на мое мнение в моменты, когда требуется быстрое решение. И что я для Фреды — фактически истина в последней инстанции в плане управления звездолетом.

У-ух! Как же это мне нравилось!

В конце же, когда она попыталась честно со мной объясниться, я поторопился уйти от беседы. Не время пока и не место. Совершенно не тот случай, чтобы делиться секретами.

Я ужасно боялся напрасно ее обнадежить. А если бы рассказал о своем плане, это получилось бы уже чисто автоматически.

А если все сорвется? Если не выгорит?

Да, я задействовал сейчас все, что мог и по максимуму. Меня поддержали ученые, военные, да и Тая согласилась без возражений.

Но это ничего пока что не обещало.

Дать ей поверить и затем обмануть, пусть даже и не специально, пусть даже исход от меня уже практически не зависел… Нет, такого я не мог допустить. Поэтому и ушел от ответа.

Побежал выяснять — что там и как.

Однако на выходе из ангара для Таи меня ждал сюрприз.

Несколько пострадавших, спасенных из горевшего звездолета, «дежурили» неподалеку от двери.

Я вышел, и они метнулись навстречу.

— Спасибо вам!

— Огромное вам спасибо!

— Хэл андарвир! — это уже по-хэльфийски.

— Мы вам очень и очень обязаны!

Наконец, когда галдеж слегка стих, вперед вышла красивая женщина. Хэльфийки отличались от землянок и тиргонок особенной статью. Они словно не шли — а плыли. Тонкие-звонкие, длинноногие, грациозные и эффектные.

У этой были белые волосы, словно едва выпавший снег, собранные в большой высокий пучок, и огромные янтарного цвета глаза. Чуть острые, хищные черты. Но они ее совершенно не портили.

Пухлые, чуть выпуклые губки. Как говорят — для поцелуев.

Я смотрел на нее, понимал, что передо мной прекрасная женщина. Но даже сравнить ее не мог с Фредой.

Попаданка тоже двигалась грациозно, чуть менее плавно и слегка более резко. Но в этом крылось свое особое очарование. Я никогда прежде не отдавал себе в этом отчета, но я любовался Фредой в каждом движении.

Сочетание танцевальной пластики с сильной и уверенной поступью, жестикуляцией опьяняли.

Они с хельфийкой отличались, как эдакая томная жрица и амазонка, от которой мужикам сносит голову напрочь.

И даже комбинезоны капитанов сидели на них совершенно по-разному. Хельфийке он был чуть свободен и подчеркивал ее стройность. В случае же Фреды униформа охватывала головокружительные окружности и сногсшибательные изгибы.

На хэльфийку я смотрел как на эдакое произведение искусства. Эффектное, безусловно по-своему совершенное, но желаний и порывов она не рождала. Фреда же заставляла меня чувствовать… и еще как… и хотеть… много чего, не только постели.

Хэльфийка, тем временем, грациозно повела бедром и промурлыкала:

— Я капитан прогулочного транспортника «Эльмейнар» — Мельмейра Аалн. Готова в благодарность за спасение с вами поужинать.

И она та-ак мне подмигнула, что стало ясно — скорее всего, этот ужин перетечет в завтрак, причем со всем, что между ними случается.

Я вдруг почувствовал себя как-то странно.

Нет, разумеется, не впервые женщины мне так себя предлагали.

Но если раньше мне это нравилось — в какой-то степени тешило мужское самолюбие, самомнение, то сегодня я испытал нечто похожее на неловкость… Причем не за себя — за нее! За то, что она фактически превращает себя в дешевый товар… В нечто, что не особо и ценится.

Не я ее ангажирую на этот вечер, а она «выставляет» себя на ярмарку тщеславия, как выражались земляне.

Хэльфийка ждала и выглядела совершенно уверенной в собственной неотразимости.

Основания для этого у нее были.

До встречи с Фредой я, если бы и не ухватился за такую возможность, то определенно ей сильно порадовался.

Я вздохнул, сделал шаг назад и… наткнулся спиной на попаданку.

Она, похоже, все видела и слышала.

— Между прочим, я всего лишь — второй! — нашелся я сразу и указал на нее. — А вот это — наш замечательный капитан. Фреда. Первая симбиотка на Тае. И именно благодаря ей, а вовсе не мне, мы приняли сегодня ваш вызов.

— А разве подобное решают не совместно первый и второй симбиот? — настаивала Мельмейра и при этом продолжала мне улыбаться и флиртовать. Ну очень я ей, похоже, понравился. Возможно, в первую минуту она даже приняла меня за капитана. А теперь было уже все равно.

— Спасибо вам, капитан Фреда!

— Огромное спасибо!

— Лан артаал магрид! Мы вам очень признательны за спасение!

Попаданку окружили остальные пассажиры «Эльмейнара».

На нее обильно посыпались благодарности и предложения вознаграждения.

Затем один из хэльфов — красивый, атлетически сложенный, с тонкой талией и узкими бедрами — по лучшему стандарту своей расы — вдруг решил поступить, как Мельмейра.

— Капитан Фреда, меня зовут Фальдив. Я владелец крупной компании по производству электроники и самой передовой техники. Я бы очень хотел в качестве признательности пригласить вас на ужин.

— Вот как все здорово складывается! — вдруг вмешалась Мельмейра. — Мы с вами, простите, как вас зовут?

— Адмирал Ральвиг Дельмер, — кивнул я.

— Вот! Мы с вами, Ральвиг… поужинаем вдвоем, а вашего капитана порадуют застольем мои пассажиры! Это же настоящий хороший конец! Или как там выражаются люди?

— Хэппи Энд! — резко и как-то недружелюбно поправила Фреда хэльфийку. А затем улыбнулась Фальдиву так, что у меня кровь закипела и захотелось этого красавчика с черными, как смоль, волосами и длинными загнутыми ресницами размазать прямо тут, по стене.

Благо помещение позволяло. Большой отсек-стоянка для транспорта — уже не космического, а планетарного — был почти пустым и очень просторным. Хоть часами тут друг друга меси. Виртуальные столбики с номерами мест совсем не мешали драке.

Фальдив, тем временем, выпятил грудь, пригладил несуществующие «петухи» на идеально зачесанных назад волосах, собранных в тугой длинный хвост, и уточнил:

— Ну так что, Фреда? Я угощаю! И готов быть вашим кавалером на вечер. Возможно, даже и дольше…

Этот намек я не мог пропустить. Рыкнул:

— Эй! Ты поосторожней!

— Вы разве пара? — удивилась Мельмейра.

Я хотел соврать: мол, так и есть. Однако Фреда меня опередила.

— Нет! Мы не пара и даже не собираемся! Мы просто — первый и второй симбиоты!

— В таком случае, если вы, Ральвиг, не желаете уединиться с нашим замечательным капитаном, я и вас приглашаю на ужин! Давайте вместе отметим наше спасение вашим экипажем! Без вас мы, скорее всего, бы сгорели!

Взгляд Фреды был, как брошенная перчатка. Такая, после которой дуэль.

Она хмыкнула, горделиво вскинула голову и произнесла в сторону Фальдива:

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Но меня ждет сын, в кафе «Лесное». Не возражаете, если мы там поужинаем в приятной компании?

— Разумеется!

— Я пойду с вами! — громыхнул я.

Мельмейра улыбнулась и взяла меня под руку: мол, вместе пойдем.

Фреда очертила нас взглядом и вдруг повторила жест в отношении Фальдива.

Вот тут меня уже просто рвало на части, и хотелось побить хэльфа конкретно так, основательно, до переломов.

Если Мельмейра явно уступала Фреде в соблазнительности, пусть и не в красоте, то Фальдив-то как раз был мужчина что надо. Я знал, что женщины таких очень любят. Хэльфов землянки вообще часто предпочитали всем остальным расам.

А сколько бульварных романчиков было с ними в главной роли и на обложке: во всей красе. Причем почему-то обязательно без рубашки…

А тут — молодой, богатый и щедрый… Ну просто хватай и беги…

Как же мне хотелось его просто прибить! Я уже очень давно, со школы пилотов, так не жаждал кого-то отделать по полной. Горячая кровь растекалась по венам и закипала, и жгла кислотой.

Фантазии подсказывали, как я впечатываю кулак в морду Фальдива. И вот он уже не такой и красавчик. Затем с размаху, со смаком вколачиваю ему ум в сплетение нервов, чуть пониже груди, чтобы голос хэльфа перестал звучать, как ручей, а походил на неприятное карканье.

Ну а потом — финальным аккордом — я толкаю его так далеко, что он с хрустом размазывает по стене свое роскошное тело. И уже дальше: скорая, медики, лечение переломов…

Эти кадры промелькнули так четко и ярко в моей голове, что кулаки сжались на чистых инстинктах.

Я мазнул взглядом по лицу Фреды. Она казалась спокойной, уверенной в правильности своих действий, невзирая на мою очевидную, пусть даже и пока сдерживаемую реакцию.

Она это назло? Из-за Мельмейры? Крутилось в голове. Может, если я на этом ужине продемонстрирую, что хэльфийка мне безразлична, Фреда перестанет улыбаться Фальдиву?

Так, что у меня внутри все рвется и переворачивается?

Я думал об этом, пока мы выходили на внешний ярус космической станции.

Это было нечто вроде административного этажа.

Он смахивал на центр города, где офисы, рестораны, аптеки и скверы для отдыха.

Глянцевые голубые скамейки из мулфа — материала с планеты хэльфов — походили на куски цветного мыла. Высокие пальмы раскинули листья-ладони с множеством длинных пальцев-сегментов. Дорожки были усыпаны белыми и голубоватыми камушками. По-моему, все тем же мулфом.

Мы двигались по широкой аллее к лифту на этаж, где располагались пансионаты, леса и кафе Фреды.

Причем как-то вдруг неожиданно остались мы с Мельмейрой и Фреда с Фальдивом. Остальные хэльфы незаметно рассеялись. Похоже, «слились» праздновать отдельно.

И вот мы шли, словно две парочки, и это все больше меня раздражало.

Вообще все вокруг начало бесить до такой степени, что я ежеминутно представлял, как вырываю пальмы с корнями, ломаю о колено и крушу скамейки.

Шуршание камушков под ногами вызывало ну просто дикое раздражение.

Сотрудники МЧС и связанных с ней служб, что периодически проходили мимо, казались слишком торопливыми и назойливыми.

Постоянно отдавали нам честь, заставляя повторять этот жест.

Здоровались, хотя мы их и не знали.

Как будто нарочно напрашивались на драку.

Фальдив улыбался во все свои зубы и постоянно отмерял Фреде комплименты по поводу ее внешности и умения управлять звездолетом. И мне та-ак хотелось размазать его по земле! Так хотелось стереть эту красивую улыбку с его лица, будто нарочно отрепетированную, чтобы соблазнять женщин.

А тут еще и Мельмейра все время пыталась взять меня под руку.

Я убирал руку, а она не понимала.

И мне жутко хотелось плюнуть на все эти глупые социальные танцы, вроде вежливости и деликатности, и рубануть — как же она меня бесит. А потом добавить, что эта женщина в подметки не годится Фреде, как бы она ни старалась.

Я сдерживался из последних сил и понимал, что целый такой ужин мои нервы точно не выдержат. А еще Нейф… я до сих пор демонстрировал ему себя только с лучших сторон.

Сегодня же это вряд ли получится.

Я был взвинчен и зол до такой степени, что вести себя вежливо просто не мог. Причем, кажется, что уже совершенно ни с кем.

Во мне боролись два противоположных, слишком сильных желания, чтобы выбрать.

Отшить Мельмейру и слинять, пока еще не поздно, и я не начал колотить Фальдива, превращая его в боксерскую грушу, и пойти с Фредой, чтобы лично проконтролировать ее отношения с этим хэльфом. Не позволить ему ее окрутить, обаять.

Мне бы попытаться заставить ее ревновать, начать флиртовать с Мельмейрой также, как сама хэльфийка со мной флиртовала. Строить глазки, смеяться, отвечать на ее реплики.

Но я не мог, просто не мог!

Все мое внимание и силы уходили на слежку за Фальдивом, который так нагло ухаживал за Фредой и так откровенно ее охмурял. Мельмейра была для меня чем-то вроде назойливой мухи. Жужжит что-то на ухо, жужжит, постоянно пытается сесть куда-то… И лучшее, что ты можешь сделать — не замечать, чтобы ее не прихлопнуть.

Так что интригана из меня не получилось.

Честно говоря, тиргоны вообще не особо на такое заточены.

Мы испокон веков были лучшими воинами, развивали науку и считались прямыми и честными, как выстрел в упор.

А вот это вот все хэльфийское… слащаво-вежливое, приторно-услужливое, все вот это вот — вообще не про нас. Тут зеленые ушастые нас обскакали и всегда опережали на две головы.

Вот почему чиновники Галактического государства в основном хэльфы и люди. Редко попадаются ормы. Тиргоны же руководят военными ведомствами. И это у нас лучше всего получается.

Я не мог решиться, не мог определиться, что теперь делать и как поступить.

Мельмейра что-то говорила на заднем фоне. Я практически не слушал, только кивал.

Фреда же весело щебетала с Фальдивом и смеялась на его банальные анекдоты с натянутым и совершенно нелепым юмором.

Все двигалось к неприятной развязке, а именно — к побоищу между мной и хэльфом, если бы нас не подстерег очередной сюрприз.

Прямо на нас возле лифта вышел… Ангрид.

— Ты как тут очутился? — впервые с момента, как покинул корабль, я улыбнулся искренне, радостно.

— К тебе. По делу.

Он подмигнул.

Я покосился на Мельмейру и рубанул:

— Думаю, что я пойду с другом. У нас очень важные и срочные дела.

Она аж опешила — кажется, совершенно не ожидала подобного завершения вроде бы столь приятной прогулки.

— Может, вы присоединитесь к нашей маленькой, но дружной компании? — с надеждой уточнила у Ангрида.

Тот посмотрел на меня и сразу понял — как нужно действовать.

— Простите, но нам с другом крайне необходимо поговорить наедине.

— Срочно? — она не сдавалась.

В это время приехал лифт, и Фреда демонстративно зашла туда с Фальдивом.

А потом — и вовсе уехала!

Ну ладно! Я знаю — куда вы направились!

Я повернулся к Мельмейре и, уж раз зрители нашего спектакля ушли, прямо и четко сказал:

— Вы эффектная и красивая женщина. Но мне нравятся другие. Простите.

Она на минуту вся как-то «погасла», словно вдруг растеряла слова и дружелюбие. Покосилась на меня и друга с осуждением и раздражением. Резко произнесла:

— Сразу бы признался, что занят!

И стремительно двинулась прочь.

Я выдохнул и вскинул глаза на Ангрида — тот беззвучно смеялся в кулак.

— Едем за твоей пассией? Чтобы догнать и проследить за ней с хэльфом? — задал риторический вопрос.

Ну да, я ж ничего от него не скрывал. Он прекрасно знал о моих чувствах к попаданке и понимал, что я должен испытывать, когда она уехала праздновать с этим пижоном.

— Погнали! — ответил я резко.

Мы быстро сели в другой лифт и нажали на нужный этаж.