Глава 8

Фреда

Недели тренировок пролетели как один миг.

Каждое утро мы отправлялись по местам.

Проверяли состояние систем и отсеков Таи.

Контролировали каждый датчик и сканер.

Вылетали со станции, исполняли виражи, резкие повороты, крутые уходы в сторону, вверх и вниз, как будто занимались зарядкой.

Затем облетали нужный периметр: вдоль, поперек и по диагоналям.

Следом отправлялись на разные стрельбища.

Пробовали палить быстро и медленно, как пулемет и по типу снайпера.

Тренировались с полями неподвижных метеоритов и с теми, что постоянно находились в движении. Это было отдельным, усложненным заданием — подстрелить нужное количество «камушков», которые постоянно дрейфовали из-за магнитных свойств или чего-то еще.

Мы так упахивались с этими тренировками, что ни времени, ни сил на что-то еще не оставалось совсем. В лучшем случае — поужинать с сыном. И то — так, скорее уж номинально. Он говорит — я молчу, слушаю…

Зато результат наши старания давали отменный.

Мы действовали все более и более слаженно.

Ральвиг перестал так напрягаться на каждом вылете, как случалось недавно.

Экипаж знал, как реагировать на особенности Таи уже без подсказок, да и сама Тая здорово навострилась — и действовала лучше, эффективней, чем прежде.

В общем, у нас почти все получалось. А что не выходило — получалось потом, после очередной тренировки, проб и ошибок.

О том, что Ральвиг нравится мне, как мужчина я практически забыла — так, иногда, мы касались друг друга и ток пробегал.

О том, что мне нужно постоянно иметь в виду — тиргон — лишь промежуточный вариант перед Нейфом — я держала в уме, но и только. Сейчас было даже и не до этого.

На общение с другими экипажами, даже бергов, времени тоже совершенно не оставалось.

Мы всех себя отдавали обучению, повторению и опять обучению.

Было приятно, что каждый, взятый в команду, старался, и никто не подвел нас ни разу. Никто не жаловался на большую загрузку и не просился поскорее на отдых.

Ни один член экипажа даже не заикнулся о том, что мы могли бы взять паузу.

Короче, команда для Таи подобралась: дружная, адекватная и увлеченная.

И это меня очень радовало, как капитана и как первого.

Наконец, как итог третьей недели, мы все сдавали экзамен на профпригодность.

Тая, я, Ральвиг Дельмер и команда.

Собранные, спокойные и решительные мы вылетели с базы уже без Нейфа.

Мы должны были получить информацию о якобы вызове уже по дороге. Поэтому начали штатно облетать указанный сектор. Затем, где-то на середине, неожиданно поступил сигнал СОС.

Мы направились на место, подключив все радары и датчики, активировав пушки. Вызов вроде бы не предполагал боя, но подобного требовала инструкция. Мало ли — по дороге атакуют пираты или явятся на место катастрофы…

Эти космические бандиты, в большинстве своем, были вовсе не разгуляй-свободными-воинами… В основном, попадались падальщики, готовые, как шакалы, рвать на куски «раненые» звездолеты и подлецы, что атаковали в моменты больших катастроф.

Среди пиратов считалось удачей, если получалось быстро очутиться в месте трагедии и награбить, сколько возможно…

Бывали даже случаи, когда космические бандиты вызывали МЧС якобы на пострадавший транспортный звездолет, и даже выкатывали такой — видимо, трофейный — а затем нападали на наши бригады.

Целью зачастую становилось новое оружие.

Конечно, такие отчаянные выходки пиратов можно по пальцам одной ладони пересчитать.

Да и не все они завершились удачно для разбойников. МЧС вызывали полицию, спецназ — и бандитов крошили в мелкий винегрет.

Но расслабляться все-таки не следовало. Мало ли — вдруг именно на нас придется очередная подобная провокация. Она могла случиться и на экзамене. Для бандитов ведь разницы нет — штатный мы экипаж МЧС или же только пробуемся туда. Главное, что оружие и оборудование у нас самое что ни на есть настоящее и — что еще важнее — самое передовое.

Заданием оказалось вытащить челнок из черной дыры.

«Проблема» располагалась чуть в стороне от маршрута, и почти на территории другой станции МЧС. Но на тренировках подобным не заморачивались.

Только берги умели выуживать звездолеты из черных дыр. Они имели какое-то сродство с любым кораблем, даже, если тот не живой. А здесь — челнок: легкий и без активного управления, только с автопилотом. Подобные «капсулы», как их еще называли на сленге, даже не имели глобальной компьютерной сети по типу искусственного интеллекта — нейроботов. Такие штуки в случае катастрофы пробовали рассчитать варианты, как самостоятельно выбраться из беды и временами жутко мешали МЧС. Поэтому, когда экипажи службы прилетали на место, первым делом требовали выключить нейробот, дабы он еще дополнительно не начудил. Челноки же ничем подобным не оборудовали, так что они обычно даже «не рыпались». В общем, задание оказалось несложное — так, на троечку по пятибалльной системе.

Тая как будто мощным магнитом начала тянуть челнок на себя.

Это было непросто, не быстро.

Вперед-назад, снова вперед и назад.

Черная дыра не особо желала делиться своим «ужином» с незнакомцами.

Мы с Ральвигом корректировали курс, чтобы Тая не ушла с нужного места. Без этого корабль бы мотало на силовых полях вокруг черной дыры, да и магнитные аномалии вмешивались. Дыц — и часть управления недоступна. Бац — и половина ушла к нейроботу.

Еще и поэтому вблизи черных дыр с подобными аномалиями работали именно берги. У Таи, помимо нейробота, автопилота и собственно — штурмана, роль которого обычно выполнял второй, был еще и первый, который мысленно подсказывал — как нужно действовать.

Остальные члены нашей команды регулировали работу систем и оборудования в непрерывном режиме, не сводя глаз с датчиков и сканеров, дабы аномалия и тут чего-то не натворила…

Все были на чеку, но и на кураже.

Черная дыра поддергивала нас, заставляя маневрировать и отлетать, иногда включать задний ход аж на максимум.

Однако мы быстро справились с заданием.

Челнок показался «на свет божий», и Тая выбросила длинные путы. Захватить кораблик вышло не сразу — пришлось пробовать раз шесть.

Наконец — бинго! — у нас получилось.

— Молодцы! — поступило по связи.

Дальше мы продолжили свой облет, одновременно отвечая на вопросы экзаменаторов. Капитаны звездолетов МЧС и командиры отрядов быстрого реагирования засыпали нас задачками друг за другом.

— А что будете делать, если вас вызвали к судну, где засел террорист?

— Как станете действовать, если на судне пожар?

— Как будете спасать пассажиров из разгерметизированного звездолета?

— Вы прибыли на место, а жертву не видно…

— У корабля вот-вот взорвется силовой двигатель…

Эти «как будете действовать», «что предпримите» обильно сыпались на нас по дороге, и делалось это, конечно, намеренно.

Мы должны были не только продемонстрировать знание теории работы в МЧС, но и способность каждого к многозадачности.

На реальных вызовах команды быстрого реагирования времени на то, чтобы разложить информацию, тупо нет. Надо действовать, решать кучу вопросов одновременно и без перерыва. Порой на то, чтобы придумать, как поступить, остаются секунды, считанные мгновения… И от этих мгновений жизни зависят…

Так что… экзамен проходил вполне адекватно.

Финальным аккордом было, естественно, стрельбище.

И, разумеется, с подвижными метеоритами. Я бы удивилась, если б не так.

Лей Ар Дал практически не промахивался, невзирая на общее волнение и звенящую тишину в рубке управления.

В ком, в ком, а уж в этом ардикотте — невозмутимом в любых обстоятельствах — я ни малейшей секунды не сомневалась.

Да, напряжение нагнеталось, да, сейчас мы вышли фактически на финишную прямую, и от Лея зависел конечный итог. Тем не менее, он не дрогнул, и поразил нужное количество целей.

По инструкции корабль быстрого реагирования должен поражать не меньше восьмидесяти процентов целей за пятнадцать минут.

Наш результат был — аж девяносто шесть!

Наконец, мы вернулись на базу и по связи прогремело долгожданное объявление:

— Экипаж Таи! Вы все большие молодцы! Команда принята в состав группы быстрого реагирования шестого отряда МЧС двадцатого сектора. На службу заступаете со следующей недели. А пока — пять суток заслуженного отдыха. Мы в курсе, что вы тренировались ежедневно. Заслужили, полностью признаем.

Это было невероятное ощущение — сродни куражу, выбросу адреналина. Ведь всю дорогу мы были напряжены и на чеку, на взводе ежеминутно.

Я закричала, Ральвиг тоже. По связи прилетели восторженные возгласы команды.

Со станции тотчас потекли поздравления.

Когда же все закончилось, Ральвиг произнес, поглядывая на меня и задействовав внутреннюю связь:

— Приглашаю вас всех на вечеринку в честь нашего заступления на службу. Здесь есть отличное заведение, называется «У моря». Там, реально, берег искусственного моря, куча развлечений и отличные морепродукты…

И он вдруг та-ак на меня посмотрел, словно знал, что я люблю есть.

— Ну и многое другое там тоже отлично. В общем, собираемся в заведении, в шесть вечера по общегалактическому времени!

Из внутренней связи посыпались согласия экипажа.

Ну еще бы! Вечеринка и расслабуха! После недель усиленных тренировок, когда мы едва доползали до постели… и более чем удачного экзамена… Это ж самое то, что доктор прописал!

Завтра не нужно никуда вылетать, а до ближайшего дежурства — целых пять дней. Самое то, чтобы повеселиться.

Ральвиг выключил внутреннюю связь, повернулся ко мне и добавил:

— Нейфа тоже обязательно приводи. Он — уже фактически часть нашей команды. Я вообще предлагаю время от времени брать его на дежурства, чтобы наблюдал, привыкал и набирался ценного опыта.

Я аж брови вскинула от удивления.

Казалось — он решительно осуждает то, что я таскаю сына на Таю. Тиргон обычно так косился на Нейфа… А тут…

— Удивил? — усмехнулся он как-то особенно.

— Если честно — то да, — ответила я.

— Что ж, приятно вас удивлять — это моя главная задача на будущее.

Он вдруг словно бы мне поклонился, и решительно вышел из рубки.

***

Ральвиг

Я почему-то знал, чувствовал — попаданка первым делом отправится к морю.

Остальная команда, разумеется, рванула в кафе и уже зажигала, пока я прогуливался по песчаному берегу.

И — бинго! — Фреда и Нейф показались со стороны лифта.

Под искусственное море на станции МЧС отводился целый внутренний ярус. Здесь был водоем, пляж, прибрежные заведения: бары, кафе, дискотеки — и все. С других этажей сюда вело несколько лифтов.

Я наблюдал, как под бризом трепещет и полощется красное платье Фреды, как ткань окутывает статную женскую фигурку, как ветер перебирает ее рыжие волосы, развевая их и отбрасывая назад и… просто не мог отвести глаз…

Я почти уже привык, что возбуждение постоянно бродило в крови, как хмельной алкоголь, не позволяя ощущать себя, как обычно. Успокаиваться самостоятельно не получалось, но лекарства, что дал мне Кха, отчасти решали эту проблему.

Ощущения и желания притуплялись, однако эмоции все равно шпарили.

Сейчас же, на кураже нашей общей победы — а ведь я один знал, что мы сдали экзамен лучше всех команд МЧС этого сектора — я ощущал себя так, словно и не принимал те «волшебные» препараты.

Да еще и Фреда… и ее это платье… И глазищи — огромные, восторженные…

Я прекрасно понимал — не ко мне обращены эти ее чувства, а к сыну, что вышагивал с ней практически в ногу… Попаданка вся прямо светилась, когда поглядывала на своего парня.

Да, красавец, для человека — довольно крупный, плечистый, поджарый, немного нескладный, что вполне нормально для его около-подросткового возраста. На лицо — почти копия мамы. Те же лисьи большие глаза, только не янтарные — серо-зеленые, рыжевато-песочные короткие волосы и аккуратные черты лица.

Думаю, будет жутким сердцеедом. Девушки любят таких — с миловидным лицом и крепким телом. Самое то.

Парнишка оделся в синюю рубашку и темные брюки, я невольно усмехнулся — сам-то тоже решил «нарядиться гражданским». Всего-навсего часа полтора перед зеркалом, шесть-семь отвергнутых вариантов — и вот он я — в лиловой рубашке, под цвет глаз и угольных брюках.

Вне Таи, вместе со своим сыном, Фреда выглядела не такой, как я привык.

Она была такая… женщина-женщина… Домашняя, мягкая, как пушистая кошечка, но при этом готовая в любой момент выпустить острые длинные коготки. И это та-ак меня заводило… Ее новое амплуа: с флером опасности и эдакой внешней милашности, мимишности.

Попаданка широко улыбнулась.

— Как здесь здорово! Обалдеть! А воздух? А?

Она глубоко вдохнула… Я усмехнулся:

— То есть ты, живя тут несколько месяцев, ни разу не сходила на искусственное море?

Фреда небрежно пожала плечами:

— Было не до того. Вначале мы с Таей искали второго и немного привыкали друг к другу. Все свободное время я посвящала Нейфу и своей новой работе. Разбиралась, зубрила, что делают в МЧС.

— Я заметил сегодня утром, на экзамене. Ты была… на высоте. Я удивился. Думал, ты будешь отмалчиваться, рулить…

— Ну ты уж не особенно тут распинайся. На все самые сложные вопросы с подковырками ты отвечал сам.

— А вот здесь достижений не вижу совсем, — я был искренен с ней до самого донышка. — Я работаю в силовых структурах Галактического государства много сотен лет и было бы странно, если бы я не знал подобные тонкости.

Она удивленно вскинула брови и даже от Нейфа чуть отошла.

— Это сколько же тебе лет?

— Кхм… А это имеет какое-то значение? Для тебя? То есть для нас… В смысле… для Таи и нашего экипажа?

Я так забавно и нелепо выкручивался — самому было потешно до ужаса. Но я смотрел на нее и просто… просто было уже совершенно плевать, что леплю все, что придет в голову. Что выгляжу глупее, чем когда-либо. Что, наверное, с головой себя выдаю.

Я вообще никогда особо не заморачивался социальными штуками, вроде мнения окружающих или того, как на меня смотрят.

Я делал свое дело лучше многих и старался нести службу так, чтобы не было стыдно ни мне, ни тем, кем я командовал, ни — уж тем более — моей расе. Однако же чтобы настолько наплевать на мнение окружающих… Такого я себе раньше не позволял. Так или иначе поглядывал на других, размышлял, как выгляжу в той или иной ситуации. Да и таким дураком я раньше не представал…

В голове все время крутились мысли…

Как же долго я искал тебя, Фреда…

Как же здорово, что, невзирая на все, я пошел на то самое собеседование и стал вторым на Тае после тебя.

Как же здорово, что есть варианты — как и тебе сделать хорошо, и нам обоим.

Как же хорошо… просто хорошо…

Что ты рядом, что я тебя вижу… Что могу ненароком коснуться и говорить с тобой сколько захочется…

Я пребывал в каком-то таком состоянии, что все прочее вдруг отошло на второй план и стало настолько неважным и несущественным… по сравнению с тем, что Фреда, впервые с момента нашей встречи на Тае, улыбалась мне и смеялась…

Попаданка общалась спокойно, расслабленно и даже дружелюбно! Вот именно! Дружелюбно!

Расслабленно!

Без привычной уже этой ее настороженности и без этого ее постоянного напряжения. Без ощущения, что она каждое слово дозирует, проверяет — не слишком ли увлеклась легкостью общения… или еще что.

Я был счастлив. Просто, безмерно, пускай даже и без весомого повода.

Но ощущения были-и-и… хоть прыгай от ошалелого восторга, как в детстве, хоть кричи со всей дури, рви легкие, как после главной победы над врагами…

Хоть раскинь руки в стороны и… лети… как во сне, когда очень счастлив…

Как же долго я этого ждал! Выясняется — просто бредил тем, чтобы она вот так, как бы невзначай, взяла меня под руку и прищурилась, глядя на туманную линию горизонта…

Я слегка прижал ее руку, словно боялся, что вот-вот Фреда опомнится…

Она не заметила, выдохнула и взяла под вторую руку своего сына…

И… я совсем сомлел, потерял концентрацию.

Она держала нас за руки так, словно мы — семья, как будто мы вместе.

И меня уже окончательно унесло… Просто голова совсем пошла кругом, разные посторонние мысли выветрились. Я широко улыбался и наслаждался.

Сложно было припомнить, когда еще я чувствовал себя настолько счастливым.

Счастливым… это слово вертелось на языке и настойчиво просилось наружу.

Но говорить об этом было пока рано.

Нельзя отпускать эту птицу в небо сейчас, пока еще ничего не готово… Пока еще все так зыбко и ненадежно… Пока нет гарантий, что выйдет по-моему…

Держать, держаться и удерживать возгласы. Чтобы ничего лишнего пока не сказать.

Вначале — мой план, помощь Ангрида, идея Кха и поддержка других ученых, которые уже — друг за другом — писали мне в мессенджеры, что также не против. Что им самим жутко интересно понаблюдать — чем же обернется наш смелый эксперимент. Тем более, если и Тая согласна. Некоторые ведь берги отказывались…

Вначале нужно собрать весь этот пазл. Добиться, чтобы все получилось…

Я так расслабился, что даже не сразу понял яркую реакцию Фреды.

А она вдруг вскрикнула, отскочила…

— Что это?

Нейф отошел вместе с мамой. Я усмехнулся.

— Где?

Я понимал — о чем речь, но дико хотелось подурачиться, поиграть с попаданкой…

Мда уж… Серьезный военный, со статусом, с огромным опытом боевых операций, да еще и в таком возрасте… а веду себя, как подросток…

Да про меня уже впору стендап сочинять.

Я улыбнулся растерянным попаданцам.

— Это цветок ахматерра… Растение живет на дне, обычно поблизости к побережью и дрейфует туда-сюда на многие метры. Эдакое водное перекати-поле. Цветет не так часто, но вам повезло.

Действительно, вид у ахматерры для непривычных к такому попаданцев был устрашающий.

Вначале из моря показались шипы — на самом деле, это были тычинки. Затем нечто вроде острого гребня — он походил на хвост или плавник морского чудовища, хотя был всего-навсего пестиком.

Первое время из воды были видны только эти части цветка, и неподготовленный зритель мог испугаться.

— А где цветок?

Я так и знал, что Фреда спросит именно это. Наша связь крепла и изменялась. Вначале я ощущал потоки энергий, и это очень часто меня подводило. Теперь же понимал ее практически без слов. И это было кстати в любых ситуациях, не только в рабочих, но особенно там. Когда счет идет на секунды, мгновения экипажи бергов справлялись куда проще, чем команды других кораблей МЧС.

— Смотрите… На самом деле, вам повезло. Ахматерры цветут раз в несколько месяцев и, дрейфуя, могут вылезти где угодно. А тут — прямо будто вас поприветствовала…

— Кхм… Это положительная примета?

— Думаю, да. Я не особо заморачиваюсь такими штуками, как суеверия.

Она усмехнулась, Нейф коротко кивнул.

Внезапно прямо из-под воды показались овальные лепестки — они выглядели, как перламутровые раковинки: полупрозрачные и переливчатые…

Еще немного — и сам цветок полностью раскрылся на поверхности моря.

— Красивый, — восторженно выдохнула Фреда и снова приблизилась к кромке воды.

— Да. Ахматерры и в некоторых оранжереях показывают. Правда, более редкие — золотистые. Этот серебристый, но все равно…

— Прикольный, — высказался Нейф.

— Здесь здорово, — расслабленно произнесла попаданка.

— А мне обещали вкусный ужин и всякие там развлечения… — напомнил ее сын.

— Идемте! Все будет!

Я решительно двинулся в сторону заведения, которое располагалось почти на пляже. Казалось, что стены его стеклянные и прозрачные, но через них вы видели только смутные тени. Это был хавейн — стекло-хамелеон. Оно могло стать и самым обычным, а могло — и вот таким, как сейчас. В разных заведениях, типа «У моря», состоянием стекла управляли при помощи специальных наночастиц. Они же делали хавейн более прочным и не холодным — намного теплее среды.

Я отворил Фреде широкие двери, и мы вошли в полутемное помещение.

Она приостановилась: улыбалась и озиралась. Нейф же сразу метнулся к еде.

Я заказал шведский стол, точнее — столы, где громоздились лучшие блюда. Конечно же, земные, морские присутствовали в огромном количестве и самые разные…