Глава 11

Драг

Я сразу понял — что-то не так. Уж слишком все у нас получалось. Даже не легко — просто махом. Это было совершенно не то, чего я ожидал от архива. А, значит, нас стережет испытание.

Я давно привык к тому, что судьба не дает второй шанс просто так, без условий.

Мы с Замом ожили, но при этом превратились в черт знает что. В чудовищ, с непонятными эмоциями, желаниями, да еще и — как теперь выяснилось — с кэшбеком в виде мощного гона.

Я встретил Сейлар, и телом она меня приняла. Но потом мы с попаданкой разругались в пух и прах, а когда немножечко помирились, я едва ее не изнасиловал.

Потом мы решили расследовать катастрофу на «Меченой». В два счета прилетели на место взрыва, не столкнулись ни с одним патрульным или полицейским линкором, собрали все нужные сведения, и… оказалось, что помочь нам может лишь секретный архив. И то — с большущей натяжкой, если часть данных не уничтожены.

Дело усложнялось буквально с каждой минутой.

И вот теперь мы вроде практически уже победили…

Я нашел сведения, скопировал и скинул Шахраз…

Но тут случилось то, что случилось.

Мне следовало броситься на помощь Сей в человеческом облике. Так еще оставался шанс все разрулить. Компьютеры бы нас засекли, но хотя бы термодатчики не сработали бы. И в полиции, при проверке сигнала, скорее всего, решили бы, что он ложный, случайный. Ну что за существа, чья температура тела равна температуре среды, могли вломиться в архив? Таких рас в содружестве не было.

У ормов температура тела чуть выше человеческой, у тиргонов — аналогично, у хэльфов — на градус-полтора ниже. У ардикоттов — около тридцати градусов, плюс-минус, однако же здесь поддерживалось не больше восемнадцати! Все равно сильная разница.

Да даже у гибридов, вроде нас с Замом, температура была примерно такая же.

А секретная униформа, которую мы использовали, выпускалась штучно, и про нее вообще вряд ли подумали бы.

Нам с Замом чисто повезло достать комбинезоны после сражения с одним киллером — тот, видимо, выполнял заказ высокого чина, и последний расщедрился на маскировку. Ну и, на всякий случай, выдал аж три комплекта.

В общем, оставался еще шанс, но я трансформировался…

А ведь Шахраз предупреждала! Напоминала перед вылазкой еще раз!

Как будто чувствовала, знала…

Да че-ерт! Опять я, именно я все испортил!

Все случилось на адреналине, на эмоциях и любви к Сей. Я не мог даже помыслить о том, что она хотя бы ударится. Сработал инстинкт гона, который перекрывал все, даже инстинкт самосохранения.

Потом мы попытались сбежать. Но это изначально было обречено на провал.

Когда перед глазами все начало плыть и плясать, я, конечно, здорово удивился. Я не почувствовал ни уколов, ни внедрения в плоть плазмы. Панцирь никто не пробил бы. Я даже не мог и представить, что меня ранят в спину. Естественная броня защищала даже от взрывов силовых бомб в этом месте. Вдоль позвоночника и на затылке щитки были самые прочные!

Ка-ак? Как это случилось? Как такое вообще возможно?

С этими мыслями я зашатался и рухнул, словно подкошенный. Пока перед глазами все плясало, кружило, ко мне подошел орм и всадил шприц уже в глаз.

Я дернулся, вырубился… а очнулся уже в камере.

На мне были силовые кандалы — причем, на руках, ногах, шее. Они не стесняли движений, я мог даже сесть на шпагат. Но, насколько я знал их устройство — стоит мне выйти за пределы помещения, как в кровь вольется поток плазмы — и я тотчас умру.

Трансформироваться я тоже не мог. При изменении параметров тела, кандалы действовали также.

Меня переодели в комбинезон для заключенных. И вот уже он вполне мог выдержать трансформацию. Такие нам выдавали в научном центре. Там ткань настолько растягивалась и принимала форму тела, что даже в виде чудища я бы не остался совсем голым.

Я поднялся, размял затекшие конечности и огляделся.

Помещение явно располагалось на крупной космической станции, скорее всего — полицейской. Видимо, нас везли на суд или что-то подобное.

Это была камера-каюта с овальным иллюминатором, что транслировал звезды, туманности, но, полагаю — изображения, не настоящие.

Одна большая кровать намекала, что моя «клетка» — одиночная.

А где Сей?

«Се-е-ей!» «Сей! Ты меня слышишь?»

«Сейлар! Маленькая моя… Ты здесь?»

Сердце отчаянно заколотилось, горло сдавило удавкой спазма.

Сразу же вспыхнули сомнения, страхи…

А если ее наказали?

Если ей сейчас плохо?

Умом-то я понимал, что Сей — жертва. Что она могла сделать, когда угодила на транспортник, в берг, а мы захватили и тот, и другой?

Но… она ведь могла не сотрудничать, не помогать мне проникнуть в архив.

С другой стороны… Я имел все шансы ее запугать! Я гибрид — для многих чудовище! Бедняжка с сыном очутилась на моем корабле! Я мог шантажировать ее даже жизнью Матвея!

Если правильно разыграть эту карту, то пострадаю, в итоге, только лишь я.

Я почему-то совсем не переживал за собственное будущее, в котором очень так отчетливо маячила расправа, как и на другими гибридами…

Главное, чтобы Сей выпуталась из ситуации с минимальными проблемами и потерями. Чтобы Матвею дали гражданство, возможность учиться и все, что к этому прилагается.

Ладно, пускай со мной кончено.

В конце-то концов, я и сам уже был не рад такой жизни.

Я — гибрид, и у меня — этот триклятый гон. Я не могу даже приласкать любимую женщину, не опасаясь ей навредить, сделать больно.

Допустим, что и без секса живут. Таблетки, уколы, опять же, частично снижали либидо.

Но есть ведь еще эмоции, есть шанс поругаться с Сейлар…

А если, как в прошлый раз, меня переклинит?

Я могу… не понять, когда и как трансформировался.

Я ведь даже не уловил, как все случилось в архиве. Только спустя минуту, может быть, целых две…

И это уже очень и очень нехороший звоночек. Если в тот раз, когда я почти… почти напал на Сейлар с определенной, конкретной самцовой целью, я какое-то время еще окончательно распалялся… Был момент, когда мог остановиться, наверное… То сейчас все случилось так быстро, что даже я сам не понял…

Проклятье!

Какая это жизнь? Так, жалкое существование! Агония…

Стало легче от мысли, что есть вариант выручить Сей.

Но надо как-то договориться о показаниях.

Я снова позвал: «Сей, пожалуйста, скажи мне хоть что-то. Возможно, ты напугала, растеряна и обижена. Возможно, считаешь, что я и только я во всем виноват. Да что там! Я! Виноват! Это чистая правда! Но у меня есть идея, как поправить твое положение. И легализовать, оправдать вас перед властями Альянса! Главное, выслушай! Прошу… Не игнорируй…»

Я уже не надеялся на успех, когда в голову прилетело: «Драг. Я сейчас не могу говорить. Если стану часто отвечать — он поймет. Подожди. Я чуть позже свяжусь».

Я и без уточнений смекнул, что попаданка на допросе.

Но догадается ли она свалить все на меня, как я придумал?

А если все-таки нет?

Она ведь напугана, ошарашена, да еще и разлучена с сыном!

Я принялся быстро-быстро наговаривать: «Не отвечай. Просто слушай… Не подавай виду… Есть идея, как отмазать тебя и Матвея! Свалить все на нас, пиратов и полубезумных гибридов!..»

Дальше я выложил все, что пришло в голову.

Сей не ответила. Поняла ли?

Я на всякий случай повторил все сначала, акцентируясь на деталях и фактах.

Она, слабая женщина, к тому же — попаданка, которая даже оружием пользоваться не умеет.

Мы — гибриды, два монстра, которые ворвались, схватили, пленили, заставили…

В конце концов — напугали до чертиков своим жутким видом в броне.

Сей опять не ответила, только прилетело: «Все! Помолчи! Ты мне мешаешь!»

Я выдохнул, сжал голову руками и сел на кровать.

Сколько времени мы уже тут? На этот вопрос, как и на многие другие, я ответить не мог.

Я очнулся вот только что. Но Сей уже была на допросе или ее туда, как минимум, вели. Значит, проспал я порядочно. Коммуникатор, естественно, отобрали. Шахраз не отвечала. Скорее всего, улетела от греха подальше. И правильно! Чем она нам может помочь?

Хотя бы спряталась на Заррем, что курсировала на орбите Эдема.

Я надеялся, что все именно так. Проверить или узнать сейчас не было шанса.

Есть не хотелось, пить тоже. Думаю, меня внутривенно кормили.

Эмоции буквально зашкаливали. Я переживал из-за Сей и Матвея, сетовал на судьбу и отчаянно злился на себя. Но! Организм все равно потребовал бы своего, хотя бы засосало в желудке.

Да, видимо, мне внутривенно вводили какое-то питание.

А это значит, что я тут уже не меньше суток. Потому что полдня, чуть дольше, спокойно можно было бы и потерпеть. Странно ожидать от полиции, что тут примутся заботиться о рационе и регулярности питания такого, как я.

Да уж! Мощно же они меня вырубили!

Но как? Черт возьми! Ка-ак⁇! Как можно выстрелить в спину гибрида и отравить? Там же панцирь, причем самый твердый и толстый. Да и я не чувствовал, чтобы щитки хоть немного пробило, или что-то попало в стыки!

Уж это бы я точно понял!

Загадка громоздилась на загадку, подобно старой русской матрешке.

Открываешь одну — там другая, потом третья, четвертая, пятая.

Ах, да! Мне же еще выстрелили в глаз!

Я сморгнул. Все вроде бы нормально…

Однако же мне не могло показаться.

Зеркала у меня не было — возможно, кровоизлияние осталось, но боли не чувствовалось. Да и видел я обоими глазами отлично.

Я прикрыл один, посмотрел в угол камеры, прикрыл другой.

Нет, никакой разницы.

Что за…

Я смачно выругался и услышал за дверью.

— Эй, ты, как тебя там! Полегче!

Я подскочил к огромной двери из какого-то сплава кармодия, возможно, с примесью стакка.

— Вы там? Пожалуйста, скажите, как меня вообще вырубили?

— Хих. Я думал спросишь, как там твоя баба. А ты…

Ага. Про гон они еще, возможно, не в теме.

Значит, надо на этом стоять. Узнай они про то, что я одержим Сей, будет хуже. Меня начнут ей шантажировать, ее могут мучить из-за меня.

Я собрался, продышался и постарался сказать как можно более небрежно:

— Баба, как баба. Я видал и получше. К сожалению, она оказалась первой для берги, где я стал вторым. Вот и пришлось таскать ее за собой. Ни черта ведь не может, зараза! Это же из-за нее мы попали к вам в лапы! Это же надо — споткнуться на ровном месте!

— А чего вы вообще потащились в архив? — из-за двери спрашивали с искренним интересом. Я думаю, это был лишь охранник. Им всегда скучно — сидишь себе, «загораешь», смотришь на датчики… Тем более, что на таких станциях узников — раз, два и обчелся. Большинство забирают полицейские патрули и везут сразу на базу.

Так, что… у парня, реально, голова пухнет от безделия. Надо этим срочно воспользоваться, пока ему, как следует, не настучали и не запретили со мной разговаривать!

— Я хотел узнать про взрыв «Меченой», — начал я с честного и прямого признания.

— Слушай. Ну ладно. Раз уж пока тебя на допрос звать не планируют… Сказали не сегодня, не завтра… Объясни мне… Вы, гибриды, реально такие безбашенные убийцы? Кидаетесь и убиваете всех без разбора? Просто сейчас идет закрытый процесс над учеными, которые вас создали. И там все так странно, запутанно, противоречиво. Несколько независимых экспертов уверяют, что далеко не все гибриды настолько опасны. Мол, уничтожать вас планировали зря, преждевременно, поэтому вы и сбежали. И вот этот взрыв «Меченой» прямо-таки стал главным козырем ученых против вашего существования. При этом есть мнение, что там не все столь однозначно.

— А почему тебе это интересно?

— Да, знаешь… Я ведь за справедливость. Если виноваты — получите по полной, там же много существ погибло, никто не выжил. Если же это — поклеп и ученые нарочно подстроили так, чтобы вас очернить… Хотелось бы честного и, без подстав, разбирательства. Ты, конечно, скажешь, что невиновен?

— Так все арестанты говорят. Разве нет?

Я усмехнулся и сел на теплый пол камеры.

— Ну так-то да… Но… спросить-то все равно можно…

— Давай сделаем так. Я скажу про логику, а ты уже сам решай. Вот смотри. Я отправился рисковать жизнью ради архива. Если там пишется про то, как я виноват — какой смысл?

— Уничтожить улики?

— Есть следователи, криминалисты. Улики хранятся совершенно в другом месте. В архиве же — только их копии и информация о расследовании. Что мне это дает? Риск огромный, здание супер защищенное, иначе не скажешь. Смысл мне так подставляться? Если я не хочу доказать, что не причастен к взрыву на «Меченой».

— Ну допустим. Логика есть. А почему бы тебе просто не обратиться напрямую в полицию и не отправить дело на повторное рассмотрение?

— А самому, тем временем, в камеру?

— Тоже логично. Ну, хорошо. Ты нашему следователю на допросе об этом скажи. Кто его знает, вдруг — да поможет…

— А вот тут я бы поспорил.

— Почему?

— Если бы следователь придерживался теории, что мы не виновны, думаю, он, в первую очередь, вызвал бы меня на допрос. А он, видишь, медлит, колдует… Подговаривает эту ушлую бабенку меня сдать…

— Ну-у-у… Так-то… черт его знает. У наших мнения тоже разделились.

— Слушай. Ну, вот скажи! Я же в тюрьме, и использовать информацию никак не смогу. Силовые кандалы меня все равно ограничат. Как меня вырубили-то вообще? Стреляли же в спину, а там броня, усиленная кармодием!

— Да, черт с тобой! Все равно разработка станет известной. Короче, это впитывающиеся наночастицы. Они проходят сквозь поры твоей брони и просачиваются в кожу. Дорогущие! Это просто кошмар! На те же деньги каждый из группы захвата мог бы купить себе дом на курортной планете.

— Надо же как силовики из-за нас заморочились!

— Да это ваши ученые, пока их еще не схватили и не посадили на скамью обвиняемых, изобрели. Думали переловить вас и перебить, пока еще можно.

— Вполне верю.

— Только таких наночастиц немного, а сгенерировать новые уже не получится.

— Почему?

— Нужна кровь гибридов.

— Значит, получится. Я же у вас.

— Твоя не подходит.

— Это еще почему?

— Не знаю. Сказали, там какие-то гормоны зашкаливают.

Я усмехнулся. Впервые гормоны гона шли мне на пользу.

Лады.

— А почему я не чувствую последствий выстрела в глаз? Те же наночастицы?

— Ага. Там шприц даже не долетел, чисто впрыснул. Это ты так ощутил или увидел.

— Тогда ясно.

— Через пару часов я тебя покормлю. Туалет, если что, вызываешь, нажимая в полу кружок с крестиком поверх. Пробуй.

Я прошелся по камере и в дальнем углу обнаружил то, о чем говорил охранник.

Нажал — ничего.

— Не работает.

— Жми сильно. Некоторые аж прыгают.

Я подпрыгнул… и люк подо мной начал сдвигаться. Я отскочил. Из пола выехала прямо-таки целая ванная комната. Заняла, правда, половину всей камеры.

— Если место не нужно, можешь не убирать. Пусть себе стоит.

— Тут даже душ?!! — удивился я, заглянув за створку из стакка.

— Ну да. Все как положено.

— Стоп! — выпалил я: — Здесь так положено? Ага! Значит, это не полицейская станция! Это станция спецслужб?

— Я тебе этого не скажу.

— Ясно. У полицейских камеры не такие оборудованные.

— Я не стану отвечать.

— Понял. Спасибо за то, что сказал. Слушай! А бабу-то хоть допрашивали?

— Тебе-то что с этого?

— Ничего. Интересно. Меня — нет, а ее — да?

— Уже пару раз. Следователь ее так обрабатывает. Просто жуть.

Я аж похолодел и тут же стал трансформировался.

Резкая боль в руках и ногах и жжение в шее дали понять, что процесс лучше бы поскорее остановить. Я дал мысленный приказ, и с трудом вернулся в прежнюю форму.

В висках громыхал бешеный пульс, ладони и стопы стали липкими, влажными.

Я едва сдерживал дрожь в голосе, когда выдавил следующий вопрос:

— Обрабатывает? Ее, что, избивают, пытают? — голос все равно сорвался на хрип, невзирая на все адские усилия. Я прокашлялся и попытался сказать чуть менее нервно: — Неужели у вас над попаданцами принято издеваться? Баба же не причем, в принципе! Я захватил берг, а она в тот момент только-только попала и стала хадиоммой. Куда ей было деваться? Какой у нее был выход?

— А ты неплохой парень, как я погляжу. Не такой, какими вас рисуют ученые в показаниях. Бесчувственные, жестокие, убийцы, насильники.

Последнее слово было, как соль на раны. Я дернулся, как от пощечины, и рвано вздохнул:

— Не знаю. Мы сами себя не всегда понимаем.

— Ну я же вижу. Вроде бы тебе до нее пофиг. Но стоило подумать, что ее бьют или пытают, сразу аж голос изменился.

Слава богу, он меня все-таки не вычислил.

— Так я же был неплохим человеком.

— Все гибриды были. Вас отбирали из тех, кто при жизни… в смысле до эксперимента, был адекватным, нормальным и даже героем… Помогал людям, погиб, защищая гражданских. Вот как ты, Эрдрагор Стальной. Ты ведь стал тогда прямо легендой.

— И сейчас я тоже — легенда! Только вот смысл слегка поменялся.

Мужик за дверью расхохотался.

— Ну, да. Можно сказать и так. Хотя некоторые до сих пор верят в твою невиновность.

— Ты веришь? — я удивился.

— Я уже тебе говорил. Я — из неопределившихся. А их среди силовиков… много, мне уж можешь поверить.

— Почему же тогда дело «Меченой» не подняли?

— Потому что был приказ — пока это дело не трогать.

— То есть ученые им козыряют… А дополнительное расследование запретили… Интересненько все у вас происходит…

— Да, я и сам удивлен.

— Ну, а потом ты спрашиваешь, почему я к вашим не обратился.

— Да уж… Согласен. Тут твоя логика бьется.

— Так, что по поводу попаданки? — я намеренно выждал время, чтобы не выглядело, будто я слишком уж заинтересован в вопросе.

— Да не переживай. Никто ее не пытает. С ней просто ведут беседы. Выходит спокойная, не избитая и не зареванная. Уж это я тебе могу точно сказать.

Я задумался.

Видимо, ее убеждают предать нас. Как-то выманить Зама, Заррем, чтобы схватить уже всех гибридов и станцию заодно.

— Ну и чего сдулся? Больше не расспрашиваешь? — спустя несколько минут поинтересовался охранник.

А-ах! Была не была! Мне все равно терять больше нечего.

— Думаю, что ее раскручивают на предмет подставить меня или вроде того.

— Кхм. Ну ты да-ал… Все вокруг тебя одного вращается, так, что ли?

— Да не-ет! Дело не в этом. Смотри. Меня из отключки не выводили, пока сам не очнулся и не допрашивают. Ее вызывают часто, однако не бьют и не пытают. Она знает-то что? Сама едва очутилась в этой вселенной. Где-то недели две как. Следовательно…

— Что?

— Ее раскручивают на тему, как подставить меня и поймать Заррем, а заодно — Арзамата. А зачем это нужно твоему следователю?

— Зачем?

— Чтобы как можно быстрее нас осудить, пока все подробности дела ученых не выяснились до конца. И пока еще кто-то не поднял вопрос по поводу «Меченой».

— Ну так-то оно логично… Но, знаешь… Не все силовики плохие. Я тебе уже говорил. Я тебе искренне рекомендую написать прошение наверх. Лично его передам. Не следователю, а… В общем, гораздо выше.

— Прошение?

— Ну да. Мол, хочу честного расследования. Готов участвовать лично. И все вот такое прочее.

— Подумаю над этим, спасибо.

Я сел на кровать и реально задумался.

Есть ли смысл пытаться добиться справедливости в отношении себя и Зама, либо же проще спасти сейчас его и Сейлар? А уж со мной… со мной пусть делают, что захотят.

Выбор казался сложным.

Сейчас я гарантировано мог помочь попаданке выпутаться из сложившейся ситуации.

Скорее всего, ее убедят уговорить меня бежать вместе. Как-то помогут объяснить ее появление в моей камере, минуя охрану и прочее.

Возможно, закинут телепортом по типу устройства берга, и скажут, что так получилось. У некоторых попаданцев, что стали симбиотами живых звездолетов, проявились необычные способности. Я знал, что одна такая хадиомма имела телекинес, парочка — считывали эмоции. Почему бы не приписать Сей телепортацию?

Если спрошу — как это ей удалось и сумеет ли опять продемонстрировать — скажет, случайно, способности еще, мол, не оседлала…

Мне было дико горько и тошно от мысли, что попаданка решит-таки меня предать.

Если ее снова и снова допрашивают, значит, Сей пока что не согласилась.

Но, если бы не колебалась, а резко и сразу пошла в решительный отказ, ее бы так долго не обрабатывали.

Что ж…

Я сглотнул горечь во рту.

Все складывается так, как и должно.

Сей спасется благодаря мне. Я же постараюсь как-то обмануть ее и силовиков, чтобы Заррем с Замом не попались в лапы законников.

И всем будет хорошо. Сей выполнит уговор. Мы не сможем найти станцию и Шахраз… Либо найдем Шахраз, но она, надеюсь, не выдаст Заррем по старой-то памяти…

Я сделаю все, чтобы Сей получила Матвея и зажила с ним нормально.

Все равно скитаться с пиратами, зависеть от меня и наших способностей с Замом уходить из лап полицейских и космического спецназа — так себе будущее…

А я слишком люблю Сей, чтобы желать ей подобного.

Да и вместе нам все равно, скорее всего, не быть.

Я не могу лечь с ней в постель из-за гона, и никто не представляет, как с этим справиться…

А женщине… конечно, от мужчины нужен не только секс. Но ведь я даже обнять и утешить ее не способен без риска внезапно утратить контроль…

И вот сколько бы я об этом ни думал, а выглядело всегда одинаково.

Без меня ей будет лучше, как ни крути.