Глава 13. Шарлотта

Утро выдалось серым и неприветливым, будто само небо решило подчеркнуть, что в моем мире не осталось ничего, способного вызвать улыбку. Плотная пелена облаков висела тяжелым покрывалом, не пропуская ни единого луча солнца, а влажный ветер пробирался под одежду, заставляя ежиться и обхватывать себя руками в попытке согреться.

Я брела по мокрой узкой дорожке, вглядываясь в ряды одинаковых, заросших сорняками могил, пока не остановилась возле одной из них. Сюда давно никто не приносил цветов, и теперь передо мной лежал лишь холодный серый камень с надписью: «Элиза Грейсон. Любимая сестра и дочь. Всегда в наших сердцах».

Я скептически усмехнулась, ощутив болезненный укол в груди. Красиво, конечно, но бессмысленно. Ее тела так и не нашли. Надпись была пустотой, ложной надеждой, выгравированной в камне. Надеждой на то, что получится отпустить.

— Привет, Лиз, — произнесла я, непроизвольно сжимая в руках бумажный стаканчик с кофе. Голос звучал неуверенно, словно я боялась потревожить память о сестре. — Опять год прошел. Представляешь? Вот и третий начался, а я до сих пор не знаю, зачем ты решила стать героем. Глупо это было, прости уж меня.

Я горько усмехнулась и сделала большой глоток кофе, пытаясь смыть им неприятный комок в горле. Напиток оказался мерзким и уже остывшим, но я заставила себя допить его, надеясь хоть как-то отвлечься от мыслей, которые навязчиво кружились в голове.

— Многое изменилось, Лиз. Помнишь Виктора? Конечно, помнишь: ты ведь считала его идеальным, обожала больше, чем меня, родную сестру. Я обещала тебе рассказать. Так вот, он жив. Здравствует и радуется: теперь он и его драгоценная корпорация держат мир за горло. А знаешь, что самое смешное? Я работала на него, да еще как! — Я снова усмехнулась, горько и презрительно. — Была его правой рукой, служба безопасности, все дела. Ты бы мной гордилась, да?

Пальцы невольно сжали стаканчик сильнее, и кофе выплеснулся наружу, испачкав руку. Я едва заметила это, погруженная в воспоминания, от которых все внутри скручивалось в болезненный узел.

— А теперь я беглянка, Лиз. — Мой голос упал до шепота. — В розыске у врагов, изгнанная, отверженная, предательница. Не могу обвинить никого, кроме себя. Надо было уйти раньше, не ждать, пока станет невозможно смотреть на свое отражение в зеркале. Теперь хочу разрушить то, чему сама помогала, но для этого мне нужен помощник. И я нашла, Лиз. Он уже наполовину мертв. Идеально, правда?

Я замолчала, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Опять подняла глаза к низкому серому небу, ощущая себя отчаянно одинокой среди блестящих от влаги надгробий и редких деревьев, гнущихся под порывами ветра.

— Его зовут Том, — продолжила я, будто сестра могла услышать и понять. — Ты бы его не оценила. Дерзкий, упрямый, бесящий тип. К тому же он хаарс, представляешь? Симбионт, из тех, кого я всегда боялась и ненавидела. Это тебе они нравились. Настолько, что ты рискнула всем. И проиграла. Теперь именно такой мужчина нужен мне, чтобы что-то изменить. Забавно вышло, правда?

Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Медленно присела на мокрую скамейку возле могилы. Вода тут же пропитала одежду, усилив ощущение полной потерянности.

— Он странный, Лиз. Понимаешь, ему совершенно нечего терять. Он болен, смертельно болен, и я думала, что он идеальный исполнитель моего плана. Он бы просто делал, что я скажу, а потом исчез. Легко и незаметно.

Я замолчала, потрясенная неожиданным приступом эмоций. Сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить самообладание, но слезы уже начали подступать к глазам.

— Но теперь… теперь я не знаю, кто из нас кого использует, — прошептала я, глядя на камень перед собой. — Ты бы видела его глаза, Лиз. У него взгляд, будто он уже видел самое страшное, что есть в этом мире, и все равно продолжает идти дальше. И, черт возьми, это выводит меня из себя сильнее всего остального. Я должна быть спокойной и расчетливой, должна использовать его, а вместо этого — беспокоюсь. Думаю о нем, представляешь? Думаю, как он там, как справляется со своей болью, со своими демонами. Это ведь совсем не по плану, Лиз.

Я нервно рассмеялась, удивившись, как жалко прозвучали мои слова. В памяти возникла последняя встреча с Томом: язвительные реплики, дерзкий взгляд и уверенная ухмылка, которой он бросал вызов всему миру. И вдруг это воспоминание заставило меня улыбнуться почти нежно, с тоской, которой я от себя не ожидала.

— Ты, наверное, сейчас смеешься надо мной, да, Лиз? Ты всегда говорила, что когда-нибудь кто-то доберется до моего ледяного сердца. Ты была права. Как всегда, права…

Закрыв глаза, я позволила слезам свободно скатиться по щекам, не пытаясь их остановить. Впервые за долгое время я не чувствовала, что обязана быть сильной, и от этого на душе стало немного легче.

— Я скучаю по тебе, — прошептала я. — Правда скучаю. Ты была единственным человеком, кто мог заставить меня ощущать себя нормальной. И знаешь что? Я даже рада, что мне не нужно тебе ничего объяснять. Ты бы и так поняла.

Оставив на надгробии пустой стаканчик, я поднялась и направилась к выходу с кладбища. В груди разрасталось новое, пугающее чувство, усиливающееся с каждым шагом. И впервые за долгое время я совершенно не знала, как с ним справиться. Особенно потому, что оно было связано с мужчиной, которого я должна была использовать, а не защищать. Но чем больше я думала о Томе, тем яснее осознавала: грань уже пройдена и обратной дороги нет.