Глава 16. Цена свободы

Дарья окликнула меня, когда я быстрым шагом направлялся к избе. Её голос дрожал, словно она поймала меня на краже яблок из сада:

— Максимушка, Алексей у нас уже… — Она замялась, крутя в руках кончик платка.

— Хорошо, иду к вам, — резко повернулся я, но Дарья робко потянула меня за рукав.

— Батюшка с купцом в конюшне… Говорит, важный гость. — Она кивнула в сторону избы, откуда из трубы валил густой дым. — Смотри, не споткнись, снег-то у крыльца не чищен…

Я кивнул, стараясь не встретиться с её взглядом. Её забота обжигала сильнее декабрьского ветра.

Староста ввёл купца в избу с важным видом, будто вёл не торговца, а посла. Тот снял шапку, отряхнул снег с лисьей опушки и окинул нас с Алексеем изучающим взглядом. Его глаза, узкие и светлые, как щели в крепостной стене, мгновенно оценили всё: новые печи, резные ставни, даже мои сапоги с нестёртым узором на голенищах.

— Гостя почтим! — староста хлопнул в ладоши, и Дарья с Агафьей засуетились с самоваром. — Сидор Игнатьич, купец второй гильдии, пути-дороги знает от Архангельска до Астрахани. А это наши женихи — Максим, мастер на все руки, да Алексей, лекарь. Ногу Аришке выправил за два месяца. Ни один знахарь в уезде не брался!

Купец приподнял густые брови, будто услышал сказку про Змея Горыныча.

— Печи эти твоих рук дело? — он провёл ладонью по тёплой кладке, словно гладил коня. — Таких и в Москве не видывал. А колодец с самотёком — вовсе диковина. У графа Строганова в имении подобное видел — французские инженеры за золото ставили.

Я почувствовал, как Алексей напрягся. Строгановы... Значит, купец вращается в кругах, где слухи о «чудесах» могут долететь до ушей власть имущих. Но Сидор Игнатьич уже повернулся к Алексею:

— А ты, батенька, откуда травы знаешь? У меня в обозе парень с гангреной — ногу пилой отпиливать придётся. Может, твоё зелье поможет?

Алексей, не моргнув, выдал крестьянскую мудрость из 1944 года:

— Земля лечит, коли с умом взять, — ответил Алексей, стараясь скрыть волнение. — Отвар из коры ивы да настой на травах, что в лесу по росам собраны, любую гниль вытянут. Главное, верить да вовремя менять примочки.

Купец усмехнулся, поглаживая окладистую бороду.

— Ну, коли так, колдовать не надо. Траву я и сам найду, а вот умельца, что печь складет, днем с огнем не сыщешь. Готов платить золотом, коли согласишься со мной в Нижний Новгород податься. Там у меня лавки да амбары, а мастеров – шаром покати.

Я похолодел. Нижний… Это путь в неизвестность, но и шанс затеряться. Алексей тоже побледнел, но молчал, ожидая моего решения. Староста же расплылся в улыбке, словно уже видел, как купец выгружает подарки за «сговор».

— Сидор Игнатьич, ты погоди, — староста поднял руку, будто благословляя. — Алексею виднее, што с твоим обозным делать. Он парень толковый, разберётся. А Максим у нас коренной, нешто бросит невесту?

Купец пожал плечами, разводя руками в театральном жесте:

— Что ж, дело хозяйское. Но если передумаешь, Максим, дай знать. Самовар-то у вас знатный, да и компания душевная. — Он достал из-за пазухи мешочек, перевязанный бечёвкой, и протянул Алексею. — А это тебе, лекарь. Корень мандрагоры да болиголов. Шоб не забывал, откуда корни растут.

Староста расплылся в улыбке, но я поймал взгляд Сидора Игнатьича. В его глазах мелькнуло то же, что когда-то видел Алексей у снайперов на Курской дуге — холодный расчёт перед выстрелом.

Стол ломился от яств. Дымящиеся щи с капустой и олениной, рассыпчатая гречневая каша с луком и грибами, пироги с рыбой из местной речки — мать Дарьи и Агафьи потчевали купца, словно ждали его годами. В центре красовался гусь, запечённый в глиняном горшке с яблоками — редкое для зимы угощение, сохранённое в леднике.

— Покушайте, Сидор Игнатьич, — староста подлил купцу медовухи из кованого кувшина. — Гусь-то наш, с болот. Максим капканы новые придумал — ни зверя не мучает, ни портятины не даёт.

Купец отломил кусок хлеба, обмакнул в соус из клюквы и кивнул в сторону печи:

— Слыхал, в Москве бояре таких печей ищут. Тепло держат, дров мало жрут. Ты, Максим, иноземным мастерам фору даёшь.

— Да мы с Алексеем всё сообща, — я указал на напарника, который наливал купцу травяной настой. — Он лечит, я строю.

Сидор Игнатьич пригубил настой, поморщился от горечи, но одобрительно хмыкнул:

— Чай, не зря у графа Строганова лекари по полгода с лихорадкой воюют, а твой Алексей девчонку за два месяца на ноги поставил.

Агафья, краснея, поднесла купцу блинчики с мёдом. Тот, не отказываясь, съел три штуки подряд, но взгляд его постоянно скользил по избе: отмечал резные ставни, медные ручки на сундуках, даже гвозди в стенах — все они были ровные, словно отлитые на заводе.

— Ночлег бы мне, хозяин, — вдруг сказал купец, когда подали варенье из морошки. — Колесо у телеги скрипит, да и метель за окном не к добру.

— Как не так! — староста хлопнул по столу. — Агафья, постели гостю на полатях.

После сытного ужина мы вернулись к себе. Обсуждать ничего не хотелось. И так было понятно, купец что-то заподозрил.

На рассвете, пробираясь к нашему дому через заснеженную улицу, мы наткнулись на купца. Он стоял у крыльца, разглядывая резные столбы под кровлей.

— Эх, Максим… — Сидор Игнатьич присвистнул, тыча тростью в узор. — Такая красота — и в глухой деревне! В Нижнем за такие карнизы купцы бы золотом осыпали.

Я натянуто улыбнулся. Дом и правда удался: стены из лиственницы, обработанной антисептиком изболотных грибов- «чемоданчика», двойные рамы снаичистейшей слюды= «переплавленных бутылок» вместо стекла, а печь-камин с системой дымоходов грела так, что даже в лютый мороз внутри было лето.

— А это что за диковина? — Купец ткнул в насос у маленького колодца, с которого я ещё не снял деревянный кожух, потому что не достроил.

— Водопровод, — буркнул Алексей. — Для скотины.

— Водо-провод… — Сидор растянул слово, будто пробуя на вкус. — У тебя, Максим, голова — как мой кошель.

Он обошёл дом кругом, постучал по стенам, потрогал уплотнитель из конопли между брёвен. Внезапно остановился у окна, где слюда блестела, как стекло.

— Слыхал, в Казани стеклодувы за такую прозрачность душу продадут… — пробормотал он, а потом резко обернулся:

— Слушайте, — купец внезапно обернулся. — Я уже бывал в этой деревне и вас не видел, откуда вы?

Мы оба замерли. Попались. Так по-глупому и нелепо… Но купец улыбнулся, словно нашёл потерянный алмаз.

— Беглые… — не спрашивая, а утверждая сказал он. — Решили в ревизские сказки вписаться?

Мы молчали. Алексей сжал кулаки, а я почувствовал, как под полушубком выступил холодный пот. Убежать? Сейчас? Но купец продолжил, снизив голос:

— Не-ет, это для отвода глаз. Бежать будете, а избу эту и переделку деревни, как откуп даёте.

Его проницательности можно позавидовать. Шерлок Холмс на максималках.

— Но, таким беглым грех не помочь. Вижу, вы ребята не простые, — Сидор Игнатьич обвел нас изучающим взглядом. — Смекалка у вас что надо. И руки золотые. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Не буду спрашивать, почему беглые. От хорошей жизни не бегут.

Он замолчал, словно давая нам время осмыслить ситуацию. Алексей нервно переступил с ноги на ногу, а я старался сохранять спокойствие. Купец, похоже, наслаждался нашей растерянностью.

— Ладно, не буду томить, — купец достал из кармана свёрток с сургучными печатями. — Я обеспечу вас документами. А вы… обустроите мне такую же избу. Со слюдой, водопроводом и печью, что дрова экономит. Такие дома в столице на вес золота.

Он протянул руку, словно заключая сделку. Алексей посмотрел на меня, ища поддержки. Я кивнул. У нас не было выбора.

Он протянул руку для сделки. Алексей посмотрел на меня, ища поддержки. В его глазах читалось:«Если согласимся — станем его рабами. Если откажем — нас сдадут старосте».

— Документы — сначала, — твёрдо сказал я. — А избу построим, когда убедимся, что вы не врёте.

Купец рассмеялся, словно услышал лучшую шутку в жизни:

— Договорились! — Он швырнул нам два свёртка. — А это задаток. Остальное — после побега.

Внутри лежали пустые грамоты, помеченные печатью Архангельска. Бумаги были грубыми, с водяными знаками начала XVII века — купец явно добыл их у целовальников из приказной избы.

— Имена, род занятий — пишите, что хотите.

Купец достал календарь с пометками:

— Я эти бумаги знаю, поэтому всегда смогу вас найти. Буду ждать, в течение трёх лет. Пока землю подготовлю…До новой переписи податного населения три года — успеете сменить статус.

Протянув ещё раз руку для заключения сделки, я сдался и пожал. У нас есть три года, а потом уже решим, что делать.

________________________________

Твой лайк — как аплодисменты, а подписка — лучший комплимент. Спасибо, что ты здесь!😊