Глава 13

Цирковое представление в самом разгаре, Варенька смеётся и хлопает в ладоши, подпрыгивает на коленях отца всякий раз, как веселые акробаты выполняют самые сложные трюки на трапециях. Я тоже в приподнятом настроении, всё-таки цирк придуман именно для того, чтобы люди могли отдохнуть, развеяться, ненадолго выпасть из реальности и убежать от проблем. На самом деле, несмотря на то, что на душе светло, а шоу выше похвал, мысли иногда уносит в сторону.

Витька уже, наверное, готовится к операции. Так и вижу его полулежащим на кровати, палата большая, с современным оборудованием, для развлечения пациента плазменный телевизор, шторы на окне раздвинуты, и там, за стеклом, мерцают огни города. Мюнхен был в нашем с братом списке мест, куда мы планировали поехать в путешествие.

Витьку не терпелось побывать на знаменитом празднике пива, а мне посетить оперный фестиваль. Хоть раз в жизни побыть частью культуры общества, увидеть мир. Не за тем, как принято считать, мол, чтобы рассказывать в старости внукам, а просто для себя, любимой. У меня страсть к приключениям, да и Витька никогда не может надолго зациклиться на чём-то одном, вечно его тянет против попутного ветра.

Телефон в сумочке вибрирует в пятый раз, я не выдерживаю, и достаю его. Вдруг это междугородний, тревожно бьет в сознании, правда, мы договорились созваниваться вечерами, но мало ли… Быстро смотрю на дисплей, нет, это вовсе не привет из далекой Германии. Вот ведь настырный!

— Я выйду. На пару минут. — шепчу Марку в ухо, и, бормоча извинения, пробираюсь между кресел.

Кто-то шипит мне вслед, чувствую себя неловко. Вообще не люблю такие ситуации, где много народу, и приходится нарушать чей-то покой. Или, как сейчас, мешать веселому наслаждению представлением.

На улице прохладно, в лицо бросается стылый воздух. Моя куртка в гардеробной, зябко поеживаюсь на ветру, и перезваниваю Бесу. Длинный гудок, еще два, третий. Он что, издеваться вздумал? Только что сам мне трезвонил, и уже не отвечает.

— Вот гад. — тихо произношу, снова упрямо ткнув в гаджет звонка.

Наконец, едва слышный шорох, и равнодушный голос со слегка неверными интонациями:

— Чего тебе?

Приплыли… Пьян, что ли?

— Мне — ничего. Ты мне звонил. — холодно отрезаю, испытывая мгновенно вспыхнувшую злость.

— Я? Тебе? — насмешливо спрашивает, вызывая во мне желание, оборвать дурацкий диалог, но что-то удерживает, и я вздыхаю. — да не, номером ошибся.

— Пять раз не туда нажимал? — ехидно возражаю, задетая его явной, ничем не прикрытой ложью.

— Мобила глючит. — невозмутимо продолжает врать Дима, и я собираюсь выключить телефон, кипя от гнева, но этот несносный добавляет совсем другим тоном, — ты где щас? Чё трубу не брала? За лоха меня принимаешь? Мне, бля, заняться больше нечем, кроме как вызванивать тебя?!

Во-о-от оно как! Значит, всё-таки думал обо мне. Не знаю, радоваться или огорчаться открытию, уж больно ты меня, Димочка, взбесил. Молчу, вслушиваясь в тяжелое дыхание по ту сторону связи, и неожиданно ощущаю постыдное покалывание в паху. Вспоминается наша ночь, его откровенные ласки, раскрепощение, которым Бес заразил и меня. Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать его образ, но воображение дерзко рисует обнаженное тело Димы, и я прислоняюсь затылком к двери.

Сволочь, умеет же, ни чёрта не делая, меня возбудить.

— Ты чё там, оглохла? Зависла где? — врывается в сладкие грезы нетерпеливый окрик.

Ладно, хватит. Вдох — выдох.

— В цирке. — признаюсь, бросив взгляд на окна, освещенные пляшущими бликами шоу.

Бес хмыкает. Не верит, небось, ну, и фиг с ним! Пусть думает, что хочет.

— Одна или с этим лепилой?

Допрос с пристрастием, понятно. Неужели Димочка ревнует? Я победно улыбаюсь, не отказав себе в удовольствии помучить его:

— Да, с Марком. Между прочим, он очень милый и галантный. Не то, что некоторые!

— Некоторые, это, типа, я? — осведомляется он вкрадчиво, и я прикусываю язык, понимая, что нарываюсь.

Спасительный перерыв на несколько минут избавляет меня от опасной необходимости объясняться, на улицу вываливает шумная толпа, дети галдят, в восторге от шоу, взрослые закуривают, и я поспешно говорю Бесу, мол, ничего не слышно, пока. Не сомневаюсь, разговор не окончен, но в моих силах оттянуть возмездие. Что мне стоит не отвечать на его звонки, не открывать ему дверь, если заявится на квартиру. Это же просто.

Варя, захлебываясь, торопится рассказать мне, что я пропустила, а Марк, пряча улыбку, велит ей застегнуть курточку. Потом она вместе с другими детишками бежит к фургону с мороженым, и мы смотрим ей вслед.

— Что-то случилось? — трогает меня за плечо Марк, заглядывая в лицо. — из клиники звонили?

— Да нет, это… Знакомый. — отмахиваюсь, чувствуя, что настроение падает, и невольно перевожу раздражение на Марка, скинув его ладонь. — ну, как? Нравится в цирке?

— Дочка теперь только об этом и будет всем хвастать. — он явно озабочен моей резкостью, но не знает, как правильно держаться, и мне становится неловко.

— До конца шоу ещё полтора часа. Я что-то устала, Марк. — вру с честными глазами, когда вижу, который час, а мне же с Кареповым скоро в клубе «сталкиваться» опять. — вы оставайтесь, а я вызову такси и домой поеду.

— Я тебя отвезу. — тут же предсказуемо суетится он, ища взглядом дочь.

— Нет, Марк. Не надо. — твердо отметаю я, положа руки ему на запястья. — Варя же расстроится. Впереди самое интересное, по программе еще медведи — жонглеры и тигры. Увидимся завтра, хорошо?

— Подожди. — его пальцы смыкаются на моих, и он крепко их сжимает. — позволь, я такси оплачу. И не протестуй, это бесполезно. Я не могу отпустить тебя вот так. Мы приехали на моей машине, и я должен о тебе позаботиться.

Мило, конечно, но почему, блин, в этом невинном поступке мне чудится навязчивое упрямство настоять на своем? Кажется, Марк-то не простодушный простачок, у него стальной характер. Хотя, чему удивляться, в его профессии нельзя быть тюфяком. Это вызывает уважение.

— Ну, хорошо. Не будем же мы спорить из-за такого пустяка. С тебя проезд на такси. — соглашаюсь, помахав в ответ Вареньке, которая прыгает вокруг смешного парня в костюме моржа, раздающего эскимо.

Марк быстро оформляет по телефону заказ, потом отводит меня в сторону от шумного сборища людей. Толпа спешит обратно в фойе, шоу вот-вот снова начнётся. Я вопросительно взираю на нового знакомого, почти уверенная, что он скажет.

— Ты завтра свободна? Не подумай, что я прилипала, или кадрю тебя…

— А ты кадришь? — лукаво спрашиваю, еще не решив, хочу ли с ним новой встречи.

— Кадрю. Нет, как там нынче выражаются у вас, молодежи… — на его лбу озабоченная складка. — клею, верно?

— Так ты меня клеишь? — тяну я время, улыбаясь.

Марк тяжело вздыхает, со страдальческим лицом глядя на меня.

— Окей, ты меня подловила. — смущается вдруг, и делает ко мне шаг. — Настюша, я далеко не строю воздушные замки, трезво анализирую происходящее, понимаю, ты молодая, красивая девушка, со мной тебе может быть скучно, но… Скажи честно, у меня есть крохотный шанс?

Вот тут в замешательстве уже я. Опыта в отношениях с мужчинами у меня ноль. Даже с Бесом всё вышло банально, толком друг друга не узнав, провели вместе ночь. Но в том-то и дело, что Дима мне безумно нравится, и плевать, что он отморозок. Нравится, и точка. Ну, что я могу с этим поделать… Впрочем, Марк тоже довольно интересный человек, и честно, мне следует обратить на него внимание, если речь заходит от этих самых отношениях.

Он врач, обеспеченный, симпатичный, обходительный. Вот такие мужчины и есть надежная опора для любой нормальной девушки. Вот-вот, для нормальной, а ко мне это определение неприменимо. Боже, Бо-оже, какая ж я всё-таки дура.

— Марк, мы пока мало знакомы. — уклончиво выдавливаю, нельзя больше заставлять его ждать ответа, и глаза отвожу. — давай не будем торопиться. Честно, я сейчас не могу сказать тебе ни «да», ни «нет». С тобой здорово, и это правда. Пожалуйста, ты только не спеши.

— Я тебя понял. — спокойно говорит он, и наши взгляды встречаются. — ну, что, вон твоё такси. Возьми деньги.

Он вкладывает мне в ладонь купюры, и я, поддавшись непонятному порыву, делаю к нему шаг. Таксист сигналит, Марка громко зовёт Варенька, в нетерпении оглядываясь на дверь. Обхватываю Марка за шею, шепчу «спасибо», подразумевая приятный вечер, и чуть отклоняюсь, чтобы поцеловать в щеку. А он (нарочно или нечаянно?) наклоняется ко мне, и его теплые губы накрывают мои.

Нет, шквала тех горячих эмоций, бешеных ощущений, возбуждения, как с Бесом, поцелуй не вызывает. Приятная слабость растекается по ногам, хочется просто остановить время, и хоть на секунду исчезнуть, раствориться в этой неге. Задерживаю дыхание, Марк, наоборот, дышит часто и шумно, и я даже чувствую, как у него неистово колотится сердце.

— Па-апа-а-а! Ну, пошли-и-и!

Он отстраняется первым, смущен, наверное, сильнее меня. Я напускаю на лицо беспечность.

— Я тебе позвоню! — посылаю Варе воздушный поцелуй, она неумело повторяет за мной, и, улыбнувшись её отцу, юркаю в такси.

***5ebdbc

— Слушай, куколка, а мы раньше нигде не встречались? Мордашка твоя чё-т знакомая.

Игорюша липнет ко мне со спины, норовит загрести в объятия, и я стараюсь не морщить нос. Несёт от него мерзко, смесь дорогого одеколона, травки и кислого дыхания. Урод конченый. Сто раз пожалела, что подрядилась на эту миссию, успокаивает одно — Витька в элитной больнице заграницей, теперь есть реальные шансы на его выздоровление.

Вот только чуточку потерпеть, дождаться, пока Бес сделает, что задумал с этим мажором, и — свобода. Долг будет оплачен, смогу заняться учебой, а может, и личной жизнью.

— Вряд ли. Впервые тебя вижу. — равнодушно говорю, продолжая потягивать из трубочки коктейль.

Много не пить, это самое главное. Меня развозит моментально, буквально с пары кружек пива. А в этом пойле, чёрт знает, какая гадость, на вкус гремучий нектар с нотками апельсина.

— Ой ли? — сомневается Игорёк, заставив меня обернуться, я опасно соскальзываю с высокого табурета, чуть не упав в руки гаду. — а ну-ка, в морду мне смотри. Смотри, я сказал!

Вскинув подбородок, я вызывающе щурюсь. Глаза накрашены толстым слоем, на лице тонна косметики. Под таким гримом узнать во мне ту, наивную «малолетку», трудновато, но возможно. У мажорика, по утверждению Димы, отменная память на людей, сейчас проверим. Он пристально разглядывает, ощупывает колючим взглядом каждую черточку меня, хмурится, припоминая что-то, и расплывается в довольной улыбке.

— Я тебя точно видел. В тот раз, помнишь? — подружку ты искала тут. Это ж ты была, сознавайся? Чё, родаки опять проворонили, слиняла по тихому? Слышишь, звать тебя как? А?

— Стелла я. — бросаю свысока, и дергаю плечом, пытаясь якобы скинуть его лапищи.

— Стелла? Сте-елла, хм. — пробует он на слух мое вымышленное имя. — ладно, мне по барабану. Знакомиться давай. Я Игорь. Для своих просто Гарик.

— А свои это кто? — надменно спрашиваю, намеренно блуждая глазами по залу. — если ты мне такие сведения сообщаешь, значит, уже причисляешь к своим?

— Ну, это как попрет, куколка. — разваливается рядом, нагло обнимает за талию, — шумно тут, пошли, подышим воздухом?

Клюнул, скотина. Поломавшись для вида, я пожимаю плечами, и нехотя плетусь за ним к выходу. Музыка, и правда, оглушает, не люблю подобные кабаки, где приходится надрывать голосовые связки, чтобы пообщаться. Мажор развязно прижимает меня к себе, по-хозяйски поглаживает по ягодицам, давая понять каждому, кто посягнет на его добычу, что шансов нет. Урод.

На воздухе проясняется голова, я выжидающе смотрю на Игоря, надеясь, что мою нервозность он спишет на неопытность. Интересно, повёлся, будто я мелкая? Сегодня охота на ловца, я в качестве приманки, без слов говорящей, что стану легким трофеем. Боевая раскраска, прикид, поведение — всё на уровне.

— Так это… — пыхтит мне в шею этот педофил, елозя пальцами по груди. — в тачку ко мне пойдём. Поболтаем в тепле. Чё ты зажимаешься? Не обижу, не бойся.

— Руки убери. — вяло отбиваюсь, стрельнув по сторонам взглядом, поблизости ли пацаны Беса, и с облегчением замечаю троих возле парковки. — я тебе что, шлюха подзаборная?

— Да чё ты… Я ж не принуждаю. — бормочет Игорюша, глотая слюни, и силой таща меня к веренице машин. — погреемся и всё. Куришь?

— Нет! — отрезаю я, шлепая по блудливым рукам на свои бедрах. — отпусти, кому говорю! Я не сплю с кем попало!

— А я чё, кто попало? Мы ж познакомились. Хватит строить из себя честную давалку. Скок тебе лет?

— Шестнадцать. — вру убедительно, не позволяя ему запихнуть меня в салон навороченного «геленвагена». — не хочу я туда, отстань! Мне домой пора!

— Да щас… Щас домой пойдешь. Чего ты… — теряя самоконтроль при виде моего «случайно» оголенного живота, неровно дышит Игорюша, и мы барахтаемся на заднем сиденье.

Он рвет на мне майку, на мой вопль кто-то подскакивает к машине, но я-то в курсе, кто спаситель. Мажора, который матерится хуже сапожника, выволакивают из иномарки, двигают в морду, а меня, «всхлипывающую», заботливо обнимает один из парней.

— Он… Он сам… Он приставать начал, я… Я растерялась. — хнычу, уткнувшись лицом в грудь «братику», и слышу, как Карепов истошно орет:

— Да брешет она, не трогал я её! Слышите, ребята, она прикурить попросила, не при делах я! Подстава это!

— Пасть захлопни. — командует высокий амбал, одетый в форму полицейского. — ты мне тут лапшу на уши не вешай, герой. Девчонке лет, знаешь, сколько?! Вон, у брата её спроси. А тебе за совращение малолетней прилично светит. Развелось вас, тварей, совсем мозги прокурили, едрить, на детишек кидаетесь.

Ошарашенный Игорь хлопает ресницами, и я давлюсь смехом, со стороны очень даже смахивающим на рыдания. Вот так, господин — любитель свеженьких, сейчас тебе припомнят всё. И поделом! Ненавижу таких уродов, мало им нормальных девушек, калечат детство мелким дурочкам.

— Значит так, Никита, — играет дальше роль охранник Димы, с презрением глядя на поникшего Игорюшу. — педофила этого в участок, я скоро буду. Оформите по всем правилам, ну, не мне тебя учить. А я начальству отзвоню, и приеду.

Мажора грузят в джип, своим обдолбанным сознанием он не соображает, что цирк разыгран нарочно, и эти дядьки — шкафы никакие не полицейские. Моя работа закончена, что ждет Игорька, не мои заботы. На душе паршиво, сама не пойму, от чего. Сколько еще таких вот «игорьков» по земле гуляет, страшно представить. Безнаказанные мрази, для которых ребенок лишь средство удовлетворить собственные извращенные желания.

— Насть, — окликает меня тот, в форме, и распахивает дверцу «феррари». — садись, поехали. Бес с тобой увидеться хочет.

Я фыркаю. Что, баре изволили снизойти до рабыни?