Глава 15

— Сомнительная затея. — качает головой Бес, выслушав предложение Анны, своей давней приятельницы, ныне жены одного из депутатов. — как ты себе это представляешь? Просто щелкнешь пальцами, и акционеры компании единогласно проголосуют за мою кандидатуру? Ты мой фэйс видишь, Анют? Вот скажи мне, кто из нормальных пипл поверит, что я закончил престижный универ?

— В Кембридже. — спокойно добавляет она, улыбнувшись, и потягивая из трубочки молочный коктейль. — всё просто, Димочка. Мозговую деятельность сбрось на меня, твоё дело — руководить фирмой в качестве генерального директора. С английским у тебя порядок, спасибо Маргарите Павловне, золотая женщина. Ты должен был сделать головокружительную карьеру, твоя приемная мать приложила к этому столько усилий!

— А батя поскреб по закоулкам денежек на взятки участковому и училкам, чтобы меня не закрыли за хулиганку, а в дневнике красовались пятерки. — насмешливо возражает Дима, глядя в окно.

Мысли его блуждают далеко. С Настей он не виделся уже несколько недель, вот и в двери стучалась поздняя осень, Москва стала уныло — рыжей, листопад усеивал парки и скверы, настроение у Беса было под стать погоде. Такое же мрачное и тяжелое. Он нарочно заблокировал её номер, хотел дать почувствовать, прежде всего, самому себе, что эта девчонка для него ничего не значит. Плюнь и разотри. Да, потрахались разок, всё было в кайф, но на этом точка.

С ним нельзя играть, захотела — приласкала, нет настроения — на хуй послала, и к какому-нибудь мудаку упорхнула. Он не фраер, башку себе дурить не даст.

Где она сейчас, встречается ли с тем Айболитом, или у неё другой? Кулаки невольно сжимаются на коленях, и он поспешно хватает сигарету. В кабинете Ани душно, кондиционер гоняет теплый, влажный воздух по кругу, но открывать форточку она не разрешает. Сама сидит на рабочем месте вправо от окна, и нервно поглядывает во двор. Паранойя, что ли, боится, как бы киллер напротив здания мэрии не засел?

— Давай оставим эти твои бандитские замашки. — морщится Анна, убирая со щеки короткие волосы цвета платины. — поговорим, как деловые люди. Я предлагаю тебе выгодную сделку, Дима. Всё, что мне нужно, это свой человек в кресле руководителя «Титана», остальное — моя забота.

— А я тут каким боком? — откидывается на спинку уютного дивана Бес, стряхивая пепел в ладонь, и игнорируя недовольство Ани. — у тебя чё, шестерок мало? Жополизами обзавелась же, признавайся. Фирмачам — титанятам не по хрен, кому подчиняться, если указ свыше будет, сидеть, типа, и не рыпаться?

Анна наклоняется к столу, и в её серых глазах сталь. Знакомы они с Димой давно, со школьной скамьи. Учились вместе класса с седьмого, у Аньки предки богатые, папашка — помощник губернатора края, соответственно, и дочурке перепало с семейного пирога. Замуж её выдали за крутого папика, который за бешеные бабки в Думе задницу греет, и благоверную чуть не на руках носит. А то, что старше почти в три раза, так не беда, как говорится у нас, русских, стерпится — слюбится.

— Ты меня не понял? — начинает злиться Анюта, стукнув ладошкой по столешнице. — мне нужен свой человек. В «Титане» фантастический оборот денежных средств, прибыль идет на миллиарды в год. Слушай, Ростов, тебе денег хватает?

— Не жалуюсь. — пожимает он плечами, с трудом вынырнув из мыслей о Настеньке. — супруги нет, детишек тоже, куда мне их транжирить, а? А если буду много иметь, то еще и свинцом нашпигуют, сама ж знаешь, как у нас в России — матушке «любят» шинковать упакованных дядек и тёток. И тебе, кстати, советую притормозить. Твой муженек не хило гребет рублики, на брюлики — мерсы — курорты заморские по горло должно хватать.

— А вот заглядывать в чужой кошелек, Димочка, неприлично. — фыркает презрительно Анна, пряча злость за насмешками.

— Да я обобщил просто. Короче, я подумаю на досуге, стоит ли накидывать петлю на шею. Чё-т не нравится мне эта затея. — он поднимается, и поправляет стильный пиджак. — Стёпе привет. Повезло тебе с этим старичком, не ревнивый, не жадный. Или ты повод ему не даешь, бережешь пенсионера будущего?

— А он знает, что ревновать, значит, не уважать женщину недоверием. — сложив руки на груди, парирует Аня, намеренно не замечая его усмешку. — мой Стёпа уверен в себе, ему незачем за мной следить и изводить звонками. Учись, Димочка, как надо держать лицо.

Бес хмыкает, и толкает дверь.

— Да-да, спасибо за совет, Анна Николаевна. Как-нибудь приду на консультацию к Вашему супругу. Старость — мудрость, с этим трудно спорить. Доживу до благородных седин и преклонных лет, как Степан Михайлович, тоже начну свысока смотреть на салаг вроде меня. — стебается напоследок, и уходит, мимолетно глянув на секретаршу, усиленно что-то печатающую на клавиатуре навороченного компьютера.

Покинув здание банка, Бес ослабляет галстук, и некоторое время стоит, глядя в никуда. На душе чего-то скребет паршивое, вроде и нет повода напрягаться, пока никаких разборок не намечается, Соломон — Славик сидит на жопе ровно и исправно проценты по долгу отстегивает — чётко его прессанули, на гнилуху надавили, чуть не на коленях ползал, падла еврейская.

Да и не в этом ведь дело, бля. Тоска грызет, выть хочется волком. Утром просыпаешься один, в душ, чашка кофе, и — суетливый день, разъезды на стрелки, бизнес; вечером, а то и поздно ночью — обратно на хату, иногда с какой-нибудь тёлкой, имени которой не трудишься запоминать. А на хрена? Так, для расслабухи.

И как заноза, как блядский нарыв — думы о ней, о Насте. Не получается вырвать с корнями, чтобы заштопать временем, и забыть. Прочно зацепила девочка, интерес вызвала чисто мужской. Узнать бы, какие она фильмы любит, что читает, а может, музыку перед сном слушает. Рок или рэп. Рисовать, наверное, умеет, почти все девчонки этим увлекаются. Мечтают, разочаровываются, ищут того, единственного.

И уж точно не такого, как он. Бес, как есть, сука, Бес. Ни родины, ни флага. Шваль детдомовская, отморозок, бандит.

Рывком, распахнув дверцу джипа, Дима зачем-то оглядывается через плечо, роняет ключи от тачки, и ощущает, как сладко сдавливает нутро. Она идет навстречу, держа за руку девочку лет пяти, та весело щебечет, заглядывая Насте в лицо, и она улыбается. Еще не видя его, привычно откидывает волосы на спину, ищет взглядом кого-то, и вдруг замедляет шаг, уставившись в его сторону.

Узнала?

***

Осень я ненавижу, с этим унылым временем года связано слишком много плохих событий. Например, смерть родных людей, мое фиаско при поступлении в театральный, Витькина авария. Словно природа ополчилась на меня за что-то, и наказывает, посылая несчастья именно в эти месяцы — сентябрь и октябрь. Сама я родилась весной, в конце апреля, в ночь на первое мая, и мама как-то призналась, что хотела назвать меня Майей, а папа был против. Они долго спорили, он — за окошком роддома, она в палате, в итоге я стала Настей, в честь бабушки.

Марк сегодня задерживается на работе, и я вызвалась присмотреть за Варей. Мелкая непоседа капризничает, отказывается кушать, и мне приходится чуть не угрозами заставлять её проглотить четыре ложки супа. Ей хочется на улицу, там пасмурно, небо продавлено под тоннами туч, но снега нет. Такая роскошь в Москве бывает не раньше ноября, но температура особо не падает.

Помню, когда мы с родителями гостили у тёти Даши в Чите, я носа не высовывала из квартиры. Мороз был за сорок пять, весь город в снежных сугробах, красотища, ребятня, галдя, вокруг огромной елки на площади Ленина скачет, а я, хлюпая соплями, торчу у окна, с тоской им всем завидуя. Витька надо мной смеялся, называл Жар — птицей, мол, не успели уехать из комфортного климата, как я расклеилась и растеклась.

Улыбаясь воспоминаниям о детстве, я рассеянно слушаю болтовню Вареньки. Эта егоза ни секунду не молчит, взахлеб рассказывает, как на вчерашнем утреннике играла Лису Патрикеевну, и обещает показать видео, которое снял папа. Марк…

Он влюблен в меня, и не скрывает этого, а я боюсь его чувств, боюсь подпускать близко. Казалось бы, чего еще ждать, вот он, мужчина, который реально готов стать моей опорой, защищать, любить меня, но что-то мешает нашему сближению. Что-то, или, скорее, кто-то. И этот кто-то, чтоб ему провалиться! — постоянно преследует меня в мыслях.

А на что я надеялась? С самого начала знакомства знала, что Дима не из тех, с кем можно завязать серьезные отношения. Влечение-то между нами было, но ведь на одной страсти долго не протянешь. Он не дал мне шанса узнать его, просто вышвырнул из своей жизни, как надоевшую вещь. Всё, в общем-то, справедливо, он дал мне денег на определенном условии, и я этот долг отработала. 1439f7c

Легче не стало. Я скучаю по нему. Искать встречи бесполезно, он заблокировал мой номер, и это словно удар по лицу, пощечина. Я ему не нужна. Очередная дурочка, с которой он однажды переспал, одна из многих.

— На-асть! Тебе грустно? — требовательно дергает за руку Варя, насупившись.

Забавная, смешливая девчушка. Пожалуй, я бы хотела, чтобы у меня тоже была дочка. Такая же умненькая малышка, смелая, озорная. Я бы её безумно любила, наряжала, как куколку, учила бы стишкам, читать и писать, сказки бы перед сном рассказывала. Гуляла бы с ней, с гордостью ловя восхищенные взгляды людей, и она непременно была бы похожа…

Похожа на Димку.

— Я задумалась просто. — старательно улыбнувшись Вареньке, я оглядываюсь, и вижу фургон с мороженым, притормозивший у ряда павильонов. — хочешь эскимо? Или пломбир?

— Клубничное, и лимонное, и в стаканчике! Купишь?! — радостно вопит она, подпрыгивая и хлопая в ладошки.

— Обещаешь, папе ни слова. — строго предупреждаю, зная, что Марк будет ворчать, он считает, я чересчур балую Варю, позволяю ей вредничать, и из-за этого её трудно потом приструнить. — сейчас денежку найдем, и купим. Но только одно!

Неожиданно чувствую буквально чей-то пристальный взгляд, смотрю по сторонам, и замираю. Бес стоит возле джипа, наклоняется за ключами, но при этом прожигает меня глазами. Нас разделяет несколько метров, я непроизвольно сжимаю сумку так сильно, что внутри раздается жалобный треск. Что там сломалось, мне плевать, сейчас вообще исчезло всё, даже шум улицы померк, и от самых моих колен поднимается сладкая дрожь.