Глава 16

Не помню, как сую Вареньке деньги, строго говорю, чтобы купила мороженое и сразу ко мне. Знакомая неловкость смешивается с нарастающим гневом, когда Дима, шагнув навстречу, хватает за руку. А что, я собиралась сбежать? С чего он решил, будто я избегаю его, или, что мне вообще есть до него дело!

Тащит к своей машине, ни слова при этом не сказав. В его стиле, блин. Уверен, что я беспрекословно покорюсь, не привык к отказу. Во мне кипит вулкан чувств, самое противное то, что я вовремя не осадила Беса, не послала на фиг, и теперь он снова будет навязывать свою волю.

— В тачку садись. — командует, принуждая меня подчиниться, насильно запихивает в джип, и садится за руль. — и не смотри волком, знаю, злишься. Чей это ребенок?

Отворачиваюсь к окну, тщетно пытаюсь открыть дверцу. Заблокировал, сволочь. Демонстрировать игнор нет смысла, Варя вот-вот вернётся, не увидит меня на улице и испугается. Поэтому я бью вопросом на вопрос:

— Что тебе надо?

Его рука ложится на спинку кресла, приходится податься вперед, к панели передач, чтобы избежать прикосновения. Нечего меня лапать, мы друг другу никто.

— Побазарить хочу. Так чья это девочка? Ты няней нанялась, что ли?

Молчу, пусть сам строит догадки. Я обязана перед ним отчитываться? Нет, и этим всё сказано.

— Не включай глухонемую, бля. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Это чё, сложно? — начинает он яриться, и я злорадно улыбаюсь, не забывая следить за Варенькой, весело о чем-то беседующей со смешным парнем в идиотском костюме сказочного персонажа.

— Тебя это не касается. — снисхожу до этого настырного, и он рывком тянет меня к себе.

Лицом к лицу, в его глазах неприкрытая злость. Мы оба тяжело дышим, как после забега на длинную дистанцию, или… Нет, вот об этом не стоит думать. Ни к чему ворошить грязное белье, в котором я зарыла свои мысли о Бесе.

— Дай-ка угадаю, — вдруг усмехается Дима, скользя пальцами по моему подбородку, — ты психуешь, потому что я тебя в чс кинул?

Вот гад… Ладно, допустим, и из-за этого тоже. Но ему незачем знать, насколько глубоко он меня задел своим равнодушием. Больше не поддамся на провокации, хватит и того, что в последние недели мучаюсь бессонницей, и телефон из рук не выпускаю.

— Я не психую. — стараюсь держаться спокойно, вижу, что Варя бежит обратно, и настойчиво говорю, глядя Бесу в глаза, — открой машину. Ребенок меня потеряет. Я за неё отвечаю.

Мимолетно смотрит в окно, и наклоняется ко мне, обдав терпким запахом парфюма. У меня учащается пульс, его близость чертовски волнует. Горько осознавать, что этому человеку ничего не стоит разбить вдребезги мои глупые мечты. Не хочу я в него влюбляться, нам с ним не по пути.

— Открою при условии, что мы увидимся. Сегодня вечером. — нагло заявляет он, кривя губы в усмешке.

А я не могу отвести от него взгляда. Красивый, подонок. И так до жути хочется дотронуться до родинок на щеке, ощутить колючую щетину пальцами. И целуется он классно, аж голова кружится. Варенька недоуменно озирается, и я призываю самообладание.

— Нет. — сипло отрубаю, прищурившись. — никаких встреч. Никаких объяснений, ясно? Открой машину!

— Я сказал, что ты отсюда выйдешь, если дашь обещание прийти ко мне.

Снова дергаю за ручку, бесполезно, но из чистого упрямства же. Нет времени спорить, там Варя, и Бес этим пользуется. На миг, прикрыв веки, я глубоко вдыхаю. Ладно, чёрт с ним. Обещать-то ведь не трудно, а потом «нечаянно» забыть об обещании.

— Хорошо. — холодно соглашаюсь, глядя в лобовое стекло. — я приду.

Секунду всматривается мне в лицо, что-то там ища, и, наконец, щелкает кнопкой. Дверца распахивается под напором моей руки, от неожиданности я чуть не вываливаюсь из джипа. Больно стукнувшись лодыжкой о подножку, тороплюсь к Вареньке, и она бросается ко мне, размахивая двумя эскимо.

Мы уходим на противоположную сторону улицы, желание обернуться непреодолимо, и я быстро стреляю взглядом через плечо. Дима стоит, привалившись к бамперу, и наши глаза встречаются. Невыносимо… Я не понимаю, что со мной творится, но влечение к нему просто зашкаливает все рамки приличия.

И внутренний голос злорадно нашептывает, что я проиграю в очередной раз, если не сумею проявить гордость и всё-таки к нему пойду…

***

Звонок в дверь раздается в тот момент, когда Беса раздирают сомнения — позвонить ли Насте, или послать всё на хрен, и свалить в ночной кабак. Оглушительная трель разрывает тишину квартиры, сердце учащенно бьется, пока мужчина идет в просторную прихожую. Не глядя в глазок, снимает массивные цепочки — затворы, проворачивает ключ, и, не успев понять, что происходит, невольно отшатывается.

Лучший друг, закадычный спутник во всех начинаниях, Саня Люберецкий, цепляясь за него, спотыкается на пороге, лицо бледное, на светлый паркет капает кровь. Недавно откинулся с зоны, толком еще не погулял, не покутил. С Димой они виделись только раз после отсидки Сани, тот собирался навестить старого отца в Подмосковье. И вдруг — такой «подарочек».

— Бес… Шухер. Слышь, братан, облава на тебя. Мудозвон этот, жопа еврейская… Слышишь, Бес…? Берегись его. — хрипит Сашка, медленно оседая у стены, и грузное тело тяжело шлепается к ногам Димы.

По пальцам, прижатым к груди, стекают багровые ручейки, вся спортивная толстовка насквозь мокрая. Саня тянет руку в сторону двери, пытаясь что-то сказать, но изо рта пузырится пена, глаза закатываются, и он обмякает. Выглянув в подъезд, Бес зорко осматривает лестничные пролеты, но никого не замечает. По ступеням бежит кровавый след.

— Сань… Саня! — присев на корточки перед другом, он осторожно трясет его за плечи, понимая, что слишком поздно, но, всё еще упрямо не веря в это. — Санёк, блять, ты чё удумал, а? Эй, на меня погляди! Саня, Саня!

Хлещет его по щекам, но голова Сашки беспомощно болтается в такт ударам, а потом падает на грудь. Дима выпрямляется, сжимая кулаки, и некоторое время молча, застыв, сверлит его взглядом. Еврейская задница, это, конечно, Славик — Соломон. Вот тварь, гондон конченый, мало ему пацаны рыло начистили да кишки в восьмерку согнули. Как там говорится, око за око?

Бес приказал грохнуть брательника Славика, чтобы мудак этот, задолжавший ему, сидел смирно и не рыпался, но, видно, жадюга очкастый зуб продолжает точить. Ладно, мразь, нарвался сам. Диме по хер, одного пришить или всю семейку, если Славик посягнул на тех, кто ему дорог, никаких базаров и стращалок больше не будет. Прав Руслан, таких, как этот еврей, надо кончать сразу, чтобы другим было неповадно.

Порывисто прижав мертвого Саню к себе, Бес уложил труп на пол, и схватил мобильный. Охрана его обычно находилась поблизости, либо кантовались в тачке возле дома, либо резались в карты в соседней хате, которую Дима давно выкупил у прежнего хозяина. Планировал обустроить гнездышко для Катюхи, а та заартачилась, типа, ей в падлу у сводного брата подачки брать. Дура мелкая.

Гарик ответил то ли сонным, то ли укуренным голосом, долго не мог врубиться, чего хочет босс, пока Дима не рявкнул отборным матом.

— Тачку из гаража выкатывай, дело есть. Вы чё там, мудаки, пойло жрете?!

Гарик бормочет что-то нечленораздельное, но Бес уже бросает телефон в карман. Поручить пацанам, отвезти тело Сани к его подруге, или самому поехать? Интуиция подсказывает, что лучше подстраховаться, и он быстро подходит к окну в гостиной. Двор пуст, никакого подозрительного движения. Если Саню подстрелил киллер, он должен быть на крыше соседнего дома. Но там полнейшая темень, хрен чего разглядишь.

В дверь долбят так, что дребезжат стаканы на столе. Бес не может вспомнить, запирал ли замок, да и не до того сейчас. Гарик присвистывает, узрев бездыханного приятеля босса, и вопросительно смотрит на Диму.

— Короче, я щас брякну Милке, успокой там её, усек? Пусть молчит, никому ни звука, мусорам незачем совать нос в это. — набирает номер Миланы, кивком велев подоспевшему Максу помочь Гарику вынести труп.

— А если истерить начнёт? — озадаченно спрашивает Макс, прикрыв Сане веки. — бабы, сам знаешь, Бес…

— Так сделай доброе, бля, дело, утешь её! — отрубает Дима, и ровным голосом врет Милке, типа, Санёк нажрался, надо бы его домой отвезти, ей на месте всё объяснят.

Она, конечно, шипит, и, выпустив пар, нехотя соглашается, чтобы «этого козлину» доставили к ней. Отцу Сашки сообщать о случившемся стремно по мобиле, поэтому Бес решает смотаться в деревню сам. Утром. Заодно и похороны организовать надо по-человечески.

Убедившись, что пацаны благополучно грузятся в тачку, он торопливо пересекает двор, не забывая держать в поле зрения точки, откуда снайпер разрядил в Саню очередь пуль. Всё спокойно, и это наводит на нехорошие мысли. И не напрасно. Едва джип сворачивает в проулок, позади вспыхивают фары, сине — красные огни полицейской машины стартуют вслед за ним.

Смачно выругавшись, Бес до упора вдавливает педаль акселератора, выжимая из мощного «хаммера» все силы, и легко смывается от погони, теряясь в плотном потоке транспорта. Виски ломит от боли, он скрипит зубами, до рези в глазах всматриваясь в дорогу. Если пацаны попадутся с трупом в тачке, мокруху верняк повесят на него. Нет, ни Гарик, ни Макс его не сдадут, но мусора и без того в курсе, на кого они работают.

Нужно временно залечь на дно. А куда, бля, податься? К матери нельзя, там в первую очередь будут шмонать, да и ни к кому из друзей тоже. Не хрен никого подставлять. Удостоверившись, что позади не маячит задрипанный УАЗ с мигалками, Бес меняет направление, тормозит у какого-то клуба, и выдергивает ключи из замка зажигания.

Двое мажоров, громко хохоча, о чем-то оживленно треплются, стоя у крутого «ламборджини». Дима отшвыривает одного в сторону, второму всаживает кулак в челюсть, и плюхается за руль. Ни хера, эти молокососы перетопчутся, ему колеса важнее, а на своих опасно рассекать по городу.

В мозгу настойчиво бомбит мысль. Точно, он поедет к Насте, о ней менты знать не должны, не могли пронюхать. Не пришла, и флаг в руки, он не станет требовать от неё ни хрена, только дождаться утра, а потом взяться за ублюдка Славика…

***

Неожиданно сыплет дождь. Холодный, вперемешку с ледяным ветром, колет лицо, и я зябко кутаюсь в куртку. Зачем стою у двери подъезда, сама не знаю, палец, замерев, лежит на кнопке домофона, но решимости вдавить её, больше нет. Несколько минут назад я поднималась на нужный этаж, и тоже звонила, но он так и не открыл. В квартире было вроде тихо, не бормотал телевизор, не играла музыки. Может, Дима загородом, а я напрасно сюда приехала? Он ведь не сказал, где будет меня ждать, но я отчего-то подумала, что именно здесь.

Наверное, потому, что тут мы в ту ночь поругались из-за маски, да и вряд ли он предполагал, будто я поеду в пригород одна, на такси.

Пячусь к машине, водитель терпеливо ждет, покуривая за рулем, и я решительно сажусь на заднее сиденье. Мужик хмыкает, но в душу не лезет, и на том спасибо.

— Куда? — равнодушно уточняет, отфутболив окурок в урну, и красная дуга гаснет под дождем.

Называю адрес, но не свой, устало роняю голову на спинку. Время позднее, Варенька уже спит, но Марк будет рад мне. Мимо проносятся размытые улицы, слепят встречные фары, не хочется ни о чём думать. Даже ненавидеть Беса, и то лень. Он просто наказывает меня за что-то, да я догадываюсь, за что. Вернее, за кого.

Неужели ревнует к Марку настолько, что с легкостью оборвал тогда всякое общение со мной? Зацепило его, что я встречаюсь с нормальным мужчиной, который, надо же, обычный врач, а не крутой парень из криминала. Ну, конечно, будь он каким-нибудь бандитом, Диме было бы проще с ним разделаться. А тут — тупик.

Невольно улыбаюсь, правда, не пряча ехидства. И поделом! Я что, игрушка? У меня же тоже есть чувства, право на личное пространство. Ему не понравилось, что я не страдала без него, а он этого очень хотел, наверное. Ну, так пусть катится ко всем чертям. Больше никаких встреч и звонков. Сделаю, пожалуй, то, что пора было давно — заблокирую его номер.

Злорадно убираю телефон в сумку. Вот так, Димочка, с глаз долой, и из сердца вон…

— Настя…? — удивляется Марк, узрев меня на пороге.

Уже знакомый частный дом, уютно мерцают два окна на кухне. На Марке боксерский черный халат, волосы мокрые, выдернула его из-под душа. А я, дрожа от холода, не попадая зубом на зуб, с трудом мямлю:

— Вот… На чашку чая заскочила. Ты же приглашал. — и силюсь выдавить улыбку, небось, на гримасу похожую.

— А, ну, заходи. — строго велит он, втаскивая меня в тепло дома, и захлопывает дверь. — ты продрогла вся. Снимай куртку. — встречаемся глазами, он тише добавляет, — и остальное снимай. Принесу тебе сухую одежду. Позвонить не пробовала, я бы за тобой заехал! Что это за прогулки в такую адскую погоду, а?

— Марк, ты можешь сначала меня согреть, а потом ругаться? — вздыхаю я, растирая руки, и энергично шевеля ногами, чтобы хоть чуточку унять озноб.